Свидетель по делу Владимира Емельянова, экс-фигурант «дела 212» Валерий Костенок рассказывает об эпизоде, ставшем основанием для уголовного дела. Он говорит, что проезжая часть не была перекрыта, все люди находились на тротуаре. Сотрудники Росгвардии не представлялись, не говорили причины задержания, задерживали и избивали граждан.
«Стояла большая толпа, ни влево, ни вправо не двигалась. Мне неизвестны причины, по которым они так жестко проводили задержания. Могу предположить, что у них была установка, приказ задерживать людей».
Адвокат Светлана Байтурина спрашивает, какое эмоциональное состояние было у него в этот момент.
«Я был в шоке. Я такого никогда не видел — чтобы на улице так жестко избивали людей, и абсолютно незнакомые между собой люди простили остановиться, пытались как-то помочь. Мне тоже хотелось помочь лежащему на земле человеку [Борису Канторовичу]».
«Стояла большая толпа, ни влево, ни вправо не двигалась. Мне неизвестны причины, по которым они так жестко проводили задержания. Могу предположить, что у них была установка, приказ задерживать людей».
Адвокат Светлана Байтурина спрашивает, какое эмоциональное состояние было у него в этот момент.
«Я был в шоке. Я такого никогда не видел — чтобы на улице так жестко избивали людей, и абсолютно незнакомые между собой люди простили остановиться, пытались как-то помочь. Мне тоже хотелось помочь лежащему на земле человеку [Борису Канторовичу]».
Адвокат Егора Жукова Мурад Мусаев продолжает.
«Единственным доказательством, подтверждающим вину Егора Жукова, является экспертное заключение Коршикова и Осокиной. Но даже Коршиков не указал в своем труде, что Егор Жуков когда-либо призывал к изменению конституционного строя нашего отечества. Давайте разберемся, что такое "основы конституционного строя". В России основы конституционного строя изложены в первой главе Конституции. Мы могли бы считать, что Егор виновен в том, что говорят обвинители, если бы он призвал поменять конституцию, если бы он говорил, что Россия должна перестать светским государством <...> Из содержания выступлений Егора Жукова следует, что его полностью устраивает нынешний конституционный строй. Он выражал недовольство высшими лицами государства, которых именуют "режимом". Он говорил, что надо менять власть, а не конституционный строй. Где в своем заключении господин Коршиков, при всей его предвзятости, сказал, что Жуков призывал к изменению конституционного строя?»
«Единственным доказательством, подтверждающим вину Егора Жукова, является экспертное заключение Коршикова и Осокиной. Но даже Коршиков не указал в своем труде, что Егор Жуков когда-либо призывал к изменению конституционного строя нашего отечества. Давайте разберемся, что такое "основы конституционного строя". В России основы конституционного строя изложены в первой главе Конституции. Мы могли бы считать, что Егор виновен в том, что говорят обвинители, если бы он призвал поменять конституцию, если бы он говорил, что Россия должна перестать светским государством <...> Из содержания выступлений Егора Жукова следует, что его полностью устраивает нынешний конституционный строй. Он выражал недовольство высшими лицами государства, которых именуют "режимом". Он говорил, что надо менять власть, а не конституционный строй. Где в своем заключении господин Коршиков, при всей его предвзятости, сказал, что Жуков призывал к изменению конституционного строя?»
Адвокат Егора Лесных Эльдар Гароз ходатайствует о допросе Инги Кудрачевой в качестве свидетеля. Она была непосредственным участником событий, произошедших 27 июля на углу улицы Рождественка и Театрального проезда.
Кудрачева:
«В 18 часов я стала участником событий с применением насилия со стороны полиции. Все началось с того, что два полицейских жестко конвоировали человека и врезались в толпу. Далее я отвернулась и буквально через секунду увидела, что мой молодой человек, Борис Канторович, лежит на земле, и сотрудники полиции его избивают. Людей били и руками, и дубинками. По спине, по лицу, по рукам. Я не слышала, чтобы кто-то предупреждал о применении силы. Автозаков рядом не было. Позже Борис рассказал мне, что все произошло молниеносно. Он оказался лежащим на земле, и его продолжали бить, несмотря на то, что он просил прекратить.
Потом его положили в Боткинскую больницу. У него на теле были множественные гематомы. Он обращался в суд для разбирательства, но его перенаправили в Росгвардию к Золотову, и после этого дело застопорилось».
Кудрачева:
«В 18 часов я стала участником событий с применением насилия со стороны полиции. Все началось с того, что два полицейских жестко конвоировали человека и врезались в толпу. Далее я отвернулась и буквально через секунду увидела, что мой молодой человек, Борис Канторович, лежит на земле, и сотрудники полиции его избивают. Людей били и руками, и дубинками. По спине, по лицу, по рукам. Я не слышала, чтобы кто-то предупреждал о применении силы. Автозаков рядом не было. Позже Борис рассказал мне, что все произошло молниеносно. Он оказался лежащим на земле, и его продолжали бить, несмотря на то, что он просил прекратить.
Потом его положили в Боткинскую больницу. У него на теле были множественные гематомы. Он обращался в суд для разбирательства, но его перенаправили в Росгвардию к Золотову, и после этого дело застопорилось».
Адвокат Максима Мартинцова Василий Очерет:
«В связи с чем полиция начала избивать людей?»
Кудрачева:
«Когда сотрудники полиции врезались в толпу, то Борис коснулся задержанного и сразу его начали избивать».
Адвокат Очерет:
«Били ли его по голове?»
Кудрачева:
«Да, прицельно по голове. У омоновца даже сломалась дубинка».
Адвокат Очерет:
«А он остановил избиение после этого?»
Кудрачева:
«Нет, сотрудник продолжил избивать людей. Борис лежал согнувшись пополам, он не оказывал сопротивления и просто кричал от боли. В какой-то момент я попыталась помочь ему встать, но потом мы снова оказались на земле, нас продолжали удерживать, пока Бориса не увели в автозак. Автозак подъехал уже позже».
Адвокат Очерет:
«Просил ли он оказать ему медицинскую помощь?»
Кудрачева:
«Да, он написал из автозака, что просил оказать ему медицинскую помощь. У него была даже кратковременная потеря сознания в момент избиения».
Адвокат Очерет:
«Так когда он всё-таки получил медпомощь?»
Кудрачева:
«Примерно через час. Он вызвал её сам, потому что полиция отказалась это делать. Скорая помощь сообщила, что ему срочно требуется госпитализация. Но сначала сотрудники полиции потребовали от Бориса написать объяснение, иначе они отказывались его отпускать».
«В связи с чем полиция начала избивать людей?»
Кудрачева:
«Когда сотрудники полиции врезались в толпу, то Борис коснулся задержанного и сразу его начали избивать».
Адвокат Очерет:
«Били ли его по голове?»
Кудрачева:
«Да, прицельно по голове. У омоновца даже сломалась дубинка».
Адвокат Очерет:
«А он остановил избиение после этого?»
Кудрачева:
«Нет, сотрудник продолжил избивать людей. Борис лежал согнувшись пополам, он не оказывал сопротивления и просто кричал от боли. В какой-то момент я попыталась помочь ему встать, но потом мы снова оказались на земле, нас продолжали удерживать, пока Бориса не увели в автозак. Автозак подъехал уже позже».
Адвокат Очерет:
«Просил ли он оказать ему медицинскую помощь?»
Кудрачева:
«Да, он написал из автозака, что просил оказать ему медицинскую помощь. У него была даже кратковременная потеря сознания в момент избиения».
Адвокат Очерет:
«Так когда он всё-таки получил медпомощь?»
Кудрачева:
«Примерно через час. Он вызвал её сам, потому что полиция отказалась это делать. Скорая помощь сообщила, что ему срочно требуется госпитализация. Но сначала сотрудники полиции потребовали от Бориса написать объяснение, иначе они отказывались его отпускать».
Адвокат Егора Жукова Мурад Мусаев продолжает свое выступление на судебных прениях.
<...>
«Слишком много неправды сказано на этом процессе о Егоре, о его словах и действиях, и каждая такая неправда нуждается в опровержении. Егор Жуков не совершал преступления. Мы разберем обвинительное заключение, так сказать, на запчасти и докажем, что никакого экстремизма в словах Жукова нет», — говорит Мусаев. «Чтобы доказать невиновность Егора, я обращусь к эксперту, причем, страшно сказать, к эксперту Коршикову. Эксперт ФСБ в своей экспертизе говорит, что понятие "политической нетерпимости" равно понятию "политической ненависти". Он утверждает, что Жуков испытывает к политическим оппонентам вражду и "политическое невосприятие". Чтобы расставить все точки над i, мы спросили у Жукова, испытывает ли он ненависть к своим политическим оппонентам. Отвечая на вопрос, он подчеркнул, что оценивает деятельность некоторых лиц негативно, но никого из них не ненавидит. Слова "ублюдочный" и "мрази" были использованы Жуковым в одном из роликов. Но я предлагаю снова обратиться к словарю Ожегова и Ушакова. По Ожегову, "ублюдочный" означает "неприятный", а "мрази" — "те люди, к кому испытывают раздражение". Кроме того, Егор подобным образом обращался и к тем, к кому испытывает "приязнь" — симпатию — к своим соратникам. Это не значит, что он их ненавидит, это лишь форма подачи — способ обратить на себя внимание».
<...>
«Слишком много неправды сказано на этом процессе о Егоре, о его словах и действиях, и каждая такая неправда нуждается в опровержении. Егор Жуков не совершал преступления. Мы разберем обвинительное заключение, так сказать, на запчасти и докажем, что никакого экстремизма в словах Жукова нет», — говорит Мусаев. «Чтобы доказать невиновность Егора, я обращусь к эксперту, причем, страшно сказать, к эксперту Коршикову. Эксперт ФСБ в своей экспертизе говорит, что понятие "политической нетерпимости" равно понятию "политической ненависти". Он утверждает, что Жуков испытывает к политическим оппонентам вражду и "политическое невосприятие". Чтобы расставить все точки над i, мы спросили у Жукова, испытывает ли он ненависть к своим политическим оппонентам. Отвечая на вопрос, он подчеркнул, что оценивает деятельность некоторых лиц негативно, но никого из них не ненавидит. Слова "ублюдочный" и "мрази" были использованы Жуковым в одном из роликов. Но я предлагаю снова обратиться к словарю Ожегова и Ушакова. По Ожегову, "ублюдочный" означает "неприятный", а "мрази" — "те люди, к кому испытывают раздражение". Кроме того, Егор подобным образом обращался и к тем, к кому испытывает "приязнь" — симпатию — к своим соратникам. Это не значит, что он их ненавидит, это лишь форма подачи — способ обратить на себя внимание».
Адвокат Александра Мыльникова Марина Гапченко:
«В момент инцидента, происходил ли вокруг вас митинг, шествие или другая акция?»
Кудрачева:
«Ничего из этого».
Адвокат Гапченко:
«Вы видели, как вели себя подсудимые?»
Кудрачева:
«Они пытались помочь освободить Бориса, потому что его били».
Адвокат Гапченко:
«Вы видели какие-то отличительные нашивки, которые свидетельствовали о звании сотрудников?»
Кудрачева:
«Нет таких не было».
Адвокат Гапченко:
«Вы воспринимали ситуацию, как угрожающую жизни и здоровью Бориса?»
Кудрачева:
«Да, конечно»
«В момент инцидента, происходил ли вокруг вас митинг, шествие или другая акция?»
Кудрачева:
«Ничего из этого».
Адвокат Гапченко:
«Вы видели, как вели себя подсудимые?»
Кудрачева:
«Они пытались помочь освободить Бориса, потому что его били».
Адвокат Гапченко:
«Вы видели какие-то отличительные нашивки, которые свидетельствовали о звании сотрудников?»
Кудрачева:
«Нет таких не было».
Адвокат Гапченко:
«Вы воспринимали ситуацию, как угрожающую жизни и здоровью Бориса?»
Кудрачева:
«Да, конечно»
Адвокат Егора Жукова Мурад Мусаев: «Обыватель может подумать, что адвокат слишком цепляется к словам. Но все мы понимаем, что дело в таком виде не должно было вообще дойти до суда. Его вообще не должно было быть. Егор не только не желал, но и не осознавал и не предвидел общественной опасности своих выступлений. Наоборот, он старался достигнуть общественного блага».
Суд по делу Владимира Емельянова отказывает в удовлетворении ходатайства защиты о проверке действий сотрудников правоохранительных органов во время акции. Адвокат Светлана Байтурина отмечает, что росгвардейцы избили Владимира в ходе акции, но при этом он является обвиняемым, а представители правоохранительных органов, жестко задерживающие и избивавшие участвовавших в мирной акции, не только не были привлечены к отвественности, но сами стали потерпевшими.
Прокурор заявляет, что сотрудники правоохранительных органов не превышали свои полномочия. Суд отказывает в удовлетворении ходатайства.
«Перегрелись они там все», — комментируют слушатели. В зале судебного заседания действительно очень жарко — сломалась система кондиционирования, судья продолжает использовать документы по делу в качестве веера.
Прокурор заявляет, что сотрудники правоохранительных органов не превышали свои полномочия. Суд отказывает в удовлетворении ходатайства.
«Перегрелись они там все», — комментируют слушатели. В зале судебного заседания действительно очень жарко — сломалась система кондиционирования, судья продолжает использовать документы по делу в качестве веера.
Адвокат Мурад Мусаев цитирует видеоблог Егора Жукова: «Мирный протест на 104% эффективнее насильственного. Власть можно поменять только мирным путем».
Мусаев подчеркивает, что Егор Жуков всегда делал акцент на ненасилии.
«Попытки доказать обратное — извращать правду», — заявляет Мусаев.
Мусаев подчеркивает, что Егор Жуков всегда делал акцент на ненасилии.
«Попытки доказать обратное — извращать правду», — заявляет Мусаев.
Адвокат Мыльникова Татьяна Тятова ходатайствует о просмотре фотографий, на которых зафиксированы побои Бориса Канторовича, с телефона Инги Кудрачевой.
Судья отклоняет ходатайство защиты.
Адвокат Тятова:
«Подзащитные пытались освободить Бориса от задержания?»
Кудрачева:
«Нет, они пытались остановить избиение».
Судья отклоняет ходатайство защиты.
Адвокат Тятова:
«Подзащитные пытались освободить Бориса от задержания?»
Кудрачева:
«Нет, они пытались остановить избиение».
Судья Шанина по делу Владимира Емельянова объявляет перерыв для рассмотрения ходатайств защиты. Перерыв продлится около часа.
Прокурор по делу Егора Лесных, Максима Мартинцова и Александра Мыльникова:
«Вы сказали, что сотрудники врезались в Бориса. Как это произошло?»
Кудрачева:
«Нас стояло около двадцати человек. И сотрудники просто врезались в толпу, они не попытались нас обойти».
Прокурор:
«А почему вы не отошли?»
Кудрачева:
«Я не посчитала нужным. Я стою на своём месте. Что я должна была сделать, телепортироваться?»
Прокурор:
«Что вы делали там? Вы участвовали в митинге?»
Адвокаты просят снять вопрос и напоминают Инге о 51 статье Конституции.
Кудрачева:
«Я хотела выразить поддержку кандидатам, недопущенным на выборы в Мосгордуму, потому что у меня обостренное чувство справедливости».
Судья:
«А какие это именно кандидаты?»
Кудрачева:
«Вы хотите, чтобы я их всех перечислила? Александр Соловьев, Юлия Галямина, Илья Яшин, Любовь Соболь. Достаточно?»
«Вы сказали, что сотрудники врезались в Бориса. Как это произошло?»
Кудрачева:
«Нас стояло около двадцати человек. И сотрудники просто врезались в толпу, они не попытались нас обойти».
Прокурор:
«А почему вы не отошли?»
Кудрачева:
«Я не посчитала нужным. Я стою на своём месте. Что я должна была сделать, телепортироваться?»
Прокурор:
«Что вы делали там? Вы участвовали в митинге?»
Адвокаты просят снять вопрос и напоминают Инге о 51 статье Конституции.
Кудрачева:
«Я хотела выразить поддержку кандидатам, недопущенным на выборы в Мосгордуму, потому что у меня обостренное чувство справедливости».
Судья:
«А какие это именно кандидаты?»
Кудрачева:
«Вы хотите, чтобы я их всех перечислила? Александр Соловьев, Юлия Галямина, Илья Яшин, Любовь Соболь. Достаточно?»
Адвокат Егора Жукова Мурад Мусаев продолжает выступление.
«Можно ли возбуждать уголовное дело против министра, который заявляет о необходимости "жестко бороться с коррупцией"? Конечно, нет. Нельзя строить обвинение на предположениях. Нельзя обвинять человека в том, о чем тот, возможно, мог бы подумать. Нельзя выносить ему обвинительный приговор».
«Можно ли возбуждать уголовное дело против министра, который заявляет о необходимости "жестко бороться с коррупцией"? Конечно, нет. Нельзя строить обвинение на предположениях. Нельзя обвинять человека в том, о чем тот, возможно, мог бы подумать. Нельзя выносить ему обвинительный приговор».
После перерыва продолжилось слушание в отношении Павла Новикова.
Защитник Молоканова просит начать с допроса подсудимого. Павел желает дать показания. На вопрос судьи, признаёт ли он вину в совершении преступления, отвечает утвердительно.
«У меня произошла вспышка гнева. Амбивалентное состояние это называется. В состоянии аффекта я забежал в толпу, в самый эпицентр ее» — описывает свою мотивацию Новиков.
Далее он объясняет, почему у него возник гнев в отношении полицейского:
«Я сам не могу вспомнить, попал или не попал. Второй удар наотмашь, попал в область лучевой кости, запястья... Я понимаю тщетностью своих попыток. Я никогда не бывал на футбольных матчах. Для меня это стало очень специфично и опасно».
На вопрос обвинителя отвечает, что негативно относится к содеянному и приносит извинения потерпевшему:
«Я приношу искренние извинения в связи с моим неадекватным поступком в отношении его здоровья».
Защитник Молоканова просит начать с допроса подсудимого. Павел желает дать показания. На вопрос судьи, признаёт ли он вину в совершении преступления, отвечает утвердительно.
«У меня произошла вспышка гнева. Амбивалентное состояние это называется. В состоянии аффекта я забежал в толпу, в самый эпицентр ее» — описывает свою мотивацию Новиков.
Далее он объясняет, почему у него возник гнев в отношении полицейского:
«Я сам не могу вспомнить, попал или не попал. Второй удар наотмашь, попал в область лучевой кости, запястья... Я понимаю тщетностью своих попыток. Я никогда не бывал на футбольных матчах. Для меня это стало очень специфично и опасно».
На вопрос обвинителя отвечает, что негативно относится к содеянному и приносит извинения потерпевшему:
«Я приношу искренние извинения в связи с моим неадекватным поступком в отношении его здоровья».
Государственный обвинитель полагает, что должно быть назначено наказание исключительно в виде лишения свободы и запрашивает Павлу Новикову три года колонии общего режима.
Защитник полагает, что наказание, запрошенное прокурором, чрезмерно суровое и чрезмерно строгое. Адвокат просит применить ст. 64 УК РФ, которую прокурор до этого назвала неприменимой в данном деле.
Защитник полагает, что наказание, запрошенное прокурором, чрезмерно суровое и чрезмерно строгое. Адвокат просит применить ст. 64 УК РФ, которую прокурор до этого назвала неприменимой в данном деле.
В последнем слове Павел Новиков рассказал историю наказания, которое он уже испытал, начиная с обыска и заканчивая нахождением под стражей.
«Я виню и осуждаю себя за то, что не смог совладать с собой».
«Я виню и осуждаю себя за то, что не смог совладать с собой».
Адвокат Егора Жукова Мурад Мусаев заканчивает свою речь на прениях.
«Ваша честь, это и есть главная юридическая проблема этого уголовного дела. Не могут следователь и прокурор обвинять Жукова в совершении преступления, поверив на слово одному только эксперту Коршикову. Наши процессуальные оппоненты отвернулись от правды. Егор Жуков не имел экстремистского мотива. Он не испытывал ненависти или вражды к конституционному строю или к представителям власти. Егор Жуков никогда никого не призывал к изменению конституционного строя. Егор — хороший парень: у него светлая голова и, надеюсь, светлое будущее. Только бы вы не позволили какому-то следователю реваншисту лишить его свободы. Добьемся ли мы, ваша честь, достижения социальной справедливости тем, что упрячем этого парня за решетку? Я полагаю, что это будет дикой несправедливостью. Убедительно прошу вас эту несправедливость не совершать, а Егора Жукова оправдать. У меня все, ваша честь».
В зале долго не смолкают бурные аплодисменты.
«Ваша честь, это и есть главная юридическая проблема этого уголовного дела. Не могут следователь и прокурор обвинять Жукова в совершении преступления, поверив на слово одному только эксперту Коршикову. Наши процессуальные оппоненты отвернулись от правды. Егор Жуков не имел экстремистского мотива. Он не испытывал ненависти или вражды к конституционному строю или к представителям власти. Егор Жуков никогда никого не призывал к изменению конституционного строя. Егор — хороший парень: у него светлая голова и, надеюсь, светлое будущее. Только бы вы не позволили какому-то следователю реваншисту лишить его свободы. Добьемся ли мы, ваша честь, достижения социальной справедливости тем, что упрячем этого парня за решетку? Я полагаю, что это будет дикой несправедливостью. Убедительно прошу вас эту несправедливость не совершать, а Егора Жукова оправдать. У меня все, ваша честь».
В зале долго не смолкают бурные аплодисменты.
⚡️ Заседание по делу Павла Новикова окончено. Приговор будет вынесен 6 декабря в 11:00
Прокурор по делу Егора Лесных, Максима Мартинцова и Александра Мыльникова:
«А как вы всё-таки попали на этот митинг, кто вас пригласил?»
Адвокаты просят снять вопрос, потому что он не относится к предмету доказывания.
Судья:
«Вы отказываетесь от ответа на вопрос?»
Кудрачева:
«Пешком пришла. Я все ещё не понимаю, как этот вопрос относится к делу.
Я узнала об этом в интернете, никто меня не приглашал».
Прокурор:
«Вы слышали объявления по громкоговорителю, что митинг не согласован?»
Кудрачева:
«Да, я слышала в других местах. Весь центр был оцеплен».
Прокурор:
«Вы только что сказали, что вышли в поддержку кандидатов. А в чем всё-таки выражалась ваша поддержка?»
Адвокат Тятова:
«Просим снять вопрос. Это откровенная провокация со стороны гособвинителя».
Судья:
«Вы будете отвечать на этот вопрос?»
Кудрачева:
«Мы сейчас говорим не про митинги, не про кандидатов. А про то, как моего молодого человека избивали сотрудники полиции. Я не буду отвечать на этот вопрос».
«А как вы всё-таки попали на этот митинг, кто вас пригласил?»
Адвокаты просят снять вопрос, потому что он не относится к предмету доказывания.
Судья:
«Вы отказываетесь от ответа на вопрос?»
Кудрачева:
«Пешком пришла. Я все ещё не понимаю, как этот вопрос относится к делу.
Я узнала об этом в интернете, никто меня не приглашал».
Прокурор:
«Вы слышали объявления по громкоговорителю, что митинг не согласован?»
Кудрачева:
«Да, я слышала в других местах. Весь центр был оцеплен».
Прокурор:
«Вы только что сказали, что вышли в поддержку кандидатов. А в чем всё-таки выражалась ваша поддержка?»
Адвокат Тятова:
«Просим снять вопрос. Это откровенная провокация со стороны гособвинителя».
Судья:
«Вы будете отвечать на этот вопрос?»
Кудрачева:
«Мы сейчас говорим не про митинги, не про кандидатов. А про то, как моего молодого человека избивали сотрудники полиции. Я не буду отвечать на этот вопрос».
На прениях выступает адвокат Егора Жукова Леонид Соловьев.
Он описывает хронологию дела Жукова с неформальной точки зрения.
«Абсурд ситуации заключается в том, что Егору ужесточили обвинение, а меру пресечения поменяли на более мягкую», — заявляет Соловьев.
Он описывает хронологию дела Жукова с неформальной точки зрения.
«Абсурд ситуации заключается в том, что Егору ужесточили обвинение, а меру пресечения поменяли на более мягкую», — заявляет Соловьев.
Прокурор по делу Егора Лесных, Максима Мартинцова и Александра Мыльникова:
«Вы видели, чтобы сотрудников кто-то толкал, и они падали? Вы видели, как их хватали за форму?»
Кудрачева:
«Нет, не видела».
Прокурор:
«А вы видели автозаки рядом?»
Кудрачева:
«Когда Бориса начали бить, автозаков не было. Когда Бориса уже уводили, автозаки находились примерно в десяти метрах».
«Вы видели, чтобы сотрудников кто-то толкал, и они падали? Вы видели, как их хватали за форму?»
Кудрачева:
«Нет, не видела».
Прокурор:
«А вы видели автозаки рядом?»
Кудрачева:
«Когда Бориса начали бить, автозаков не было. Когда Бориса уже уводили, автозаки находились примерно в десяти метрах».