Шла вчера домой, увидела сбитую кошку. Лежала прям на дороге, у меня есть фото. Поплакала.

Сейчас курила в окно, залаяли собаки и ехала машина. Водитель посигналил, чтобы убежали. Плачу опять.

Когда мне очень плохо, у меня прекрасно получается разговаривать с вами про книги. И по (не) счастливой случайности я завтра работаю в игре слов на партизанском, поэтому приходите, поговорим с вами о чем-нибудь эдаком. Чтобы я курила не с пустыми глазами, а с чудесным чувством.

Возьмите и сходите, потому что это ну очень хорошо

В субботу, 17 января, в 18:30, приглашаем на казнь первую встречу книжного клуба в этом году!

«Приглашение на казнь» - одна из ключевых работ Владимира Набокова. Написанная в берлинском периоде, в 1935 году, уже сама дата и место способны сказать о многом. В каком-то смысле книгу можно назвать антиутопией, криком души, желанием во всеуслышание заявить, какой страшный мир нас может ждать.

Главный герой, Цинциннат Ц., последний поэт в мире, где все давно перестали чувствовать, мечтать, жить. Он сидит в тюрьме, ожидая «главного» приглашения в своей жизни — приглашения на казнь. Цинциннат вспоминает о детстве, о мире, в котором он рос и жил, пытаясь понять самое ценное: что-то не так с ним или с миром? Как случилось так, что самым страшным преступлением теперь является исключительность?

В феврале будем читать «Бесов» Достоевского - можно приступать заранее!

📍Галерея «Арка» (Светланская, 5)
Стоимость участия: 750₽

Запись в комментариях

Поток грустных новостей не закончился: Popcorn Books закрывается. 

Мы очень благодарны всем, кто был с нами на протяжении этих 7 лет: авторам, партнёрам и, конечно, вам, дорогие читатели. Именно ваша поддержка помогала нам продолжать работать в любых условиях, даже когда едва хватало сил. Но мы всегда находили силу в вас. Вы — наша опора: человечные, искренние, открытые к разным голосам и опыту. Спасибо, что создавали историю вместе с нами и, даже когда эта история приняла трагичный оборот, не отвернулись от нас. Мы каждый день думаем о тех, с кем работали много лет и очень переживаем за них.

Если хотя бы одна из наших книг останется у вас на полке, в памяти или в сердце, всё было не зря. 

С любовью и разбитым сердцем,
команда Popcorn Books

«Приглашение на казнь» я начала читать в Нижнем Новгороде, а закончила в самолете из Москвы. Начала ее за одним из лучших завтраков того отпуска, но решила, что книга мне не по плечу, закрыла и пошла заниматься своими делами. Быстро, правда, поняла, что уже не получится и мне необходимо срочно вернуться к этому завораживающему тексту.

В Нижнем в тот октябрьский день был ливень, у нас случился дневной сон после того самого завтрака (вафли со шпинатом и рыбой, бамбл, десерт), но как-то не спалось и я драматично села на окно, смотрела, как водичка капает с неба и мягко стекает по улице, и читала. Пришлось нагуглить пару статей, потому что, честно, я вообще не понимала, что происходит. На этом этапе мне уже стало приходить в голову, что, может, мне и не надо понимать этот текст.

Уже в поезде в Москву, где двумя днями ранее дочитывала «Особое мясо» Бастеррики, поняла, что с Набоковым этот фокус не пройдет. Здесь нужно полное сосредоточение. Я читала ее оставшиеся несколько дней в Москве, но по паре страниц.

А потом зазвучало приглашение на посадку (ей богу, прямо приглашение на казнь), мы сели в самолет, он странно (по меркам аэрофоба) набирал высоту, я паниковала, катя спала, принесли вино и апельсиновый сок. И тогда я подумала, что раз уж умирать (самолеты очень страшная штука), то, хотя бы, с Набоковым.

Там я ее и дочитала. Удивительно, как две дискомфортные ситуации — Набоков и самолет — вместе создали нечто комфортное, уютное и теплое в воспоминаниях. Я даже поспала потом пару часов, настолько у меня отлегло.

Что происходит, когда ужас перестаёт быть просто эмоцией из хоррор-фильмов и становится философским опытом? Что он открывает нам о хрупкости нашего «Я» и самой реальности, когда границы между внутренним и внешним начинают расползаться?

На следующей встрече мы сосредоточимся на ужасе не как страхе перед чем-то, а как на состоянии, в котором рушится сама возможность понимания и определения.
Основное обсуждение будет посвящено работе Дианы Хамис «Исследование ужаса», в которой ужас рассматривается как опыт распада границ между субъектом и миром. Мы поговорим о трёх типах ужаса, которые она выделяет: ужас неопределённого мира, ужас неопределённого себя и ужас подмены субъекта. Как ужас связан с потерей определённости и можно ли в этом опыте увидеть не только угрозу, но и возможность иного понимания реальности?
Ждём всех, кто готов мыслить на грани — где ужас становится не концом мысли, а её радикальным началом.

🗓️ Пятница, 16 января
📍 Книжный магазин «Игра слов»
⏳ Начало в 19:00
Тексты будут прикреплены в комментариях.

Мне подарили первое издание «К востоку от Эдема» Джона Стейнбека.

Можно уже не говорить, сколько эта книга значит для меня, потому что я рассказала уже всем

Ну это с ума сойти чюваки💔

Философский пессимизм - семейство философских взглядов, которые придают негативную ценность жизни или существованию.

Из очевидного, в голову сразу приходит Шопенгауэр. Мы живем в мире, который порождает страдания, и мы оказываемся заперты внутри своей боли, с которой не можем справиться. Это не совсем то, что подразумевает термин, но допустим.

После него был Филипп Майнлендер и вот его уже можно назвать строгим сторонником концепции. «Философия освобождения» (Философия искупления), по мнению другого философа-пессимиста Теодора Лессинга - «возможно самая радикальная система пессимизма, которая существует в философской литературе». Майнлендер провозглашает, что в человеческом существовании нет ценности и «осознание того, что небытие лучше, чем бытие, является высшим принципом всей морали». Он повесился, используя стопку копий своей книги.

Пожалуй, самый интересный представитель жанра - Эмиль Чоран. На русский язык переведено мало, но «Падение во время» - увлекательнейшее чтиво. Эссе сына православного священника проповедуют пессимизм и разочарование в человеке и его развитии. Для Чорана смерть становится избавлением, но лучше бы и не рождаться вовсе. Отказаться от экзистенции - не думать, не чувствовать, не быть.

В 1920 году Зигмунд Фрейд вводит понятие «Влечение к смерти». Он описывает это как стремление живых существ к возвращению в неорганическое, неживое состояние, противостоящее влечению к жизни. В 1939 психоаналитик Карен Хорни, жестко критикующая Фрейда, но полностью опирающаяся на его труды, публикует свой главный труд «Новые пути в психоанализе». Она подвергает сомнению каждое слово Фрейда, кроме этого.

Запускаю серию постов о философии пессимизма. Давно планировала, и, наконец, есть чем поделиться. Надеюсь, вам интересно 🥀

#философияпессимизма

Ангел есть именование не-человеческого интеллекта, т. е. способ проблематизировать привычные представления об интеллекте и его связи со своим материальным носителем, медиумом, субстратом вплоть до вопроса: возможно ли обойтись без такового вовсе? Если ангелолог/кибернетик приходит к выводу, что нельзя, то ангел выступает и как именование не-человеческого, и вообще не-биологического тела, как способ проблематизации привычных представлений о телесности.

Отсюда — об ангелах и киборгах.

В следующую пятницу, 23 января, книжный клуб «Так совпало» обсуждает книгу Герберта Льюиса «За бортом»!

Забытая жемчужина американской прозы XX века: трагикомическая повесть о брокере, упавшем за борт посреди океана — бедняга поскользнулся несколько раз и очутился в открытом море. Как это часто случалось с уже великими для нас книгами, многие произведения оставались не просто не услышаны, а забыты: это же случилось с Льюисом.

Несчастный случай превращается в экзистенциальную притчу об одиночестве и уязвимости человека перед лицом судьбы. Библейское, мирское, эту повесть можно трактовать по разному, но одно остается неизменным: маленький человек в пучине препятствий и испытаний, выпавших на его долю.

Книгу найдете у нас (в «Игре слов» на Партизанском, 44), она совсем небольшая — за неделю точно справитесь, так что до встречи 23 января в 19:00!

Посмотрите, какую красоту красивую сделала Катя 😭