читательский дневник за июнь
или как хорошо увлечься длинной историей

В июне сладенько читалось в поездах и самолетах, а в первой половине вообще можно было присесть на лавочке под деревом и не бежать от дождя. Поэтому кроме большой средневековой саги удалось прочитать ещё что-то.

Вьюрки. Дарья Бобылёва
Ультра-летнее чтение, где весь сюжет замкнут в дачном посёлке. Замкнут в буквальном смысле, потому что однажды дачники не обнаружили выезд, да так и остались во Вьюрках. А заодно задержалось и лето, которое длилось и длилось и длилось — в лучших традициях Мидсоммара. Естественно, не обошлось без аномалий в духе Гравити Фолз, но в декорациях Подмосковья.

Счастье. Набоков в Берлине летом 1926 года. Вячеслав Курицын
Крошка-книжка про одно из самых благостных лет в жизни Набокова. Мне всегда казалось, что он прямо не любил Берлин, но оказалось — не всегда. Этим летом он полон сил, беззаботен, да, без денег, но отлично проводит время с учениками, пока Вера лечится на водах. Книжка о том, как можно радоваться солнцу, озеру, теннису и влюбленности, даже сквозь чувство надвигающейся беды.

Кристин, дочь Лавранса. Сигрид Унсет
Ужасно увлекательная сага, умело стилизованная под средневековую Норвегию. Если кратко: все грешат и потом раскаиваются. Но здесь мне по-новому открылась тема материнства (это во времена-то, когда у всех по 10 детей), а ещё принятия своего однажды сделанного выбора — большое умение не отступиться от него, даже когда кажется, что продолжать невозможно. Ну и как можно было догадаться по названию — в книге много женской силы, но не разрушающей, а создающей мир вокруг себя.

Птицы, искусство, жизнь: год наблюдений. Кио Маклир
Июльский выбор нашего природного книжного клуба. Хотела книжку про птиц, но получила книгу про замедление, наблюдательность, усидчивость и любопытство. Про то, что мы утрачиваем в городской жизни и можем себе по-немногу возвращать — например (как один из путей), занимаясь наблюдением за птицами.

1947. Год, в который всё началось. Элисабет Осбринк
Зарисовка в лучших традициях Иллиеса о первом годе условной послевоенной нормальности. Но нормальность оказывается картонной, потому что фашизм никуда не исчез, а прорастает с новой силой в Швеции, евреи все ещё никак не могут получить своё государство, а права женщин всё ещё нарушаются даже в самых прогрессивных странах. Из нашей оптики читать ещё страшнее, потому что спустя 80 лет мы всё ещё многое не решили.