по воле печальной наткнулась на отзыв «Счастливчиков» Кортасара, в котором автор ролика пятнадцать минут несвязно ругает и книгу, и автора, и всю латиноамериканскую литературу. сколько людей столько и мнений, ок, с этим у меня проблем нет. но изворотливая душонка хотела получить от этой встречи чего-то еще и я полезла в комментарии. там люди радуются, что автор ролика бережно и трепетно относится к читательскому выбору своих подписчиков и предостерегает их от плохой литературы. я напоминаю, что мы все еще говорим про Хулио Кортасара.

мораль моей басни очень проста: никогда никого не слушайте [кайфуйте, жизнь одна]
если кто-то говорит, что книга слабая — совсем не факт, что для вас это окажется также. а если некто утверждает, что книга великая — лучше тоже заранее не впечатляться. все мы разные фломастеры в этой раскраске жизни, которая, к слову, совсем не черно-белая, а пестрая и цветастая, местами неоднородная, потому что опыт у всех случился разный, так что не надо думкать и полагаться на кого-то кроме себя, надо читать и формировать собственные вкусы и предпочтения.

пс: я так однажды прочитала «Алхимика» Коэльо с заглавной формулировкой «Лучшая книга в жизни» от мальчика, в которого была влюблена. потом несколько месяцев ходила и думала — то ли с мальчиком беда, то ли со мной.

ходила качественно страдать. под киллерс и глядя на море. легкий морской бриз практически отправил юную Элли в Изумрудный город, но я пока без Тотошки, поэтому было принято решение остаться и пойти греться, заодно прочесть пару рассказов о каннибализме дивном новом мире.

нравится ужасно, я очень люблю гротеск и сюр, поэтому мне весело и занятно. кто бы мог подумать — книжка и впрямь оказалась легкой и весенней

ну что, друзья, через месяц очередной Блумсдэй, к которому я снова не прочитала «Улисс» и не познала сакральные смыслы Джеймса Джойса. зато прочитала н-ное количество других книг и радуюсь, что хотя бы так.

годик-другой и того глядишь перестану делать Джойса целью всей своей жизни. терпим.

однажды…..

надо сказать, попытки были, причем серьезные. слишком серьезные — и в этом была проблема. двадцать минут я читала первую главу, а два часа после читала сноски и разбирала смыслы, задуманные Джойсом. полагаю, нужно просто дождаться стадии, когда я смогу слегка забить и просто читать книгу, наслаждаясь слогом, который играет немаловажную роль.

но это не так-то просто, ведь день, когда я стану человеком, прочитавшим «Улисс», навсегда войдет в мою маленькую историю. после этого каждый мой диалог с каждым человеком будет начинаться именно с этого факта. так что, возможно, общество благодарно, что я все еще не среди числа избранных

перечитала «О мышах и людях» перед книжным клубом, потому что давно читала и надо восполнить пробелы.
спасибо, обрыдалась 🥰💅🏻💀

спасибовое большое всем, кто пришел 🐣
отлично поболтали!

«Нет Бога в стране, где люди не желают даже пальцем шевельнуть в свою защиту»

Сказал английский писатель польского происхождения, бежавший из Российской Империи. Спустя век в одной из книг его цитирует другой писатель — колумбиец, посмотревший всю Европу и вернувшийся обратно в Боготу, потому что свою страну можно и любить, и ненавидеть одновременно. Начитавшись великих писателей и вдохновившись их творчеством, он начинает писать свои истории. Он ругает режим, но все же получает множество престижных премий и становится достоянием современной латиноамериканской литературы.

Но еще задолго до наград, в 1975, когда ему два года, Маркес заканчивает «Осень патриарха». А когда Маркесу было девять, Амаду пишет «Мертвое море» — роман, без которого не было бы никого из моего сегодняшнего рассказа, да и рассказа бы не было.

В 2011 он пишет «Звук падающих вещей» и пресса именует его Наследником Маркеса. Это полная чушь, у них практически ничего общего, но сравнение лестное. Чуть позже его сравнивают уже с Роберто Боланьо — очевидное «бегство» от магического реализма и совсем иные идеи.
Его дипломная работу была на тему «Месть как правовой прототип в Илиаде» и мы начинаем что-то понимать.

О его биографии можно говорить много часов без остановки. Он вдохновлялся лучшими: Гюго, Вулф, Джойс, Борхес, Кортасар. Все они вместе и каждый в отдельности помогли сформировать очень тревожную авторскую позицию. Он составляет своего рода карту глубокого ущерба, нанесенного нашему миру жадностью и насилием и говорит, что пора признать: даже любовь не может это исправить.

Его зовут Хуан Габриэль Васкес, он современный писатель, один из самых талантливых, но самых печальных. Его книги полны жестокости, а идеи печальны даже для современных реалий. Но он один из тех, кто говорит открыто и даже не думает останавливаться.

«Не следует путать Божий дар с яичницей. Мы пережили политический кризис, но семейные устои остались незыблемы»

В 1962 у Маркеса выходит «Проклятое время». Он пока неизвестный писатель, но ремесло не оставляет и уже через пять лет, в 1967, выйдет его роман «Сто лет одиночества». Я читала не всё, но почему-то мне кажется, что это главное произведения автора.

В «Проклятом времени» упоминается Аурелиано Буэндиа — главный герой «Сто лет одиночества». Говорится о некоторых фактах из его биографии и повсюду сквозит дух Макондо — главном городке всего творчества Маркеса. Автор оставляет маленькие подсказки по всему тексту. Вероятно он работал над ними параллельно — или уже тогда собирался писать большую семейную сагу. Также Аурелиано упоминается и в повести «Полковнику никто не пишет» 1961 года — и кто знает, где еще.

Последний восторг такого рода я испытывала со скучнейшим романом «Тени в раю», где Ремарк в одном предложении упоминает судьбу Равика из «Триумфальной арки». Мне нравится, когда герои разных произведений существуют как бы в одной вселенной, и еще больше нравится, когда об этом нигде не говорится: это маленькие отсылки, которые могут рассмотреть только читатели.

«Мне девять лет, я стою и понимаю, что та жизнь, что мне уготована, не устраивает меня уже сейчас. А еще я остро чувствую — честное слово, уже тогда я чувствовал это, — невыразимое бессилие перед миром, в котором мне предстоит жить»

Хтонь с редкими элементами надежды на надежду, мощнейшая социальная проблематика и достоевщина в современных декорациях — «Говори» Татьяны Богатырёвой в очередной раз доказывает, что Альпина.Проза открывает самых многообещающих современных авторов.

Женя, один из главных героев, с детства зачарован темой смерти, которая в будущем становится его профессией: он получает должность надзирателя в месте, где казнят людей. Антиутопия, действие которой разворачивается в недалеком будущем, описывает жизни нескольких персонажей — они существуют в полувоенном закрытом государстве, где разрешена смертная казнь. Женя из тех, кого мы называем социопатами. Татьяна Богатырёва медицинскими терминами не разбрасывается, читаешь и чувствуешь: что-то не так не с героями, а с миром вокруг них.

Написанная потоковым языком, «Говори» ставит перед нами заглавные вопросы человеческого существования. Как сильно среда и окружение влияют на человека? Как трансформируется страх смерти? Что он собой представляет? Он порождает насилие и жестокость, полную отрешённость, он стирает границы времени-пространства, он захватывает целиком, не спрашивая разрешения, погружает в свои глубинные, первобытные ощущения и не отпускает до тех пор, пока всё не закончится.

Татьяна Богатырёва написала историю столь важную, что становится страшно. Как и всегда — виноватых нет, виноваты все. «Говорить — это всё, что остается перед тем, как перестать существовать».

Я буквально в ужасе от этих метафор

«Всё, что мы видим или видели всего лишь сон внутри сна»

В 1764 году английский писатель Хорас Уолпол пишет первый в мире готический роман. «Замок Отранто» — это все самые известные клише: пророчество, страшное проклятье, «защитники» не из мира смертных. Всех, кто хотя бы раз в своей жизни смотрел ужастики или читал Стивена Кинга, «Замок Отранто» испугает только тем, как это скучно. И это правда так. Конечно, если забыть о том, что все Лавкрафты, Стокеры, Шелли и даже Эдгары Алланы По никогда бы ничего не написали, если бы в 1764 Уолпол слегка не сошел с ума.

В 1816 наступает «год без лета». Рванул индонезийский вулкан и случилось нечто похожее на ядерную осень — небо заволокло пеплом и средняя температура на планете упала на три градуса, что привело к колоссальным изменениям климата. Как раз тем летом Мэри Шелли приезжает в Швейцарию, чтобы провести время с другом лордом Байроном, но они вынуждены буквально запереться в доме. Позже Шелли напишет: «…беспрестанный дождь целыми днями не выпускал нас из дому». Делать было особо нечего, серо, тускло, холодно и мрачно — так и появился на свет «Франкенштейн, или Современный Прометей».

Когда в 1818 Шелли публикует «Франкенштейна», американцу Эдгару Аллану По 9 лет, он уже стал сиротой и вынужден вернуться в США. Нельзя сказать наверняка, но, судя по всему, с творчеством Шелли По познакомился еще в Англии, и уже потом, вернувшись на родину, переосмыслил популярный в те времена романтизм и стал писать то, что уже мы называем литературой ужасов.

Несмотря на мистическую составляющую, краеугольным камнем классической готической литературы являются вовсе не Вендиго, Ктулху или еще кто похуже. Всё же это разновидность романтизма, поэтому во главе все еще стоит человек смертный и его переживания.