#внезапныйвброс

Проблематика лишнего человека, или что общего между Рокэ, Сирано и Эриком (Призрак Оперы), и как с ними связаны Мюнхгаузен (Тот Самый Мюнхгаузен), Ланцелот (Убить Дракона) и вампиры

Мой четырёхлетний кризис нашёл себя в отражении этих личностей, и я не прочь об этом порассуждать. Сначала я думала просто привести параллели из жизни наших героев, но, come on, вы и без меня можете заглянуть в вики персонажей.

Я предлагаю заглянуть чуть-чуть глубже, в архетипы.

В случае Рокэ, Сирано и Эрика это образ вампира — представителя подавленных желаний и страхов общества, который живёт вне социальных норм; воплощение бессмертия, одиночества, страха смерти. Важную роль играет двойственность такого персонажа — вампир одновременно и жертва, и агрессор; и монстр, и человек; и влюбленный, и соблазнитель. Иными словами — воплощение "единства и борьбы противоположностей" старика Гегеля.

(Ваш пубертатный подросток не может вас оставить без информации, что вампир часто выступает как метафора зависимости, отчуждения или гомосексуальности.)

Образ вампира выходит из архетипа «Тени». По Юнгу «Тень» — он же дракон, нелюдь, трикстер, — «это как раз то, чем человек не хотел бы быть». В литературе Тень является «темным альтер эго» героя, символизируя необходимость принятия внутренних противоречий для личностного роста. Можно сказать, что как раз с появлением в литературе "вампира" образ Тени впервые выступил героем, а не его антитезой.

И несколько слов о трикстере, он же джокер, — архетипический персонаж, сочетающий черты плута, озорника и обманщика. Он нарушает социальные нормы, балансирует между добром и злом, использует хитрость для достижения целей и часто создает хаос, который ведёт к метаморфозам. Это, например, Локи, Корвин (Хроники Амбера), Джарет (Лабиринт), Рокэ.

А теперь вернёмся к нашим ызаргам.

У наших героев много точек соприкосновения. Мюнхгаузен беседовал с Коперником и путешествовал на Луне ровно, как и Сирано играл на струнах Лиры.

В пути Медведица Большая
Еще напала на меня...
<...> Но я, спокойствие храня,
Немедленно из лап медведицыных вылез
И прыгнул на Весы!

Рокэ и Эрик оба прошли через тяжёлое детство и обладают уникальными талантами. У Рокэ и Мюнхгаузена повторяется сцена суда, превратившаяся в фарс. Между Сирано и Рокэ параллелей провели более, чем достаточно, не вижу смысла повторяться. А ещё есть Эмильена, Марта и Кристина, срывающая маску.

И каждый прошел через общественное отторжение. Для этого не обязательно быть неудачником или подлецом — можно просто отличаться в лучшую сторону, а люди всё равно проклянут из собственной ущербности. Если посмотрим по Юнгу — возможно и то, что общество не может простить героям те черты, которые они сами задавливают глубоко в себе.

Как сказал мой дражайший Итачи-сама:

«Люди боятся и ненавидят тех, кого не понимают.»

Но важно другое — их механизм преодоления. Я надеюсь, с сюжетом пьесы Шварца все знакомы, так как дальше пойдет мысль о становлении Драконом. По пьесе Ланцелот остался в городе ведь:

"работа предстоит мелкая — в каждом из них убрать дракона".

В фильме Ланцелот "одраконился", но вовремя ушёл из города вместе с детьми, чтобы им не передалось рабское мышление города. (Только увёл он их под руку с бывшим драконом...)

Эрик ушёл в самосуд, тем самым став Драконом. Сирано сражался с обществом, будто с воображаемыми мельницами, как на шпагах, так и на языках, — по-большому счёту, тоже элемент самосуда, и к концу жизни напоролся на брёвна. Мюнхгаузен не настолько хорошо владел шпагой, чтобы затыкать всех обидчиков, а самое главное, не ставил это своей целью, — он хотел радовать людей, а не сражаться с ними.

Рокэ... С ним и сложнее и проще. Его внешняя маска обрела очертания Дракона, но это скорее щит — Рокэ не потерял человечности. Рокэ остался трикстером, не покоряясь обществу, но оставаясь в нём.

Вот только у всех троих, — Рокэ, Эрик, Сирано, — оставалось желание что-то обществу доказать. И, наверное, правый в этой ситуации Мюнхгаузен, сваливший от всех на Луну.