Адвокат Василий Очерет говорит, что судья очевидно не понимает, что речь идёт о процессуально значимых документах, оформленных судом на предыдущих этапах рассмотрения дела, но так и не приобщенных к материалам дела. Защита повторно заявляет ходатайство о возвращении дела в Мещанский суд.

Прокурор возражает. Судья отказывается возвращать дело в суд первой инстанции и предлагает защите взять перерыв 20 минут для ознакомления с делом.

Адвокат Василий Очерет отмечает, что такой срок не дает полноценно реализовать право на защиту. Максим Мартинцов согласен с позицией адвокатов.

Тем не менее судья Жигалева объявляет перерыв всего на 20 минут.

После перерыва судья уточняет у защиты и подсудимых, успели ли все ознакомиться с томами.

Адвокат Василий Очерет даже не успел начать знакомиться с документами. Он просит записать в протокол своё возражение на действия председательствующего в связи с незаконным ограничением времени на ознакомление.

Мартинцов не имел возможности ознакомиться с томами, так как в перерыве это только начали делать его защитники.

Лесных:
«Мне это не интересно».

Защита ещё раз ходатайствует о возвращении дела в Мещанский суд из-за принципиальных процессуальных нарушений, но судья вновь отказывает.

Судья зачитывает выписки из медицинской части СИЗО о проведении медосмотра Мартинцова и Лесных. В соответствии с результатами осмотра их состояние здоровья оценивается как удовлетворительное. При этом может быть поднят вопрос о госпитализации Мартинцова.

При ознакомлении с медицинскими выписками защита замечает, что справки оформлены от 1 октября, когда Лесных и Мартинцов ещё не были задержаны. В связи с этим адвокаты просят отправить повторный запрос в медсанчасть о предоставлении корректных справок.

Также Василий Очерет просит суд дать Максиму Мартинцову ознакомиться с материалами дела, так как в СИЗО он такой возможности не имеет, а на заседании это возможно только через «аквариум».

Происходит очередная перепалка между судьей Жигалевой и адвокатом Василием Очеретом. Председательствующая начинает выходить из себя от настойчивости защитника и многочисленных ходатайств, которые подаёт Очерет в интересах своего подзащитного.

Судья отклоняет все ходатайства защиты.

Судья рассматривает вопрос Егора Лесных о предоставлении возможности свидания и регистрации брака с его невестой Дарьей Блиновой.

Судья удовлетворяет ходатайство. Егор и Даша смогут согласовать дату бракосочетания после открытого слушания.

Стороны переходят к стадии судебного следствия.

Судья зачитывает текст апелляционной жалобы.

Адвокат Эльдар Гароз поддерживает жалобу:
«Ключевой момент — вопрос законности действий сотрудников Росгвардии. В материалах дела нет документов, подтверждающих, что мероприятие 27 июля не было согласовано, поэтому не подтверждена законность действий сотрудников Росгвардии<...>
Мой подсудимый действовал в целях защиты мирных граждан, поэтому приговор прошу отменить»

Адвокат Василий Очерет хочет заявить очередное ходатайство, но судья отказывается его принимать в связи с тем, что стадия ходатайств завершена. Адвокаты протестуют, так как ходатайства могут быть заявлены на любой стадии судебного разбирательства. Но судья отказывается выслушать ходатайство защиты.

Тогда адвокат Василий Очерет ходатайствует об отводе председательствующей судьи Жигалевой в связи с очевидной предвзятостью и подлогом с ее стороны.

Судья удаляется в совещательную комнату для принятия решения о собственном отводе.

Судья Жигалева отклоняет ходатайство адвоката Василия Очерета об отводе председательствующей.

Адвокат Максима Мартинцова Василий Очерет желает выразить свою позицию в связи с отказом в отводе судьи:

«В суде не были представлены какие-либо медицинские документы, подтверждающие нанесение ударов потерпевшим. Причинение вреда их здоровью не подтверждено <...>
При просмотре видеозаписей мы все видели, что никаких автозаков, в которые якобы вели задержанных, не было. Толпа людей не выкрикивала каких-либо лозунгов, а возмущённые выкрики начались только когда началось неоправданное насилие со стороны сотрудников полиции <...> Сотрудники Росгвардии говорят, что у них пытались «отбить» задержанных. Но по видео и по показаниям свидетелей мы этого не видим. Все это уже свидетельствует о противоречии между показаниями потерпевших и доказательствами. <...>
Хочу особо отметить, что удары сотрудниками наносились с особой жестокостью. Омоновец Козлов сломал дубинку, когда бил участника событий Бориса Канторовича <...>
Защита во все время следствия и судебных слушаний находится в угнетенном состоянии из-за слепоты и глухоты стороны обвинения и суда <...>
Почему моего подзащитного по недоказанному обвинению заключили в СИЗО? Почему после нескольких месяцев заключения он перестал слышать на одно ухо?
Это пыточные условия за преступление, которое мой подзащитный не совершал! <...>
Почему на стадии следствия защита была лишена возможности представлять доказательства? Почему следствие и суд отказали в проведении психологической экспертизы всего инцидента? <...>
В итоге я конечно же прошу оправдать моего подзащитного».

Судья обращается к Егору Лесных с вопросом, что он настолько интересное читает, не отрывая взгляда.

Егор отвечает:
«Джека Лондона. Мне это интереснее происходящего».

Адвокат Максима Мартинцова Михаил Игнатьев также отмечает, что действия сотрудников полиции отличались особой жестокостью, из-за чего подзащитные действовали в условиях сильнейшего эмоционального напряжения, близкого к массовому психозу. В связи с этим вызывает особое возмущение отказ суда первой инстанции в допросе эксперта-психолога, который мог бы дать оценку событиям, и явка которого обеспечена.

«В суде первой инстанции нам также было отказано в вызове в качестве свидетелей сотрудников полиции, имеющих отношение к данному делу <...>
В суде первой инстанции защита несколько раз ходатайствовала о возвращении материалов на доследование в прокуратуру. Но нам было отказано в удовлетворении данных ходатайств. Причём все отказы крайне скупы на мотивировку <...>
Важный момент, на который обращает внимание мой подзащитный, изначально при задержании защитник допущен не был. У него отобрали телефон, оставили без связи, посадили в автобус с вооружёнными людьми. Это фактически нарушение конституционных прав <...>
Фактически при задержании Мартинцов уже находится в статусе подозреваемого, в его отношении уже полтора месяца велись следственные действия. Это очевидное нарушение его права на защиту».

На стадии исследования доказательств адвокаты Максима Мартинцова Василий Очерет и Михаил Игнатьев настаивают на повторном исследовании всех приобщенных к делу доказательств.

Адвокат Егора Лесных Эльдар Гароз просит обозреть видеозаписи инцидента, на которых видны все обстоятельства произошедшего, и очевидно, что Лесных не попадает ногой по телу потерпевшего Федорова.

Судья Жигалева отказывается исследовать доказательства, в том числе видеозаписи.

Адвокат Василий Очерет ходатайствует об исследовании нового доказательства — видеозаписи, которую суд первой инстанции рассматривать отказался. Это видеозапись из YouTube-канала Ильи Варламова, на котором Борис Канторович рассказывает, что он не пытался вырывать задержанных у сотрудников полиции, как это утверждали последние.

Также адвокат просит приобщить к материалам дела заключение эксперта-психолога, в соответствии с которым происходящее на видеозаписях свидетельствуют о применении неоправданного насилия со стороны сотрудников полиции. При этом эксперт отмечает, что действия массы людей носят характер адекватный действиям данных сотрудников, а некоторые другие полицейские даже помогают мирным гражданам. Это свидетельствует о профессиональной деформации трёх сотрудников полиции, которые избивали людей и впоследствии стали потерпевшими и свидетелями по делу.

У адвоката Василия Очерета ещё очень много ходатайств и он предлагает судье рассмотреть уже заявленные, чтобы не забыть их в процессе слушания. Но судья просит адвоката продолжать:
«Суд все записывает».

Адвокат Василий Очерет ходатайствует о проведении повторной судебной технической экспертизы видеозаписи независимым компетентным специалистом для подтверждения показаний, данных экспертом в суде первой инстанции, о том что факт нанесения удара на видео не просматривается.

Также адвокат просит суд истребовать медицинские заключения о наличии повреждений у потерпевшего Косова, а также о проведении экспертизы его форменного обмундирования, так как в суде первой инстанции Косов заявлял, что оно было повреждено.

По просьбе Егора Лесных судья объявляет перерыв на 25 минут.

Адвокат Михаил Игнатьев ходатайствует о допросе в качестве свидетеля командира третьего оперативного батальона Росгвардии Дудоладова Фёдора - непосредственного руководителя потерпевшего, так как он мог бы дать сведения о том, какие распоряжения были даны его подразделению в день происшествия.

Также адвокат просит допросить заместителя начальника ЦПЭ Половинко А.Ю. по факту ведения оперативно-розыскной деятельности его подчиненными 27 июля, и следователей Кравченко П.П. и Фадеева В.В., осматривавших жесткий диск с видеозаписями, которые легли в основу обвинений.

Адвокат Эльдар Гароз также просит допросить командира батальона Росгвардии Дудоладова. Защитник отмечает, что в суде первой инстанции такое ходатайство было отклонено судом, несмотря на значимость его показаний. Ведь если подчиненные Дудоладова, участвовавшие в инциденте и выступающие потерпевшими по делу, не подавали ему рапорта о применении спецсредств и физической силы, то их действия фактически были незаконны.

Адвокат Василий Очерет просит также допросить специалиста-психолога, в допросе которого было отказано в суде первой инстанции.

Лесных и Мартинцов полностью поддерживают ходатайства своих защитников.

Вполне предсказуемую позицию по заявленным ходатайствам высказывает прокурор Максименко. Она просит суд отклонить все ходатайства, заявленные защитой.

Судья Жигалева постановляет удовлетворить ходатайства в части приобщения некоторых письменных материалов, в том числе заключения эксперта-психолога.
В исследовании новой видеозаписи, проведении видеотехнической экспертизы, экспертизы обмундирования и истребования документов о медицинском освидетельствовании травм потерпевшего, а также в допросе всех свидетелей отказано.

Адвокат Василий Очерет просит приобщить скриншот твита мэра Москвы Сергея Собянина о готовящихся провокациях, а также о вызове его на допрос, так как сведения в его твите могут быть важны для выявления обстоятельств происшествия.

Судья приобщает скрин, но Собянин допрошен не будет.

Стороны переходят к стадии прений.

Выступает адвокат Егора Лесных Эльдар Гароз:
«<...> Я считаю, что ключевым моментом является исследование вопроса, был согласован или не согласован митинг 27 июля. Но наше ходатайство об истребовании данной информации у мэрии Москвы было отклонено в обеих инстанциях.
Соответственно мы не можем рассуждать о законности или незаконности действий сотрудников полиции <...>
Граждане воспользовались своим законным правом собираться мирно, у них не было оружия, они не находились в состоянии алкогольного опьянения <...>
Сотрудники хаотично применяли физическую силу и спецсредства ко всем, кто находился вокруг. При этом рапорта об этом в суд предоставлены не были, хотя мы просили об этом, а значит действия сотрудников могли быть незаконны <...>
Лесных и другие вмешиваются в ситуацию только когда сотрудник Росгвардии начинает избивать людей, чтобы помешать этому, при этом на видеозаписи и по заключению эксперта мы видим, что удар Лесных не наносил <...>
Подсудимые действовали в рамках крайней необходимости. Сотрудники Росгвардии не просто задерживали, — они избивали людей. Свидетель Козлов несколько раз примеряется к шее лежащего на земле человека, который не сопротивляется, чтобы сильнее ударить его. О какой законности действий сотрудников можно говорить <...>».

Адвокат зачитывает практику вынесения приговоров сотрудниками полиции за нанесение телесных повреждений средней тяжести и применение пыток. Все такие приговоры не связаны с лишением свободы и ограничиваются условными сроками.

«<...> На прямой вопрос защиты о готовности примириться, потерпевший ответил, что оставляет решение на усмотрение суда.
Прошу оправдать моего подзащитного».

В прениях выступает Егор Лесных:
«Во мне насилия меньше, чем в среднем сотруднике Росгвардии. Всю жизнь я помогал пристраивать животных, лечить их. В течение года ухаживал за парализованной бабушкой. Являюсь вегетарианцем и донором крови <...>
Я считаю, что товарищи, избивавшие мирных граждан, должны вести какую-то предподготовку. Надо выявлять некоторые их наклонности. Их действия были неоправданно жестоки, и мне нужно было вступиться за мирных граждан <...>
Считаю, что до конца видео не изучено. Никому не интересно. Все поверхностно. Я теоретически даже не мог попасть ему в область живота. Потерпевшие и свидетели обвинения расходятся в показаниях <...>
Я не понимаю, как можно остаться в стороне от таких событий. Как можно уважительно относиться к сотрудникам Росгвардии, которые просто откровенно избивают мирных людей <...>
Хотелось бы, конечно, более мягкое наказание. Это слишком жестокое наказание, которое понесут в большей степени мои родные. Не понимаю, почему я должен 3 года сидеть в колонии, если могу, например, получить условный срок. Прошу вынести взвешенное решение».

В прениях выступает адвокат Максима Мартинцова Михаил Игнатьев:
«<...> Изложенная в одном из документов по делу позиция, что если кого-то бьют, но тебя не трогают, не избивают, лучше не оборачивайся и проходи мимо. Это очень хорошо отображает все дело. Но я считаю такую позицию деструктивной <...>
Судебное разбирательство в первой инстанции не имело ни чего общего с гуманностью и справедливым судебным разбирательством, гарантированными нашей Конституцией и международной Конвенцией о правах человека <...>
Наказание в 2,5 года колонии — это чрезмерно жестокое наказание. У моего подзащитного множество положительных характеристик, он хороший сын, не замечен в драках, не пьёт.
Эти 2,5 года в колонии послужат его перевоспитанию или сделают из него уголовника?
Деяние моего подзащитного никакого ущерба никому не принесло. Оно не носит общественно опасный характер.
Я абсолютно уверен, что если в качестве наказания Мартинцову будет назначен испытательный срок, то он будет вести себя исключительно примерно <...>
Прошу суд учесть все недоработки, которые были допущены следствием при вынесении решения.
Прошу отменить приговор и оправдать моего подзащитного. Если же суд всё-таки решит избрать обвинительный приговор, то прошу назначить Мартинцову условное наказание».

В прениях выступает адвокат Максима Мартинцова Василий Очерет.
Так как апелляционная инстанция отказала в исследовании видеозаписи инцидента, то защитник сам кадр за кадром описывает события при этом опровергая все доводы обвинительного заключения.

«<...> Не было толпы, пытающейся отбить кого-то, не было криков. Все начались потом. И мой подзащитный вмешался только чтобы попытаться предотвратить более тяжкие последствия инцидента. Возможно если бы он не вмешался, то Канторович мог стать инвалидом. Он итак две недели провёл в больницы после избиения <...>
Мы запрашиваем у суда истребовать материалы уголовного дела, по которому проводился первоначальный допрос и обыск у Мартинцова. После задержания за один день это дело было разделено и дело наших подзащитных выделено в отдельное производство. Но мы должны знать, на чем строится обвинение. Если мы хотим быть объективны, то мы должны понимать, какое обвинения предъявляется подсудимым, какие рапорта писали потерпевшие, то мы должны исследовать все материалы. Мы должны сомневаться и проверять все, что может помешать справедливому разбирательству <...>».

На протяжении всей речи Василия Очерета судья Жигалева не поднимает взгляда на адвоката.