Новый майский указ
Тов. Путин вчера подписал указ о национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года.
Документ производит неоднозначное впечатление. Многие темы, затронутые прежним указом 2018 года, вообще не упомянуты, а анализ результатов работы (по понятным причинам) отсутствует. В части Арктики это далеко не майский указ-2018 с его 80 млн тонн по Севморпути – больше такой конкретики центр себе не позволяет.
При этом документ выглядит как программа действий в условиях мирного времени и ясно очерченных горизонтов, что уже само по себе наводит на скептические мысли по поводу перспектив реализации поставленных целей. С другой стороны, известная доля абстрактности этих целей, ограниченность их спектра и «плавающий», относительный характер параметров их количественной оценки несколько «компенсируют» этот изъян.
Некоторые пункты указа так или иначе касаются АЗРФ.
Так, документом предусмотрено улучшение качества среды для жизни в опорных населенных пунктах на 30 процентов к 2030 году и на 60 процентов к 2036 году. Как видим, тема опорности, раскрученная на федеральном уровне с подачи тов. Чибиса, прочно вошла в дискурс развития, а сами наши опорные города получили особое внимание центра.
Гуманитарный аспект указа (а он является доминирующим) весьма актуален для Северов.
Такие задачи, как «обновление к 2030 году жилищного фонда не менее чем на 20 процентов по сравнению с показателем 2019 года», «устойчивое сокращение непригодного для проживания жилищного фонда», улучшение мобильности населения, повышение рождаемости и т.д. особо злободневны с точки зрения Арктики, испытывающей сложности во всех этих измерениях. Надеемся, что целевые показатели, установленные документом, будут достигнуты.
Не будем забывать главного – немалую часть ресурсов, за счет которых ожидаются все эти хорошие и нужные вещи, нам даст, опять же, Арктика. Где перед нами стоят очень серьезные вызовы, которые необходимо целенаправленно преодолевать.
#стратегия
Тов. Путин вчера подписал указ о национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года.
Документ производит неоднозначное впечатление. Многие темы, затронутые прежним указом 2018 года, вообще не упомянуты, а анализ результатов работы (по понятным причинам) отсутствует. В части Арктики это далеко не майский указ-2018 с его 80 млн тонн по Севморпути – больше такой конкретики центр себе не позволяет.
При этом документ выглядит как программа действий в условиях мирного времени и ясно очерченных горизонтов, что уже само по себе наводит на скептические мысли по поводу перспектив реализации поставленных целей. С другой стороны, известная доля абстрактности этих целей, ограниченность их спектра и «плавающий», относительный характер параметров их количественной оценки несколько «компенсируют» этот изъян.
Некоторые пункты указа так или иначе касаются АЗРФ.
Так, документом предусмотрено улучшение качества среды для жизни в опорных населенных пунктах на 30 процентов к 2030 году и на 60 процентов к 2036 году. Как видим, тема опорности, раскрученная на федеральном уровне с подачи тов. Чибиса, прочно вошла в дискурс развития, а сами наши опорные города получили особое внимание центра.
Гуманитарный аспект указа (а он является доминирующим) весьма актуален для Северов.
Такие задачи, как «обновление к 2030 году жилищного фонда не менее чем на 20 процентов по сравнению с показателем 2019 года», «устойчивое сокращение непригодного для проживания жилищного фонда», улучшение мобильности населения, повышение рождаемости и т.д. особо злободневны с точки зрения Арктики, испытывающей сложности во всех этих измерениях. Надеемся, что целевые показатели, установленные документом, будут достигнуты.
Не будем забывать главного – немалую часть ресурсов, за счет которых ожидаются все эти хорошие и нужные вещи, нам даст, опять же, Арктика. Где перед нами стоят очень серьезные вызовы, которые необходимо целенаправленно преодолевать.
#стратегия
Глобализирующийся Норникель
Норникель продолжает радовать новостями о дальнейшей интернационализации своего бизнеса. Перспективная площадка для дальнейшего развития платиновой составляющей будет найдена за пределами рисковой России.
Новый завод по производству платины разместится в гостеприимном Бахрейне. Дружественное (на сегодня) королевство готово предоставить тов. Потанину «спокойную гавань» для дальнейшей работы на мировых рынках.
А ведь совсем недавно Норникель видел новые горизонты не в далеком Бахрейне, а на Таймыре, в базовом регионе своего присутствия. Для освоения новых месторождений и производства металлов платиновой группы компания даже вступала в консорциум с «Русской платиной», создав СП «Арктик палладий». Как раз к 2024 году он должен был начать работу, принося порядка 7 млрд долларов годовой выручки при общем объеме инвестиций 15 млрд долларов США. Но по разным причинам СП распалось, а теперь вот и сам Норникель начал вострить лыжи на релокацию.
Особо примечательно то, что Норникель – это как раз одно из тех предприятий, которые не подвергались прямым западным санкциям. Да, топы жалуются родному правительству и мировой прессе на «самоограничение» некоторых западных покупателей, переставших брать российскую продукцию, и негативное воздействие санкций на доступность зарубежных технических решений и оборудования. Но это и близко не сравнить с тем, с чем сталкиваются другие игроки, включая и арктических мейджоров. И в этих-то – по нынешним временам тепличных – условиях Норникель упрямо движется на выход.
ОК, допустим, эти шаги делаются не без ведома самого верха. Там дело подается таким образом, что новые совместные проекты способствуют улучшению отношений РФ с арабскими друзьями, и при этом отечественному производителю обеспечивается вожделенная диверсификация рисков.
Но эта логика порочна на уровне «прошивки». Одна из основ идеологии нынешних санкций – превращение России в чумной барак, находиться в котором любому бизнесу должно быть тяжко, стыдно и некомфортно. Бизнес должен идти за границу, уводя туда капиталы и сложные производства, оставляя Россию без того и другого и становясь в зависимое положение от «новых родин».
Соответственно, с точки зрения национальных интересов, наша цель – не допустить такого поворота событий, сорвать дальнейшую космополитизацию российских больших денег. Наш бизнес должен работать на наши интересы, иначе его ценность для страны и государства утрачивается, и он превращается из помощника в попутчика, а то и во вредителя.
И работать тут государству нужно не только пряником. Вот, скажем, правительство хотело на 12 лет отменить НДПИ для одного из месторождений, которые должны были войти в пул «Арктик палладия» («Черногорское», контролируемое «Русской платиной»), и что? Сильно это повлияло на инвестиционную привлекательность Таймыра и выбор новых мест размещения заводов? В ряде случаев нужен, в том числе, и ограничительный подход.
Но пока явной установки на это нет. И размывание экономического суверенитета, провоцируемое «мягким» бегством мейджоров из ее юрисдикции, продолжается.
#стратегия
Норникель продолжает радовать новостями о дальнейшей интернационализации своего бизнеса. Перспективная площадка для дальнейшего развития платиновой составляющей будет найдена за пределами рисковой России.
Новый завод по производству платины разместится в гостеприимном Бахрейне. Дружественное (на сегодня) королевство готово предоставить тов. Потанину «спокойную гавань» для дальнейшей работы на мировых рынках.
А ведь совсем недавно Норникель видел новые горизонты не в далеком Бахрейне, а на Таймыре, в базовом регионе своего присутствия. Для освоения новых месторождений и производства металлов платиновой группы компания даже вступала в консорциум с «Русской платиной», создав СП «Арктик палладий». Как раз к 2024 году он должен был начать работу, принося порядка 7 млрд долларов годовой выручки при общем объеме инвестиций 15 млрд долларов США. Но по разным причинам СП распалось, а теперь вот и сам Норникель начал вострить лыжи на релокацию.
Особо примечательно то, что Норникель – это как раз одно из тех предприятий, которые не подвергались прямым западным санкциям. Да, топы жалуются родному правительству и мировой прессе на «самоограничение» некоторых западных покупателей, переставших брать российскую продукцию, и негативное воздействие санкций на доступность зарубежных технических решений и оборудования. Но это и близко не сравнить с тем, с чем сталкиваются другие игроки, включая и арктических мейджоров. И в этих-то – по нынешним временам тепличных – условиях Норникель упрямо движется на выход.
ОК, допустим, эти шаги делаются не без ведома самого верха. Там дело подается таким образом, что новые совместные проекты способствуют улучшению отношений РФ с арабскими друзьями, и при этом отечественному производителю обеспечивается вожделенная диверсификация рисков.
Но эта логика порочна на уровне «прошивки». Одна из основ идеологии нынешних санкций – превращение России в чумной барак, находиться в котором любому бизнесу должно быть тяжко, стыдно и некомфортно. Бизнес должен идти за границу, уводя туда капиталы и сложные производства, оставляя Россию без того и другого и становясь в зависимое положение от «новых родин».
Соответственно, с точки зрения национальных интересов, наша цель – не допустить такого поворота событий, сорвать дальнейшую космополитизацию российских больших денег. Наш бизнес должен работать на наши интересы, иначе его ценность для страны и государства утрачивается, и он превращается из помощника в попутчика, а то и во вредителя.
И работать тут государству нужно не только пряником. Вот, скажем, правительство хотело на 12 лет отменить НДПИ для одного из месторождений, которые должны были войти в пул «Арктик палладия» («Черногорское», контролируемое «Русской платиной»), и что? Сильно это повлияло на инвестиционную привлекательность Таймыра и выбор новых мест размещения заводов? В ряде случаев нужен, в том числе, и ограничительный подход.
Но пока явной установки на это нет. И размывание экономического суверенитета, провоцируемое «мягким» бегством мейджоров из ее юрисдикции, продолжается.
#стратегия
Патрисоц по-чекунковски
Тов. Чекункова покусал Сурков решил показать себя мощным концептуалистом и выдал статью с заявкой на программность и визионерство. Статья стоит того, чтобы ее прочесть – хотя бы для того, чтобы познакомиться с ходом мысли крупного арктическо-дальневосточного ЛПР. Если коротко, спасение России – в патриотическом социализме (в котором мы уже-де и так живем, просто надо его дальше развивать).
С чем тут можно согласиться?
Пожалуй, хотя бы отчасти, с ключевым тезисом – нам нужен бизнес, ориентированный на то, чтобы инвестировать внутри страны, а также государство, способное точечно поддерживать крупные начинания, стратегические проекты и т.д. И все это – с сильным социальным акцентом, т.к. страна у нас в целом слабо «вписывается в рынок», особенно в части Северов. То есть сама идея о необходимости построения системы экономического патриотизма с социальной составляющей не вызывает отторжения.
Согласимся также, что нам и в целом, и в частности в Арктике нужна роботизация. Более того, в Арктике без нее многие перспективные вещи уже и не сделать. Нужна автоматизация добычных работ (в первую очередь, опасных), транспортной отрасли и т.д.
Разумно звучит и тезис о необходимости наращивания инвестиций через более смелое использование механизмов заимствования. Хотя тут мы бы смотрели несколько в другую сторону (см. ниже).
С чем хотелось бы поспорить?
Прежде всего, с крайне идеализированной картиной мира, которая служит отправной точкой для выводов тов. Чекункова. И с рядом важных частностей.
Никакого патрисоца сейчас нет. По состоянию на сегодня у нас далеко не социальное государство: для обычного человека жизнь на пенсию – это тот еще, как сейчас модно говорить, челлендж, появление ребенка – это гарантия снижения доходов, а многодетность – буквально прыжок в нищету. Льгот формально много, но по факту они носят крайне ограниченный характер и не влияют принципиальным образом на качество жизни. В чем социальность-то?
Тов. Чекунков утверждает, что другого бизнеса, кроме патриотического, у нас не осталось, но тут же возникает вопрос: а насколько патриоты люди типа Авенов и Фридманов (на которых клейма негде ставить), насколько патриот тот же тов. Потанин, прямо сейчас намеренный увести медное производство в КНР? Где вообще тов. Чекунков вообще намерен взять патриотический бизнес для своего патрисоца – «вырастить» его из числа людей, фактически даже не живущих в России и привыкших к двух-трехзначным нормам прибыли «как в 90-е»?
Опять же, о наращивании инвестиций за счет госдолга. Начиная с 1992 года Россия – нетто-экспортер капитала. И эта тенденция не меняется никак: система сделана по схеме «вывезли ресурсы – вывезем и прибыль». Может, тут что-то подкрутить вместо запуска ОГВЗ-2.0? А если и активнее наращивать долг, то почему не дать такой возможности частному бизнесу, да не под 20% годовых, как сейчас, а под что-то более похожее на «человеческую» ставку?
Вновь повторим.
Для «перезапуска» экономики (в т.ч. арктической) с качественно иными темпами роста нам нужны такие вещи, как честные и прозрачные условия ведения бизнеса, «дешевые» и «длинные» кредитные деньги и точечная господдержка. А еще – конечно же, крупный госсектор, способный тащить отрасли и задачи, неподъемные для частника, даже крупного (типа той же роботизации и нового станкостроения, например).
#стратегия
Тов. Чекунков
С чем тут можно согласиться?
Пожалуй, хотя бы отчасти, с ключевым тезисом – нам нужен бизнес, ориентированный на то, чтобы инвестировать внутри страны, а также государство, способное точечно поддерживать крупные начинания, стратегические проекты и т.д. И все это – с сильным социальным акцентом, т.к. страна у нас в целом слабо «вписывается в рынок», особенно в части Северов. То есть сама идея о необходимости построения системы экономического патриотизма с социальной составляющей не вызывает отторжения.
Согласимся также, что нам и в целом, и в частности в Арктике нужна роботизация. Более того, в Арктике без нее многие перспективные вещи уже и не сделать. Нужна автоматизация добычных работ (в первую очередь, опасных), транспортной отрасли и т.д.
Разумно звучит и тезис о необходимости наращивания инвестиций через более смелое использование механизмов заимствования. Хотя тут мы бы смотрели несколько в другую сторону (см. ниже).
С чем хотелось бы поспорить?
Прежде всего, с крайне идеализированной картиной мира, которая служит отправной точкой для выводов тов. Чекункова. И с рядом важных частностей.
Никакого патрисоца сейчас нет. По состоянию на сегодня у нас далеко не социальное государство: для обычного человека жизнь на пенсию – это тот еще, как сейчас модно говорить, челлендж, появление ребенка – это гарантия снижения доходов, а многодетность – буквально прыжок в нищету. Льгот формально много, но по факту они носят крайне ограниченный характер и не влияют принципиальным образом на качество жизни. В чем социальность-то?
Тов. Чекунков утверждает, что другого бизнеса, кроме патриотического, у нас не осталось, но тут же возникает вопрос: а насколько патриоты люди типа Авенов и Фридманов (на которых клейма негде ставить), насколько патриот тот же тов. Потанин, прямо сейчас намеренный увести медное производство в КНР? Где вообще тов. Чекунков вообще намерен взять патриотический бизнес для своего патрисоца – «вырастить» его из числа людей, фактически даже не живущих в России и привыкших к двух-трехзначным нормам прибыли «как в 90-е»?
Опять же, о наращивании инвестиций за счет госдолга. Начиная с 1992 года Россия – нетто-экспортер капитала. И эта тенденция не меняется никак: система сделана по схеме «вывезли ресурсы – вывезем и прибыль». Может, тут что-то подкрутить вместо запуска ОГВЗ-2.0? А если и активнее наращивать долг, то почему не дать такой возможности частному бизнесу, да не под 20% годовых, как сейчас, а под что-то более похожее на «человеческую» ставку?
Вновь повторим.
Для «перезапуска» экономики (в т.ч. арктической) с качественно иными темпами роста нам нужны такие вещи, как честные и прозрачные условия ведения бизнеса, «дешевые» и «длинные» кредитные деньги и точечная господдержка. А еще – конечно же, крупный госсектор, способный тащить отрасли и задачи, неподъемные для частника, даже крупного (типа той же роботизации и нового станкостроения, например).
#стратегия
РБК
Алексей Чекунков — о «замещении бизнесменов» и патриотическом социализме
Альтернативой «бизнесу» в его западном понимании должен стать «союз служителей и созидателей, оплаченный более смелым использованием госдолга», считает глава Минвостокразвития Алексей Чекунков. Мы
«Да кому нужна эта медь?!»
Standard & Poor's публикуют любопытную статистику по мировым запасам меди.
Судя по представленным данным, количество учтенных балансовых запасов этого металла на планете устойчиво снижается с начала 1990-х. При этом в 2023 году зафиксировано рекордное падение объема разведанных запасов, которые на конец года по всему миру составляли 7,6 млн тонн.
Все это – на фоне роста медных добычных проектов и драматичного увеличения затрат на поиск новых месторождений. С обнаружением последних дела обстоят особенно неважно. Начиная со второй половины 2010-х годов открытий новых крупных месторождений меди стало совсем немного, особенно в последние несколько лет. Фактически, этот показатель стремится к нулю.
При этом спрос на данный металл неуклонно растет и продолжит это делать – пресловутый «энергопереход» никто не отменял, как и продолжающуюся электрификацию всей планеты. А где электричество, там и обязательная потребность в меди.
Где локализованы основные медные запасы?
Большинство, порядка 65%, находятся в Демократической Республике Конго, 11% – в Австралии, 10% – в Бразилии, 3% – в Перу, 2% – в Эквадоре; 8% приходится на «прочие страны», т.е. и на РФ в том числе (при этом значительная часть «прочих» запасов – это конкретно Китай). Как видим, эти ресурсы находятся не под нашим контролем и не под контролем дружественных намармии и флота стран.
И вот при таких-то глобальных раскладах Норникель затевает перенос стратегического медного производства из России, с ее всесторонне воспетым СМП и арктическими льготами, в Китай. Который сам остро заинтересован в накоплении медных активов и квазимонополизации отраслей, связанных с медным производством.
В случае чего, будем упрашивать китайцев поделиться с нами нашей медью?
#стратегия #Норильск #регионы #КНР
Standard & Poor's публикуют любопытную статистику по мировым запасам меди.
Судя по представленным данным, количество учтенных балансовых запасов этого металла на планете устойчиво снижается с начала 1990-х. При этом в 2023 году зафиксировано рекордное падение объема разведанных запасов, которые на конец года по всему миру составляли 7,6 млн тонн.
Все это – на фоне роста медных добычных проектов и драматичного увеличения затрат на поиск новых месторождений. С обнаружением последних дела обстоят особенно неважно. Начиная со второй половины 2010-х годов открытий новых крупных месторождений меди стало совсем немного, особенно в последние несколько лет. Фактически, этот показатель стремится к нулю.
При этом спрос на данный металл неуклонно растет и продолжит это делать – пресловутый «энергопереход» никто не отменял, как и продолжающуюся электрификацию всей планеты. А где электричество, там и обязательная потребность в меди.
Где локализованы основные медные запасы?
Большинство, порядка 65%, находятся в Демократической Республике Конго, 11% – в Австралии, 10% – в Бразилии, 3% – в Перу, 2% – в Эквадоре; 8% приходится на «прочие страны», т.е. и на РФ в том числе (при этом значительная часть «прочих» запасов – это конкретно Китай). Как видим, эти ресурсы находятся не под нашим контролем и не под контролем дружественных нам
И вот при таких-то глобальных раскладах Норникель затевает перенос стратегического медного производства из России, с ее всесторонне воспетым СМП и арктическими льготами, в Китай. Который сам остро заинтересован в накоплении медных активов и квазимонополизации отраслей, связанных с медным производством.
В случае чего, будем упрашивать китайцев поделиться с нами нашей медью?
#стратегия #Норильск #регионы #КНР
S&P Global
Copper initial resources in 2023 lowest since 2019 amid looming supply deficits
Metrics for copper in initial resources fell to four-year lows in 2023, reflected by the decrease in drilling activity in copper assets after two consecutive years of increases. Total contained copper
Ударный кулак для Арктики
Канадцы намерены собрать подводный ударный кулак: 10 июля минобороны страны заявило о старте подготовки к размещению заказа на 12 субмарин, приспособленных для боевой работы в северных водах.
Подлодки должны соответствовать высоким требованиям. Основные озвученные критерии, с опорой на которые будет сделан выбор, таковы: скрытность, летальность, живучесть и пригодность к развертыванию в Арктике (под чем в первую очередь понимаются увеличенные показатели дальности плавания и автономности). К настоящему времени канадское правительство ведет предварительные консультации с производителями и потенциальными партнерами, а согласованное ТЗ (и формальный запрос информации от будущих подрядчиков) ожидается к осени с.г.
Общая сумма заказа составит 60 млрд канадских долларов (где-то 44 млрд долл. США). Желающих поставить подлодки будет немало: в числе возможных исполнителей заказа уже засветились шведский Saab, Thyssenkrupp, делающий новую подлодку для Германии и Норвегии в рамках совместного проекта, а также верфи из Франции, Японии, Южной Кореи и Испании.
Что канадские ВМС хотят получить за эти деньги (ведь, как мы помним, это не расходы, это – инвестиции)?
Задачи для будущего подводного флота формулируются без обиняков и лишних сантиментов. Он должен стать инструментом, который позволит стране скрытно обнаруживать и предотвращать морские угрозы, контролировать подходы к границам, проецировать силу и ударную мощь за пределами канадских берегов, осуществлять «сдерживание» и в случае необходимости нанести поражение силам противников во всех трех океанических акваториях Канады. Кроме того, подводный флот будет принимать участие в совместных операциях с союзниками за рубежом.
Противники, против которых будет обращена канадская подводная группировка, – это Россия, «чьи субмарины широко действуют в Атлантическом, Северном Ледовитом и Тихом океанах», а также Китай, «резко наращивающий свой подводный флот».
Все это совершенно не располагает к благодушию.
Конечно, эти военные средства не появятся у Канады в одночасье. Но это и не единственная статья военных расходов той же самой Канады – да и прочие члены и внешние партнеры НАТО разгоняют маховик гонки вооружений, в том числе и в пределах Арктики. На фоне болтовни о «перемириях» и очередных «хитрых планах» со «скорым урегулированием» отношений между Россией и Западом последний запускает долгосрочные программы, призванные физически гарантировать военное преимущество над РФ, в том числе и за полярным кругом. Чем мы будем на это отвечать в свете явного кризиса стратегической доктрины, выражающегося в фактической невозможности применения неконвенционных средств против западных «партнеров»?
#арктикабезопасность #стратегия #Канада #НАТО
Канадцы намерены собрать подводный ударный кулак: 10 июля минобороны страны заявило о старте подготовки к размещению заказа на 12 субмарин, приспособленных для боевой работы в северных водах.
Подлодки должны соответствовать высоким требованиям. Основные озвученные критерии, с опорой на которые будет сделан выбор, таковы: скрытность, летальность, живучесть и пригодность к развертыванию в Арктике (под чем в первую очередь понимаются увеличенные показатели дальности плавания и автономности). К настоящему времени канадское правительство ведет предварительные консультации с производителями и потенциальными партнерами, а согласованное ТЗ (и формальный запрос информации от будущих подрядчиков) ожидается к осени с.г.
Общая сумма заказа составит 60 млрд канадских долларов (где-то 44 млрд долл. США). Желающих поставить подлодки будет немало: в числе возможных исполнителей заказа уже засветились шведский Saab, Thyssenkrupp, делающий новую подлодку для Германии и Норвегии в рамках совместного проекта, а также верфи из Франции, Японии, Южной Кореи и Испании.
Что канадские ВМС хотят получить за эти деньги (ведь, как мы помним, это не расходы, это – инвестиции)?
Задачи для будущего подводного флота формулируются без обиняков и лишних сантиментов. Он должен стать инструментом, который позволит стране скрытно обнаруживать и предотвращать морские угрозы, контролировать подходы к границам, проецировать силу и ударную мощь за пределами канадских берегов, осуществлять «сдерживание» и в случае необходимости нанести поражение силам противников во всех трех океанических акваториях Канады. Кроме того, подводный флот будет принимать участие в совместных операциях с союзниками за рубежом.
Противники, против которых будет обращена канадская подводная группировка, – это Россия, «чьи субмарины широко действуют в Атлантическом, Северном Ледовитом и Тихом океанах», а также Китай, «резко наращивающий свой подводный флот».
Все это совершенно не располагает к благодушию.
Конечно, эти военные средства не появятся у Канады в одночасье. Но это и не единственная статья военных расходов той же самой Канады – да и прочие члены и внешние партнеры НАТО разгоняют маховик гонки вооружений, в том числе и в пределах Арктики. На фоне болтовни о «перемириях» и очередных «хитрых планах» со «скорым урегулированием» отношений между Россией и Западом последний запускает долгосрочные программы, призванные физически гарантировать военное преимущество над РФ, в том числе и за полярным кругом. Чем мы будем на это отвечать в свете явного кризиса стратегической доктрины, выражающегося в фактической невозможности применения неконвенционных средств против западных «партнеров»?
#арктикабезопасность #стратегия #Канада #НАТО
Telegram
Капитан Арктика
НАТО: цена членства
Как известно, не так давно Финляндия стала членом НАТО. Это политическое решение имеет, тем не менее, и некое экономическое измерение, ведь совместная военная деятельность – это расходы.
Правительство Финляндии утверждало, что членство…
Как известно, не так давно Финляндия стала членом НАТО. Это политическое решение имеет, тем не менее, и некое экономическое измерение, ведь совместная военная деятельность – это расходы.
Правительство Финляндии утверждало, что членство…
Медный завод. Что (не) происходит?
В целом, процесс закулисного «медного трансфера» идет своим чередом. При «странном» ступоре государства.
Невзирая на депутатское обращение из Москвы, Красноярский краевой закс пока даже не внес этот вопрос в повестку заседаний. На местах не знают, что делать со свалившейся на них ответственностью, а если точнее – не знают, как сделать так, чтобы спустить вопрос на тормозах, не разозлив ни Москву, ни Норникель, ни общественность, которая начинает задавать неудобные вопросы. Внимание которой с помощью нехитрого политтехнологического трюка теперь переключено на Красноярск.
Однако Красноярск – негодный объект для общественного внимания и негодный субъект для решения «медной проблемы». Это, объективно говоря, просто не его уровень. В таких вопросах наиболее веское слово за Москвой.
А Москва молчит. Две логики – государственническая и олигархическая – вошли в прямой конфликт, разрешить который центр «просто так» не может. Там привыкли решать проблемы по принципу «и нашим и вашим». Но тут не выходит: «мешают» те самые 2 млн тонн медного концентрата, которых хватит на полноценную загрузку одного завода, а не, например, двух предприятий, расположенных в РФ и КНР. Поэтому такого выхода из этой ситуации, чтобы удовлетворить и внешнеторговые запросы НН, и интересы страны, нет. И именно поэтому проблему пытаются «замотать», спрятать, выкинуть из повестки.
Но «битва за медь» еще не проиграна.
За стратегические интересы страны вступилась научная элита России.
Семь директоров институтов Сибирского отделения РАН высказались против релокации медного производства Норникеля из Красноярского края в Китай. Соответствующие обращения за авторством академиков были адресованы тов. Мишустину, тов. Матвиенко, сенаторам и председателю Госдумы тов. Володину. Любопытно, что топы НН пытались «порешать вопросы» с СО РАН, проведя в конце июня «разъяснительную» встречу с главой отделения и предложив различные варианты сотрудничества, но для ученых истина оказалась дороже.
Потихоньку вылазят и конфликты интересов, связанные с «медным бегством». Недовольны смежники, связанные с производствами Норникеля. Среди потенциальных пострадавших – «Красцветмет», перспективы которого в случае релокации становятся крайне туманными, и «Русская платина». Тут тоже есть недовольство и зреет оппозиция планам НН.
Кроме того, – и это, пожалуй, главное – общественность не собирается стоять в стороне. Стараниями патриотических блогеров (огромное спасибо всем, кто репостил наши сообщения по этой теме!) дело получило широкий резонанс. Надеемся, что этот интерес топам НН не удастся загасить «блоком на негатив» и переключением повестки.
#регионы #Красноярск #стратегия #КНР
В целом, процесс закулисного «медного трансфера» идет своим чередом. При «странном» ступоре государства.
Невзирая на депутатское обращение из Москвы, Красноярский краевой закс пока даже не внес этот вопрос в повестку заседаний. На местах не знают, что делать со свалившейся на них ответственностью, а если точнее – не знают, как сделать так, чтобы спустить вопрос на тормозах, не разозлив ни Москву, ни Норникель, ни общественность, которая начинает задавать неудобные вопросы. Внимание которой с помощью нехитрого политтехнологического трюка теперь переключено на Красноярск.
Однако Красноярск – негодный объект для общественного внимания и негодный субъект для решения «медной проблемы». Это, объективно говоря, просто не его уровень. В таких вопросах наиболее веское слово за Москвой.
А Москва молчит. Две логики – государственническая и олигархическая – вошли в прямой конфликт, разрешить который центр «просто так» не может. Там привыкли решать проблемы по принципу «и нашим и вашим». Но тут не выходит: «мешают» те самые 2 млн тонн медного концентрата, которых хватит на полноценную загрузку одного завода, а не, например, двух предприятий, расположенных в РФ и КНР. Поэтому такого выхода из этой ситуации, чтобы удовлетворить и внешнеторговые запросы НН, и интересы страны, нет. И именно поэтому проблему пытаются «замотать», спрятать, выкинуть из повестки.
Но «битва за медь» еще не проиграна.
За стратегические интересы страны вступилась научная элита России.
Семь директоров институтов Сибирского отделения РАН высказались против релокации медного производства Норникеля из Красноярского края в Китай. Соответствующие обращения за авторством академиков были адресованы тов. Мишустину, тов. Матвиенко, сенаторам и председателю Госдумы тов. Володину. Любопытно, что топы НН пытались «порешать вопросы» с СО РАН, проведя в конце июня «разъяснительную» встречу с главой отделения и предложив различные варианты сотрудничества, но для ученых истина оказалась дороже.
Потихоньку вылазят и конфликты интересов, связанные с «медным бегством». Недовольны смежники, связанные с производствами Норникеля. Среди потенциальных пострадавших – «Красцветмет», перспективы которого в случае релокации становятся крайне туманными, и «Русская платина». Тут тоже есть недовольство и зреет оппозиция планам НН.
Кроме того, – и это, пожалуй, главное – общественность не собирается стоять в стороне. Стараниями патриотических блогеров (огромное спасибо всем, кто репостил наши сообщения по этой теме!) дело получило широкий резонанс. Надеемся, что этот интерес топам НН не удастся загасить «блоком на негатив» и переключением повестки.
#регионы #Красноярск #стратегия #КНР
Сырьевая стратегия: есть ли ресурсы на ресурсы?
Ознакомились с новой редакцией Стратегии развития минерально-сырьевой базы РФ до 2050 года. Документ любопытный. Конечно, хотелось бы сказать несколько слов о его содержании.
Прежде всего, отметим наличие определенных проявлений здравого подхода, ориентированного на «экономический национализм». Теперь у нас есть еще один стратегический документ, четко указывающий на необходимость комплексного замещения зарубежных технологий и узлов в таких критически важных областях, как геологоразведка, управление минерально-сырьевыми ресурсами, добыча и производство.
В то же время, обращает на себя внимание глубина того дна, от которого нам приходится отталкиваться в попытках утвердить свой технологический суверенитет в сырьевой сфере. Так, по буровому и лабораторному оборудованию, специализированному ПО мы зависим от заграницы более чем на 90%, по горным машинам – на 50%, по наземному геофизическому оборудованию – на 30 и т.д. Это очень неутешительный итог для сектора, до сих пор буквально являющегося «кормильцем» госбюджета. То есть за годы «мира и жира» мы не просто скатились в положение страны-экспортера сырья, но и не сумели развить/сохранить собственные механизмы устойчивого обеспечения добычи этого самого сырья.
При этом темпы постановки на баланс новых запасов отстают от наших потребностей. Игроки – федералы, госы, большие частники – слишком долго перебрасывали друг другу расходы на геологию, как горячую картошку. Теперь надо ускоряться, чтобы если не закрыть, то хотя бы создать задел под закрытие этого разрыва.
Документ констатирует необходимость преодоления этих и других (хорошо известных в отрасли) негативов и предлагает ряд рецептов. В первую очередь – тотальную цифровизацию и интеллектуализацию как способ быстрой интеграции отрасли, повышения ее информационного единства и, вообще, снижения общесистемных издержек. Лейтмотив стратегии: нам надо активнее изучать недра, притом не только у нас на материке, в АЗРФ и на Дальнем Востоке, но и в Антарктике, а также на Шпицбергене (привет норвежцам). Про источники столь нужных нам технологий говорится обтекаемо – речь идет и об их «трансфере» из-за рубежа, и их создании внутри страны.
Отметим установку на развитие внутренних производств, завязанных на стратегические виды сырья. Отрадно, что в Центре хотят видеть более сложные цепочки, выдающие на рынок – притом не только внешний, но и внутренний – продукцию с повышенной добавленной стоимостью. Это, по мысли разработчиков, должно повысить привлекательность отечественных добычных проектов и добавить перспектив растущим минерально-сырьевым центрам (и дать вторую жизнь тем, которые уже готовятся выйти в тираж из-за неэкономичности добычи по прежним стандартам).
При всем том, самым неоднозначным вопросом документа является вопрос финансов и, вообще, ресурсного обеспечения всех этих широковещательных идей. По факту, основными механизмами, доступными здесь и сейчас, являются совершенствование нормативной базы и регуляторная поддержка целевых секторов, в перспективе – упомянутая информационная составляющая, развитие кадрового потенциала и т.д. Эти рычаги сами по себе значимы, но недостаточны. А другие механизмы (например, запуск госзаказа на более сложную продукцию из отечественного сырья) еще только предстоит создать и, что особенно важно, наполнить средствами.
Получается, что, с одной стороны, государство проговаривает правильные вещи, требует по всем фронтам «расширить», «углубить», «усилить» и т.д., а с другой стороны, закладывает весьма, скажем так, абстрактные инструменты реализации этих требований. И в этом – ключевой риск для реализации положений документа. В пессимистичном сценарии он может просто остаться набором благих пожеланий, как это неоднократно случалось у нас ранее с другими важными и громкими бумагами.
#стратегия #деньги
Ознакомились с новой редакцией Стратегии развития минерально-сырьевой базы РФ до 2050 года. Документ любопытный. Конечно, хотелось бы сказать несколько слов о его содержании.
Прежде всего, отметим наличие определенных проявлений здравого подхода, ориентированного на «экономический национализм». Теперь у нас есть еще один стратегический документ, четко указывающий на необходимость комплексного замещения зарубежных технологий и узлов в таких критически важных областях, как геологоразведка, управление минерально-сырьевыми ресурсами, добыча и производство.
В то же время, обращает на себя внимание глубина того дна, от которого нам приходится отталкиваться в попытках утвердить свой технологический суверенитет в сырьевой сфере. Так, по буровому и лабораторному оборудованию, специализированному ПО мы зависим от заграницы более чем на 90%, по горным машинам – на 50%, по наземному геофизическому оборудованию – на 30 и т.д. Это очень неутешительный итог для сектора, до сих пор буквально являющегося «кормильцем» госбюджета. То есть за годы «мира и жира» мы не просто скатились в положение страны-экспортера сырья, но и не сумели развить/сохранить собственные механизмы устойчивого обеспечения добычи этого самого сырья.
При этом темпы постановки на баланс новых запасов отстают от наших потребностей. Игроки – федералы, госы, большие частники – слишком долго перебрасывали друг другу расходы на геологию, как горячую картошку. Теперь надо ускоряться, чтобы если не закрыть, то хотя бы создать задел под закрытие этого разрыва.
Документ констатирует необходимость преодоления этих и других (хорошо известных в отрасли) негативов и предлагает ряд рецептов. В первую очередь – тотальную цифровизацию и интеллектуализацию как способ быстрой интеграции отрасли, повышения ее информационного единства и, вообще, снижения общесистемных издержек. Лейтмотив стратегии: нам надо активнее изучать недра, притом не только у нас на материке, в АЗРФ и на Дальнем Востоке, но и в Антарктике, а также на Шпицбергене (привет норвежцам). Про источники столь нужных нам технологий говорится обтекаемо – речь идет и об их «трансфере» из-за рубежа, и их создании внутри страны.
Отметим установку на развитие внутренних производств, завязанных на стратегические виды сырья. Отрадно, что в Центре хотят видеть более сложные цепочки, выдающие на рынок – притом не только внешний, но и внутренний – продукцию с повышенной добавленной стоимостью. Это, по мысли разработчиков, должно повысить привлекательность отечественных добычных проектов и добавить перспектив растущим минерально-сырьевым центрам (и дать вторую жизнь тем, которые уже готовятся выйти в тираж из-за неэкономичности добычи по прежним стандартам).
При всем том, самым неоднозначным вопросом документа является вопрос финансов и, вообще, ресурсного обеспечения всех этих широковещательных идей. По факту, основными механизмами, доступными здесь и сейчас, являются совершенствование нормативной базы и регуляторная поддержка целевых секторов, в перспективе – упомянутая информационная составляющая, развитие кадрового потенциала и т.д. Эти рычаги сами по себе значимы, но недостаточны. А другие механизмы (например, запуск госзаказа на более сложную продукцию из отечественного сырья) еще только предстоит создать и, что особенно важно, наполнить средствами.
Получается, что, с одной стороны, государство проговаривает правильные вещи, требует по всем фронтам «расширить», «углубить», «усилить» и т.д., а с другой стороны, закладывает весьма, скажем так, абстрактные инструменты реализации этих требований. И в этом – ключевой риск для реализации положений документа. В пессимистичном сценарии он может просто остаться набором благих пожеланий, как это неоднократно случалось у нас ранее с другими важными и громкими бумагами.
#стратегия #деньги
Китай, СВО и Арктика
Одним из столпов отечественной госпропаганды и, к сожалению, госполитики является тезис о неких «союзнических» отношениях РФ и Китая. При этом данный (абсолютно виртуальный) «союз» проецируется в том числе и на Арктику, где Китай неизменно предстает в дискурсе наших ЛПР и концептуалистов как дружественный игрок, как партнер по совместному изучению и использованию заполярных богатств. Китай также на полном серьезе рассматривается как геополитический «противовес» нашим агрессивным арктическим соседям.
В то же время, для того, чтобы понять, какого рода «партнерство» нас ожидает в Арктике с Китаем, если мы его таки туда затащим, достаточно посмотреть трезвым взглядом на ситуацию, развивающуюся в контексте СВО. Итак, на третий год СВО, начатой нами вынужденно, в условиях нарастания всестороннего давления со стороны Запада, Китай последовательно:
• поддерживает эмбарго на поставки любых вооружений, технологий и товаров военного назначения, ограничивает экспорт в РФ узлов и материалов двойного назначения;
• по факту вводит экономические санкции (создает проблемы использованию платежной инфраструктуры, усложняет условия ВЭД, дискриминирует российских граждан по визовому принципу) в целях политической «дрессуры» Москвы;
• эксплуатируя изоляцию РФ, активно пользуется «ножницами цен», вымогает кардинальные скидки на поставки стратегических ресурсов;
• влияет сдерживающим образом на военное планирование, угрожая серьезными последствиями за использование на поле боя средств, формирующих стратегическое преимущество РФ;
• с помощью комбинированного давления навязывает России принятие неких «мирных формул», не учитывающих реальные интересы безопасности РФ;
• сознательно оказывает сдерживающее воздействие на развитие арктических проектов в русле политики США (но также и в формате собственных усилий по «принуждению Москвы к миру»).
Все поведение КНР последних лет ярчайшим образом иллюстрирует реальный подход китайских элит к России и ее интересам.
Если кратко, мы видим, что Пекин стоит на позициях крайнего, близорукого, узко понимаемого эгоизма, требующего, в частности, экспресс-методом сломать Москву через колено в ключевом вопросе ее безопасности. Выясняется, что у Пекина нет широкого перспективного видения международных дел, нет понимания того, что и у других игроков, да и у него самого есть объективные интересы, стоящие превыше решения конъюнктурных торговых задач. О том, каким будет завтра для самого Китая, если РФ будет разгромлена при его нейтралитете, там, очевидно, не задумываются.
В отношениях с Россией Пекин демонстрирует крайние формы презрительной аррогантности, совершенно непростительной в отношениях с даже не особо дружественным государством. И это – наглядное проявление того, что КНР рассматривает РФ как слабого игрока, интересами и даже лицом которого можно без особых потерь пренебречь. Русско-советской привычки считать людей и страны равными, говорить на равных у Китая, как оказывается, нет.
При всем том, в Арктике этот игрок руководствуется доктриной «открытых дверей», а себя позиционирует как «приполярное государство». И в контексте его текущего поведения в других вопросах уже сегодня очевидно, что Пекин не будет уважать нашего суверенитета и наших претензий в Заполярье. По факту, единственное, что удерживает китайцев от агрессивного самостоятельного проникновения в Арктику здесь и сейчас (притом именно что в наш сектор), это отсутствие материальной базы в виде ледокольного флота и арктических компетенций.
Таким образом, необходимо зафиксировать: опасным противником России в Арктике является не только Запад, но и КНР. В грядущее десятилетие нам придется выстраивать свою политику в высоких широтах, трезво учитывая обе эти угрозы и не давая ни одной из них выйти на критические параметры.
#арктикабезопасность #СМП #стратегия #соседи #КНР
Одним из столпов отечественной госпропаганды и, к сожалению, госполитики является тезис о неких «союзнических» отношениях РФ и Китая. При этом данный (абсолютно виртуальный) «союз» проецируется в том числе и на Арктику, где Китай неизменно предстает в дискурсе наших ЛПР и концептуалистов как дружественный игрок, как партнер по совместному изучению и использованию заполярных богатств. Китай также на полном серьезе рассматривается как геополитический «противовес» нашим агрессивным арктическим соседям.
В то же время, для того, чтобы понять, какого рода «партнерство» нас ожидает в Арктике с Китаем, если мы его таки туда затащим, достаточно посмотреть трезвым взглядом на ситуацию, развивающуюся в контексте СВО. Итак, на третий год СВО, начатой нами вынужденно, в условиях нарастания всестороннего давления со стороны Запада, Китай последовательно:
• поддерживает эмбарго на поставки любых вооружений, технологий и товаров военного назначения, ограничивает экспорт в РФ узлов и материалов двойного назначения;
• по факту вводит экономические санкции (создает проблемы использованию платежной инфраструктуры, усложняет условия ВЭД, дискриминирует российских граждан по визовому принципу) в целях политической «дрессуры» Москвы;
• эксплуатируя изоляцию РФ, активно пользуется «ножницами цен», вымогает кардинальные скидки на поставки стратегических ресурсов;
• влияет сдерживающим образом на военное планирование, угрожая серьезными последствиями за использование на поле боя средств, формирующих стратегическое преимущество РФ;
• с помощью комбинированного давления навязывает России принятие неких «мирных формул», не учитывающих реальные интересы безопасности РФ;
• сознательно оказывает сдерживающее воздействие на развитие арктических проектов в русле политики США (но также и в формате собственных усилий по «принуждению Москвы к миру»).
Все поведение КНР последних лет ярчайшим образом иллюстрирует реальный подход китайских элит к России и ее интересам.
Если кратко, мы видим, что Пекин стоит на позициях крайнего, близорукого, узко понимаемого эгоизма, требующего, в частности, экспресс-методом сломать Москву через колено в ключевом вопросе ее безопасности. Выясняется, что у Пекина нет широкого перспективного видения международных дел, нет понимания того, что и у других игроков, да и у него самого есть объективные интересы, стоящие превыше решения конъюнктурных торговых задач. О том, каким будет завтра для самого Китая, если РФ будет разгромлена при его нейтралитете, там, очевидно, не задумываются.
В отношениях с Россией Пекин демонстрирует крайние формы презрительной аррогантности, совершенно непростительной в отношениях с даже не особо дружественным государством. И это – наглядное проявление того, что КНР рассматривает РФ как слабого игрока, интересами и даже лицом которого можно без особых потерь пренебречь. Русско-советской привычки считать людей и страны равными, говорить на равных у Китая, как оказывается, нет.
При всем том, в Арктике этот игрок руководствуется доктриной «открытых дверей», а себя позиционирует как «приполярное государство». И в контексте его текущего поведения в других вопросах уже сегодня очевидно, что Пекин не будет уважать нашего суверенитета и наших претензий в Заполярье. По факту, единственное, что удерживает китайцев от агрессивного самостоятельного проникновения в Арктику здесь и сейчас (притом именно что в наш сектор), это отсутствие материальной базы в виде ледокольного флота и арктических компетенций.
Таким образом, необходимо зафиксировать: опасным противником России в Арктике является не только Запад, но и КНР. В грядущее десятилетие нам придется выстраивать свою политику в высоких широтах, трезво учитывая обе эти угрозы и не давая ни одной из них выйти на критические параметры.
#арктикабезопасность #СМП #стратегия #соседи #КНР
Telegram
Капитан Арктика
США и Арктика. Что нас ждет?
В общем, если смотреть на дело широко сквозь призму стратегических документов, решений и шагов американской стороны, обрисовывается следующая картина.
К середине 30-х мы имеем шансы заполучить в Арктике мощный конгломерат…
В общем, если смотреть на дело широко сквозь призму стратегических документов, решений и шагов американской стороны, обрисовывается следующая картина.
К середине 30-х мы имеем шансы заполучить в Арктике мощный конгломерат…
Проблема резинового суверенитета
Происходящее сейчас на рубежах Родины ставит целый ряд интересных вопросов. И прежде всего такой: что будет потенциальному агрессору, который захочет устроить гибридное вторжение на нашу территорию?
Ведь классические механизмы сдерживания, встроенные в те доктрины, которые у нас есть, очевидно не работают. Мы не задействуем эти механизмы, предпочитая играть по странным, постоянно меняющимся правилам, навязанным нам противником здесь и сейчас. Позволяя ему добиваться своих целей и последовательно размывать границы допустимого, превращая наш суверенитет в растяжимое, «резиновое» понятие.
Вот, скажем, есть Арктика. Буквально все наши соседи по этому макрорегиону уже фактически участвуют в гибридной войне с нами – пока в другом месте и через своего прокси, но это пока. Давайте рассмотрим буквально несколько вполне несложных (и достаточно реалистичных) сценариев.
1) Из региона Фенноскандии периодически залетают дроны, производящие минные постановки, атакующие военные и гражданские объекты, элементы стратегической инфраструктуры. Соседи максимально дистанцируются от этих актов, параллельно заявляя, что любые попытки «дестабилизации» (т.е. реального ответа) со стороны РФ будут пресекаться всей мощью НАТО.
2) С территории Финляндии начинают работать группы «спецов», действующих под чужим флагом – например, под флагом «вооруженной российской оппозиции» или какого-нибудь «Фронта освобождения Карелии» (Мурмана и т.д.). Они систематически пересекают госграницу, устанавливают СВУ на дорогах, ведут поначалу ограниченный, а потом все более широкомасштабный террор против силовиков (погранзастав, военнослужащих, полицейских), местных органов власти, обычных граждан. Похищают срочников и рядовых жителей, уводят их на сопредельную территорию, где используют для пропаганды, формирования «обменного фонда» и т.д. При этом официальная позиция НАТО и властей Финляндии примерно такова: «мы не имеем к этому прямого отношения, а если и имеем, то что вы нам сделаете?».
3) Страны НАТО собирают арктическую флотскую группировку и проводят FONOP в акватории СМП, осуществляют «учения», сопровождающиеся высадками на наиболее удаленные арктические острова РФ, где наше присутствие фактически не осуществляется.
Это, кстати, совершенно не абстрактные угрозы, некоторые варианты вполне открыто обсуждаются. И как мы на это будем реагировать? Угрожать применить ядерные силы? Но они, во-первых, уже наслушались наших угроз, а во-вторых, они имеют устойчивое ощущение, что в реальности ядерного удара не будет. Тем более, что во всех эпизодах они не сделают ничего принципиально такого, чего бы мы уже так или иначе не позволяли с нами делать. Все будет обставлено так, что причин устраивать Третью Мировую из-за какого-то «маргинального эпизода» как бы и нет.
Нам нужно, прежде всего, четкое осознание лавинообразного умножения угроз, происходящего, с одной стороны, в результате нашей амбивалентной внешнеполитической позиции, а с другой стороны, в силу ригидного, негибкого характера действующих у нас доктрин и, соответственно, ограниченности арсенала возможных ответов на неклассические военно-политические вызовы. А далее, и это надо делать уже сейчас, необходимо хорошо продумать варианты противодействия, притом как в разрезе чисто военных мер, так и в смысле формирования для наших арктических соседей пресловутых гибридных угроз. И да, нам нужен слом парадигмы с ментальным запретом на работу по реальному источнику агрессии, а не по ее проявлениям – по самому спруту, а не по его щупальцам.
P.S. Надо сказать, мы совершенно не оригинальны в постановке данных вопросов. Ими сейчас задаются очень многие. И это естественно, так как опасность вполне осязаемо растет.
#арктикабезопасность #стратегия #соседи #НАТО
Происходящее сейчас на рубежах Родины ставит целый ряд интересных вопросов. И прежде всего такой: что будет потенциальному агрессору, который захочет устроить гибридное вторжение на нашу территорию?
Ведь классические механизмы сдерживания, встроенные в те доктрины, которые у нас есть, очевидно не работают. Мы не задействуем эти механизмы, предпочитая играть по странным, постоянно меняющимся правилам, навязанным нам противником здесь и сейчас. Позволяя ему добиваться своих целей и последовательно размывать границы допустимого, превращая наш суверенитет в растяжимое, «резиновое» понятие.
Вот, скажем, есть Арктика. Буквально все наши соседи по этому макрорегиону уже фактически участвуют в гибридной войне с нами – пока в другом месте и через своего прокси, но это пока. Давайте рассмотрим буквально несколько вполне несложных (и достаточно реалистичных) сценариев.
1) Из региона Фенноскандии периодически залетают дроны, производящие минные постановки, атакующие военные и гражданские объекты, элементы стратегической инфраструктуры. Соседи максимально дистанцируются от этих актов, параллельно заявляя, что любые попытки «дестабилизации» (т.е. реального ответа) со стороны РФ будут пресекаться всей мощью НАТО.
2) С территории Финляндии начинают работать группы «спецов», действующих под чужим флагом – например, под флагом «вооруженной российской оппозиции» или какого-нибудь «Фронта освобождения Карелии» (Мурмана и т.д.). Они систематически пересекают госграницу, устанавливают СВУ на дорогах, ведут поначалу ограниченный, а потом все более широкомасштабный террор против силовиков (погранзастав, военнослужащих, полицейских), местных органов власти, обычных граждан. Похищают срочников и рядовых жителей, уводят их на сопредельную территорию, где используют для пропаганды, формирования «обменного фонда» и т.д. При этом официальная позиция НАТО и властей Финляндии примерно такова: «мы не имеем к этому прямого отношения, а если и имеем, то что вы нам сделаете?».
3) Страны НАТО собирают арктическую флотскую группировку и проводят FONOP в акватории СМП, осуществляют «учения», сопровождающиеся высадками на наиболее удаленные арктические острова РФ, где наше присутствие фактически не осуществляется.
Это, кстати, совершенно не абстрактные угрозы, некоторые варианты вполне открыто обсуждаются. И как мы на это будем реагировать? Угрожать применить ядерные силы? Но они, во-первых, уже наслушались наших угроз, а во-вторых, они имеют устойчивое ощущение, что в реальности ядерного удара не будет. Тем более, что во всех эпизодах они не сделают ничего принципиально такого, чего бы мы уже так или иначе не позволяли с нами делать. Все будет обставлено так, что причин устраивать Третью Мировую из-за какого-то «маргинального эпизода» как бы и нет.
Нам нужно, прежде всего, четкое осознание лавинообразного умножения угроз, происходящего, с одной стороны, в результате нашей амбивалентной внешнеполитической позиции, а с другой стороны, в силу ригидного, негибкого характера действующих у нас доктрин и, соответственно, ограниченности арсенала возможных ответов на неклассические военно-политические вызовы. А далее, и это надо делать уже сейчас, необходимо хорошо продумать варианты противодействия, притом как в разрезе чисто военных мер, так и в смысле формирования для наших арктических соседей пресловутых гибридных угроз. И да, нам нужен слом парадигмы с ментальным запретом на работу по реальному источнику агрессии, а не по ее проявлениям – по самому спруту, а не по его щупальцам.
P.S. Надо сказать, мы совершенно не оригинальны в постановке данных вопросов. Ими сейчас задаются очень многие. И это естественно, так как опасность вполне осязаемо растет.
#арктикабезопасность #стратегия #соседи #НАТО
Моря берут под коллегиальное управление
Тов. Путин подписал указ о создании Морской коллегии РФ с параллельным упразднением межведомственной комиссии Совбеза по вопросам обеспечения национальных интересов РФ в Арктике. В структуре Морской коллегии будут сформированы Совет по стратегическому развитию ВМФ, Совет по защите национальных интересов в Арктике и Совет по развитию и обеспечению морской деятельности. Возглавит коллегию тов. Патрушев.
У нового органа есть выраженный арктический функционал (помимо зашитого в другие, смежные по тематике направления).
Так, в числе задач коллегии — защита национальных интересов РФ в сфере освоения, использования и охраны ресурсов и пространств Мирового океана, Арктики и Антарктики, развитие СМП в качестве национальной транспортной коммуникации РФ, а также изучение и освоение ресурсов и пространств Мирового океана, Арктики и Антарктики.
В связке с коллегией будет работать управление президента по вопросам национальной морской политики (см. текст указа).
К «арктическим» задачам управления относится обеспечение формирования президентом национальной морской политики России, подготовка предложений по ее реализации, обеспечению национальных интересов страны в Мировом океане, развитию морского потенциала, осуществлению морской деятельности, развитию судостроительного комплекса. Управление также осуществляет информационно-аналитическое и организационное обеспечение деятельности упомянутой Морской коллегии.
Управа займется подготовкой материалов для первого лица по теме развития морской деятельности в Арктике и Антарктике, анализом состояния и перспектив развития международной, в том числе военно-политической, обстановки и морской деятельности в Арктике и социально-экономической ситуации в АЗРФ, мониторингом и анализом состояния и перспектив развития СМП и других морских транспортных коммуникаций в Арктике и на Дальнем Востоке, а также подготовкой предложений по данным вопросам.
Кроме того, в ее обязанности входит подготовка и представление президенту предложений по вопросам, касающимся разработки и реализации документов, определяющих основы национальной морской политики, морской деятельности и государственной политики Российской Федерации в Арктике.
Это примерно то, о чем мы недавно говорили.
В Арктике и на СМП в частности нам необходима инвентаризация стратегических угроз и возможностей, подготовка продуманных предложений о том, как парировать первые и использовать вторые. И обязательно — в связке с более широким контекстом безопасности и национальных интересов России в Мировом океане. Притом это необходимо делать на самым высоком уровне, в прямом контакте с верхним эшелоном управления. Будет хорошо, если именно этот функционал станет доминирующим в жизни нового института.
Правительственная Морская коллегия под руководством тов. Мантурова, существующая аж с 2001 года, для этих задач, очевидно, оказалась непригодна. Помимо этого, перезапуск коллегии на другом уровне, в качестве президентского, а не правительственного органа дает возможность покончить со стратегической неопределенностью в морской деятельности государства, более четко прописав ключевые ориентиры для последней.
Есть, однако, и риск того, что новая структура станет синекурой для тов. Патрушева, отодвинутого от Совбеза. Впрочем, как показывает опыт других организаций, например, Госкомиссии и той же Морской коллегии при правительстве (многие ли о ней слышали до сегодняшнего дня?), с одной стороны, и бывшей рабгруппой тов. Чибиса, с другой стороны, очень многое зависит от желания конкретного руководителя как следует вложиться в работу вверенного ему учреждения. Поэтому желаем тов. Патрушеву удачи и последовательности в превращении вновь созданной структуры в нечто реально дееспособное.
#стратегия #арктикабезопасность #СМП
Тов. Путин подписал указ о создании Морской коллегии РФ с параллельным упразднением межведомственной комиссии Совбеза по вопросам обеспечения национальных интересов РФ в Арктике. В структуре Морской коллегии будут сформированы Совет по стратегическому развитию ВМФ, Совет по защите национальных интересов в Арктике и Совет по развитию и обеспечению морской деятельности. Возглавит коллегию тов. Патрушев.
У нового органа есть выраженный арктический функционал (помимо зашитого в другие, смежные по тематике направления).
Так, в числе задач коллегии — защита национальных интересов РФ в сфере освоения, использования и охраны ресурсов и пространств Мирового океана, Арктики и Антарктики, развитие СМП в качестве национальной транспортной коммуникации РФ, а также изучение и освоение ресурсов и пространств Мирового океана, Арктики и Антарктики.
В связке с коллегией будет работать управление президента по вопросам национальной морской политики (см. текст указа).
К «арктическим» задачам управления относится обеспечение формирования президентом национальной морской политики России, подготовка предложений по ее реализации, обеспечению национальных интересов страны в Мировом океане, развитию морского потенциала, осуществлению морской деятельности, развитию судостроительного комплекса. Управление также осуществляет информационно-аналитическое и организационное обеспечение деятельности упомянутой Морской коллегии.
Управа займется подготовкой материалов для первого лица по теме развития морской деятельности в Арктике и Антарктике, анализом состояния и перспектив развития международной, в том числе военно-политической, обстановки и морской деятельности в Арктике и социально-экономической ситуации в АЗРФ, мониторингом и анализом состояния и перспектив развития СМП и других морских транспортных коммуникаций в Арктике и на Дальнем Востоке, а также подготовкой предложений по данным вопросам.
Кроме того, в ее обязанности входит подготовка и представление президенту предложений по вопросам, касающимся разработки и реализации документов, определяющих основы национальной морской политики, морской деятельности и государственной политики Российской Федерации в Арктике.
Это примерно то, о чем мы недавно говорили.
В Арктике и на СМП в частности нам необходима инвентаризация стратегических угроз и возможностей, подготовка продуманных предложений о том, как парировать первые и использовать вторые. И обязательно — в связке с более широким контекстом безопасности и национальных интересов России в Мировом океане. Притом это необходимо делать на самым высоком уровне, в прямом контакте с верхним эшелоном управления. Будет хорошо, если именно этот функционал станет доминирующим в жизни нового института.
Правительственная Морская коллегия под руководством тов. Мантурова, существующая аж с 2001 года, для этих задач, очевидно, оказалась непригодна. Помимо этого, перезапуск коллегии на другом уровне, в качестве президентского, а не правительственного органа дает возможность покончить со стратегической неопределенностью в морской деятельности государства, более четко прописав ключевые ориентиры для последней.
Есть, однако, и риск того, что новая структура станет синекурой для тов. Патрушева, отодвинутого от Совбеза. Впрочем, как показывает опыт других организаций, например, Госкомиссии и той же Морской коллегии при правительстве (многие ли о ней слышали до сегодняшнего дня?), с одной стороны, и бывшей рабгруппой тов. Чибиса, с другой стороны, очень многое зависит от желания конкретного руководителя как следует вложиться в работу вверенного ему учреждения. Поэтому желаем тов. Патрушеву удачи и последовательности в превращении вновь созданной структуры в нечто реально дееспособное.
#стратегия #арктикабезопасность #СМП