Замечательный был день. Я уронила себя с кровати, чтобы поехать на пары, и, появившись на них, вспомнила, зачем в глобальном смысле мне все это было нужно. Мы перешли к постмодерну и три часа я сходила с ума от восторга. Интересно, как проблема потери смысла для всей философии и культуры мне каждый раз помогает этот смысл обретать. «В общем, в постмодерне начинает умирать всё» — заключили в конце пары, — «на сегодня мы закончили». А можно, пожалуйста, мы еще что-нибудь обсудим? Куда мне теперь идти после такого? Что там с деконструкцией??
Напоминание, что дурацкие прогулки полезны для дурацкого ментального здоровья. Брокколи с котлеткой, немного полежать и отправляемся в путь. Ну как это было! Красиво. Холодно, но приемлемо — внутреннее ощущение грело, я грезила о том, как буду перечитывать Беньямина и Адорно с Хоркхаймером, познакомлюсь с Лиотаром и человеком по имени Хосе Ортега-и-Гассет. Как на следующей недели буду держать в руках «Историю безумия» Фуко и пищать, потому что я ждала ее двести тысяч лет. Как смогу, наконец, обречь в слова то, что занимает мои мысли уже столько лет. Преподаватель однажды сказал, что философия — это способ смотреть на мир. В моем случае это еще и метод, благодаря которому я могу об этом мире говорить.
Громко и не смущаясь рассуждала, в чем разница между литературой модерна и постмодерна. Пересказ — идеальный способ запомнить что-то. Теперь могу среди ночи подскочить и начать рассказывать, почему Джойса, Воннегута и Пинчона никогда на свете нельзя ставить в одно предложение и сравнивать. Нельзя. А то я кричать начну. Хочу написать пятьдесят постов на тему того, что узнала за несколько часов, потому что, кажется, нельзя жить, не обладая этой информацией.
Вернемся к мирскому — потом я еще раз вкусно ела. Все процессы дня сопровождались внезапными всплесками а-ля «Кризис присутствия, понимаешь? Все дано сейчас, все дано в мышлении, нет «я» как субъекта, мы же потеряны, мы брошены в этом бессмысленном замкнутом круге» — но благоговейно, без драмы, наоборот, очень жизнеутверждающе. Я говорила тебе, что совсем скоро мы обсудим на занятиях «Смерть автора» Барта и это, конечно, не единственный шаг, который отделяет меня от бесконечного счастья, но точно уверенное движение в ту сторону.
Да чтоб у меня каждый день были проблемы из серии: хм, кого же мне почитать сегодня — Беньямина или Фуко?
Напоминание, что дурацкие прогулки полезны для дурацкого ментального здоровья. Брокколи с котлеткой, немного полежать и отправляемся в путь. Ну как это было! Красиво. Холодно, но приемлемо — внутреннее ощущение грело, я грезила о том, как буду перечитывать Беньямина и Адорно с Хоркхаймером, познакомлюсь с Лиотаром и человеком по имени Хосе Ортега-и-Гассет. Как на следующей недели буду держать в руках «Историю безумия» Фуко и пищать, потому что я ждала ее двести тысяч лет. Как смогу, наконец, обречь в слова то, что занимает мои мысли уже столько лет. Преподаватель однажды сказал, что философия — это способ смотреть на мир. В моем случае это еще и метод, благодаря которому я могу об этом мире говорить.
Громко и не смущаясь рассуждала, в чем разница между литературой модерна и постмодерна. Пересказ — идеальный способ запомнить что-то. Теперь могу среди ночи подскочить и начать рассказывать, почему Джойса, Воннегута и Пинчона никогда на свете нельзя ставить в одно предложение и сравнивать. Нельзя. А то я кричать начну. Хочу написать пятьдесят постов на тему того, что узнала за несколько часов, потому что, кажется, нельзя жить, не обладая этой информацией.
Вернемся к мирскому — потом я еще раз вкусно ела. Все процессы дня сопровождались внезапными всплесками а-ля «Кризис присутствия, понимаешь? Все дано сейчас, все дано в мышлении, нет «я» как субъекта, мы же потеряны, мы брошены в этом бессмысленном замкнутом круге» — но благоговейно, без драмы, наоборот, очень жизнеутверждающе. Я говорила тебе, что совсем скоро мы обсудим на занятиях «Смерть автора» Барта и это, конечно, не единственный шаг, который отделяет меня от бесконечного счастья, но точно уверенное движение в ту сторону.
Да чтоб у меня каждый день были проблемы из серии: хм, кого же мне почитать сегодня — Беньямина или Фуко?
❤12
Кажется, все это уже было
«Поминки по Финнегану» — закольцованный роман. Последнее предложение выстроено таким образом, что обрывается на полуслове и продолжается в начале книги. Конец — это и есть начало. Джеймс Джойс достиг вершины модернизма этим приемом. Так, он показывает и то, что ничего нового нет, и открывает перед читателем глубокую метафору жизни, в которой все вращается по бесконечному кругу, где уже нельзя задаваться вопросами о начале и конце, потому что в замкнутом цикле времени этого просто не может существовать. Всё есть единый момент времени, все есть один и тот же человек, его герой — это все человечество разом. Никакой субъектности.
Может Джойс опирался на идею вечного возвращения Ницше, а может нет. Прямых свидетельств нет, но хорошо известно, что писатель был знаком с работами философа и увлекался его трудами.
Джойс начал работать над романом в 1923 году и через два года после этого, в 1925, физики открыли квантовую механику. В течение шестнадцати лет работы над романом наука продолжала совершать невероятные открытия: уравнение Дирака, предсказавшее существование античастиц «двойников», которые, к слову, были экспериментально обнаружены спустя несколько лет; открытие нейтрона, частицы, не имеющей электрического заряда; корпускулярно-волновой дуализм, который свел с ума физиков по всему миру, и многие другие вещи. Это было время удивительных открытий и самых страшных предположений о природе нашей Вселенной. Разумеется, я ничего не утверждаю: нельзя доподлинно узнать, повлияло ли все это на Джойса и его роман. Но важно понимать, что эта полемика велась не только в кругах ученых, но и повсеместно — люди говорили о том, что представление о мире меняется и впереди нас ждут открытия, которые, возможно, мы будем не в состоянии действительно понять.
Через какое-то время идея «закольцованного» мира получает развитие и в физике. Сейчас основная гипотеза называется блок-вселенной. В ней, конечно, больше вопросов, чем ответов, на данный момент ее невозможно подтвердить или опровергнуть экспериментально, но многие именитые физики придерживаются ее. Предсказанные Эйнштейном черные дыры очень сильно изменили картину понимания мира, поэтому, подтвердившись, идеи о симуляциях и мультивселенных захватили не только ученых, но и обычных людей. Но это все — сейчас. Довольно тяжело осознать, как почти век назад Джеймс Джойс раскрыл в романе темы, которые становятся крайне популярными сегодня. Ничего необычного, если подумать глубже: все это уже представлялось нам и в древних писаниях, и в мифологиях. Люди стараются объяснить то, что не могут — любыми доступными способами.
Но для меня остается поразительной эта связь между буквально-всем-в-мире. Может, конечно, это простое выстраивание связей там, где их нет. Но мне слабо представляется, что такие похожие штуки из литературы, философии и физики могли образоваться случайно и одномоментно появиться в головах и писателей, и Нобелевских лауреатов. Наверное, ниточки все же есть. Пойду дальше сходить с ума.
«Поминки по Финнегану» — закольцованный роман. Последнее предложение выстроено таким образом, что обрывается на полуслове и продолжается в начале книги. Конец — это и есть начало. Джеймс Джойс достиг вершины модернизма этим приемом. Так, он показывает и то, что ничего нового нет, и открывает перед читателем глубокую метафору жизни, в которой все вращается по бесконечному кругу, где уже нельзя задаваться вопросами о начале и конце, потому что в замкнутом цикле времени этого просто не может существовать. Всё есть единый момент времени, все есть один и тот же человек, его герой — это все человечество разом. Никакой субъектности.
Может Джойс опирался на идею вечного возвращения Ницше, а может нет. Прямых свидетельств нет, но хорошо известно, что писатель был знаком с работами философа и увлекался его трудами.
Джойс начал работать над романом в 1923 году и через два года после этого, в 1925, физики открыли квантовую механику. В течение шестнадцати лет работы над романом наука продолжала совершать невероятные открытия: уравнение Дирака, предсказавшее существование античастиц «двойников», которые, к слову, были экспериментально обнаружены спустя несколько лет; открытие нейтрона, частицы, не имеющей электрического заряда; корпускулярно-волновой дуализм, который свел с ума физиков по всему миру, и многие другие вещи. Это было время удивительных открытий и самых страшных предположений о природе нашей Вселенной. Разумеется, я ничего не утверждаю: нельзя доподлинно узнать, повлияло ли все это на Джойса и его роман. Но важно понимать, что эта полемика велась не только в кругах ученых, но и повсеместно — люди говорили о том, что представление о мире меняется и впереди нас ждут открытия, которые, возможно, мы будем не в состоянии действительно понять.
Через какое-то время идея «закольцованного» мира получает развитие и в физике. Сейчас основная гипотеза называется блок-вселенной. В ней, конечно, больше вопросов, чем ответов, на данный момент ее невозможно подтвердить или опровергнуть экспериментально, но многие именитые физики придерживаются ее. Предсказанные Эйнштейном черные дыры очень сильно изменили картину понимания мира, поэтому, подтвердившись, идеи о симуляциях и мультивселенных захватили не только ученых, но и обычных людей. Но это все — сейчас. Довольно тяжело осознать, как почти век назад Джеймс Джойс раскрыл в романе темы, которые становятся крайне популярными сегодня. Ничего необычного, если подумать глубже: все это уже представлялось нам и в древних писаниях, и в мифологиях. Люди стараются объяснить то, что не могут — любыми доступными способами.
Но для меня остается поразительной эта связь между буквально-всем-в-мире. Может, конечно, это простое выстраивание связей там, где их нет. Но мне слабо представляется, что такие похожие штуки из литературы, философии и физики могли образоваться случайно и одномоментно появиться в головах и писателей, и Нобелевских лауреатов. Наверное, ниточки все же есть. Пойду дальше сходить с ума.
❤7
«Я пришел к пониманию того, что история романа, отнюдь не сводимая к борьбе торжествующей истины и посрамленной лжи, на самом деле основана на вековечном диалоге между идеализированным изображением человеческого существования и сложностью его соотнесения с этим идеалом».
В словарях можно найти такое определение: роман — это большое повествовательное художественное произведение со сложным смыслом. Сухо, но понятно. Можно зайти чуть дальше и сказать, что роман как жанр зародился лишь в Средние века, до этого человечество создавало произведения в других жанрах. Тома Павел — теоретик литературы и профессор Чикагского университета, предлагает проследить эволюцию романа как жанра, показывая, что это не просто набор отдельных традиций и течений, а целостная интеллектуальная система.
Автор анализирует, как роман на разных этапах своего существования отражает представления о человеке, обществе и нравственности. Он прослеживает, как изменялись вопросы, которыми задавались читатели на протяжении веков, как менялся сам жанр. Начиная свое путешествие с Древней Греции, когда в распоряжении было лишь два жанра — комедия и трагедия, Павел переходит к «рыцарскому идеалу» Средних веков, «Дон Кихоту» Сервантеса, который новаторски высмеивает рыцарский романтизм, и плавно подводит читателя к современным рассуждениям о романе.
«История романа» — самый глубокий ликбез в историю мировой литературы. На ее страницах встречается Франсуа Рабле, Джеймс Джойс, Федор Достоевский и все-все-все, кого мы так нежно любим и стремимся «понять» на протяжении веков.
В словарях можно найти такое определение: роман — это большое повествовательное художественное произведение со сложным смыслом. Сухо, но понятно. Можно зайти чуть дальше и сказать, что роман как жанр зародился лишь в Средние века, до этого человечество создавало произведения в других жанрах. Тома Павел — теоретик литературы и профессор Чикагского университета, предлагает проследить эволюцию романа как жанра, показывая, что это не просто набор отдельных традиций и течений, а целостная интеллектуальная система.
Автор анализирует, как роман на разных этапах своего существования отражает представления о человеке, обществе и нравственности. Он прослеживает, как изменялись вопросы, которыми задавались читатели на протяжении веков, как менялся сам жанр. Начиная свое путешествие с Древней Греции, когда в распоряжении было лишь два жанра — комедия и трагедия, Павел переходит к «рыцарскому идеалу» Средних веков, «Дон Кихоту» Сервантеса, который новаторски высмеивает рыцарский романтизм, и плавно подводит читателя к современным рассуждениям о романе.
«История романа» — самый глубокий ликбез в историю мировой литературы. На ее страницах встречается Франсуа Рабле, Джеймс Джойс, Федор Достоевский и все-все-все, кого мы так нежно любим и стремимся «понять» на протяжении веков.
❤🔥4👍2🌚2🥰1
В воскресенье, 30 марта, в 18:00, встречаемся, чтобы обсудить «Падение» Альбера Камю и задаться вопросом, волнующим многих: Камю, зачем?
Написанная от первого лица повесть-исповедь «Падение» исследует природу экзистенциальной свободы: человек свободен, но это свобода выбора между добром и злом. Главный герой сначала отказывается брать на себя ответственность за свое полное безразличие, но позже превращает свое раскаяние в инструмент власти, что тоже становится особой формой высокомерия.
Погружаемся ли мы в историю плохого человека или все же видим в некоторых его воспоминаниях самих себя? В каждой строчке Камю заставляет читателя задуматься: действительно ли я лучше него?
По мнению друга Камю и философа Жан-Поля Сартра, «Падение» — наименее понятое произведение автора. На встрече поговорим о том, почему это, возможно, правда и что значило понятие абсурда для Альбера Камю?
📍Место: Галерея «Арка» (Светланская, 5)
🐚 Вход: по записи
Регистрация ведется под этим постом
Максимум 15 человек
Написанная от первого лица повесть-исповедь «Падение» исследует природу экзистенциальной свободы: человек свободен, но это свобода выбора между добром и злом. Главный герой сначала отказывается брать на себя ответственность за свое полное безразличие, но позже превращает свое раскаяние в инструмент власти, что тоже становится особой формой высокомерия.
Погружаемся ли мы в историю плохого человека или все же видим в некоторых его воспоминаниях самих себя? В каждой строчке Камю заставляет читателя задуматься: действительно ли я лучше него?
По мнению друга Камю и философа Жан-Поля Сартра, «Падение» — наименее понятое произведение автора. На встрече поговорим о том, почему это, возможно, правда и что значило понятие абсурда для Альбера Камю?
📍Место: Галерея «Арка» (Светланская, 5)
🐚 Вход: по записи
Регистрация ведется под этим постом
Максимум 15 человек
❤10🔥2
Завтра у меня пара, которую я ждала лет с восемнадцати. Мы будем обсуждать «Смерть автора» Ролана Барта и «Что такое автор» Мишеля Фуко. Я так взволнована, что еще несколько дней назад все прочитала и написала конспекты. У меня аж ручки трясутся, когда я думаю, что меня завтра ждет. А лучший способ запомнить что-то — это пересказать.
Про текст Барта я знаю давно. Я несколько раз его читала и можно сказать, что даже поняла и согласилась. Автор умирает, нам необходимо рассматривать произведение в отрыве от того, кто его написал. Об этом также писал Квентин Скиннер: «…даже располагая возможностью ознакомиться с биографией писателя, исследователь не должен допускать, чтобы подобные сведения влияли на его восприятие произведения или искажали его». Скиннер утверждал, что истинная сила искусства должна являть нам смысл текста самостоятельно, без подсказок, иначе где эта ваша сила слова. И как будто бы все сошлось в моей голове. Но здесь появляется Фуко.
Фуко автора не отменяет, но предлагает отказаться от его традиционного понимания. Он вводит концепцию автора как «функции». У него автор — не просто человек, а определенный концепт. Он задается вопросами о том, как и почему фигура автора вообще была создана, какие функции выполняет и как менялась со временем. Мысль Фуко в том, чтобы рассматривать автора не как автора, а как функцию дискурса.
Ролан Барт говорит, что необходимо рассматривать произведение в отрыве от того, кто его создал, ведь смысл рождается при прочтении, смыслом текст наделяет читатель. Мишель Фуко задается вопросом: а что вообще такое произведение? И этот вопрос гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Он говорит об авторах как о нечто большем: приводя в пример Фрейда и Маркса как создателей не просто произведений, а огромного количества дискурсов, которые со временем могут меняться, восприниматься иначе, но сами не исчезнут никогда. Невозможно полностью абстрагироваться от фигуры создателя. Даже сейчас, говоря слово «дискурс», не получается забыть о том, что это понятие сам Фуко и ввел.
Есть пример из жизни. Вчера на работе нужно было определить раздел, в который попадет книга. Называется она «Эстетика. Идея прекрасного в искусстве». Все просто и понятно, книга отправляется в раздел искусства. Но взяв книгу, я обнаружила, что ее автор — Гегель. И ни о каком разделе с искусством речи уже не идет, очевидно, книга отправляется на полку с философией. И здесь мы, конечно, не можем рассматривать произведение в отрыве от автора.
Да и можем ли вообще? Нельзя сравнивать классические тексты с современной литературой, но даже в двадцатом веке от фигуры автора не получается уйти. У нас есть Ремарк и Хемингуэй, писавшие об окопах и бессмысленных смертях, потому что они сами были свидетелями этого. Есть Джойс, который заперся в модернизме и написал произведение, никак к нему лично не относящееся (при этом в «Улиссе» действие происходит 16 июня — это день знакомства Джойса с женой).
Мне очень нравится концепция Барта, но согласиться с ней полностью не представляется возможным. Самостоятельная сила слова нисколько не отменяет рефлексии автора, да и не должна — тексты создаются во многом из личной боли, из личного опыта. При всей любви к Барту, пока что я на стороне Фуко. Может, завтра это изменится.
Про текст Барта я знаю давно. Я несколько раз его читала и можно сказать, что даже поняла и согласилась. Автор умирает, нам необходимо рассматривать произведение в отрыве от того, кто его написал. Об этом также писал Квентин Скиннер: «…даже располагая возможностью ознакомиться с биографией писателя, исследователь не должен допускать, чтобы подобные сведения влияли на его восприятие произведения или искажали его». Скиннер утверждал, что истинная сила искусства должна являть нам смысл текста самостоятельно, без подсказок, иначе где эта ваша сила слова. И как будто бы все сошлось в моей голове. Но здесь появляется Фуко.
Фуко автора не отменяет, но предлагает отказаться от его традиционного понимания. Он вводит концепцию автора как «функции». У него автор — не просто человек, а определенный концепт. Он задается вопросами о том, как и почему фигура автора вообще была создана, какие функции выполняет и как менялась со временем. Мысль Фуко в том, чтобы рассматривать автора не как автора, а как функцию дискурса.
Ролан Барт говорит, что необходимо рассматривать произведение в отрыве от того, кто его создал, ведь смысл рождается при прочтении, смыслом текст наделяет читатель. Мишель Фуко задается вопросом: а что вообще такое произведение? И этот вопрос гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Он говорит об авторах как о нечто большем: приводя в пример Фрейда и Маркса как создателей не просто произведений, а огромного количества дискурсов, которые со временем могут меняться, восприниматься иначе, но сами не исчезнут никогда. Невозможно полностью абстрагироваться от фигуры создателя. Даже сейчас, говоря слово «дискурс», не получается забыть о том, что это понятие сам Фуко и ввел.
Есть пример из жизни. Вчера на работе нужно было определить раздел, в который попадет книга. Называется она «Эстетика. Идея прекрасного в искусстве». Все просто и понятно, книга отправляется в раздел искусства. Но взяв книгу, я обнаружила, что ее автор — Гегель. И ни о каком разделе с искусством речи уже не идет, очевидно, книга отправляется на полку с философией. И здесь мы, конечно, не можем рассматривать произведение в отрыве от автора.
Да и можем ли вообще? Нельзя сравнивать классические тексты с современной литературой, но даже в двадцатом веке от фигуры автора не получается уйти. У нас есть Ремарк и Хемингуэй, писавшие об окопах и бессмысленных смертях, потому что они сами были свидетелями этого. Есть Джойс, который заперся в модернизме и написал произведение, никак к нему лично не относящееся (при этом в «Улиссе» действие происходит 16 июня — это день знакомства Джойса с женой).
Мне очень нравится концепция Барта, но согласиться с ней полностью не представляется возможным. Самостоятельная сила слова нисколько не отменяет рефлексии автора, да и не должна — тексты создаются во многом из личной боли, из личного опыта. При всей любви к Барту, пока что я на стороне Фуко. Может, завтра это изменится.
❤8🔥2👍1
Камю зачем
В издательстве «Носорог» вышла книга «На плоскогорье» Андреа Дзандзотто и я очень рекомендую обратить на нее внимание. Перед нами меланхоличная проза воспоминаний, размышления на тему одиночества и собственной инаковости, трепетный рассказ о родных местах…
Я так мощно его ждала, что самостоятельно сгоняла за коробкой 🥰
❤9
Лучшей книгой в моей жизни, безусловно, является «Дочь дыма и костей» Лэйни Тэйлор.
Есть мнение, что в сериях книг каждая книга немного слабее предыдущей, у Тэйлор это абсолютно наоборот. Не думала, что это возможно (ведь такая планка была задана первой книгой!), но каждое продолжение истории вновь и вновь сводит с ума. Кажется, что это невозможно, так не бывает, — но у нее получилось.
Говорить о глубине этой книге можно часами. История необычной девушки, которая оказывается в центре событий в мире, о существовании которого даже не подозревала. Сумбурный сюжет, сбивчивый язык, стиль повествования, похожий на пересказ психически нездорового человека, отсутствие каких-либо временных границ — все это делает историю незабываемой. Я не говорю о ней часто лишь потому, что знаю: я никогда не смогу даже приблизиться к тому, чтобы в полной мере оценить эту невероятную историю.
Я прочитала ее десять лет назад, но продолжаю вспоминать постоянно. Такие истории не забываются, они живут, оставляя в памяти яркий след.
Есть мнение, что в сериях книг каждая книга немного слабее предыдущей, у Тэйлор это абсолютно наоборот. Не думала, что это возможно (ведь такая планка была задана первой книгой!), но каждое продолжение истории вновь и вновь сводит с ума. Кажется, что это невозможно, так не бывает, — но у нее получилось.
Говорить о глубине этой книге можно часами. История необычной девушки, которая оказывается в центре событий в мире, о существовании которого даже не подозревала. Сумбурный сюжет, сбивчивый язык, стиль повествования, похожий на пересказ психически нездорового человека, отсутствие каких-либо временных границ — все это делает историю незабываемой. Я не говорю о ней часто лишь потому, что знаю: я никогда не смогу даже приблизиться к тому, чтобы в полной мере оценить эту невероятную историю.
Я прочитала ее десять лет назад, но продолжаю вспоминать постоянно. Такие истории не забываются, они живут, оставляя в памяти яркий след.
❤4🥰1💔1
Forwarded from Игра слов
В пятницу, 4 апреля, встречаемся, чтобы поговорить о философии Альбера Камю, его поисках смысла в мире, который он сам считал абсурдным, а также о книге «Жизнь, которую стоит прожить. Альбер Камю и поиски смысла».
Альбер Камю — философ-экзистенциалист, писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе, всю жизнь искал смысл в мире, полном абсурда. Став свидетелем шокирующих политических событий, глядя, как мир горит в огне, Альбер Камю задавался вопросами о бессмысленности человеческого существования. Его идеи о бунте, свободе и нравственности остаются актуальными по сей день, а роман «Посторонний» до сих пор вызывает горячие споры.
Несмотря на тяжелый исторический фон, затяжную болезнь и отсутствие средств к существованию, однажды он написал в дневнике: «В разгар зимы я понял наконец, что во мне живет непобедимое лето». Что же изменилось? Как человек, отрицающий смысл, смог обрести внутреннюю опору?
На встрече поговорим о жизни и творчестве Камю, о философии абсурда и книге Роберта Зарецки «Жизнь, которую стоит прожить. Альбер Камю и поиски смысла».
Встречаемся 4 апреля в 19:00.
Вход свободный!
Альбер Камю — философ-экзистенциалист, писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе, всю жизнь искал смысл в мире, полном абсурда. Став свидетелем шокирующих политических событий, глядя, как мир горит в огне, Альбер Камю задавался вопросами о бессмысленности человеческого существования. Его идеи о бунте, свободе и нравственности остаются актуальными по сей день, а роман «Посторонний» до сих пор вызывает горячие споры.
Несмотря на тяжелый исторический фон, затяжную болезнь и отсутствие средств к существованию, однажды он написал в дневнике: «В разгар зимы я понял наконец, что во мне живет непобедимое лето». Что же изменилось? Как человек, отрицающий смысл, смог обрести внутреннюю опору?
На встрече поговорим о жизни и творчестве Камю, о философии абсурда и книге Роберта Зарецки «Жизнь, которую стоит прожить. Альбер Камю и поиски смысла».
Встречаемся 4 апреля в 19:00.
Вход свободный!
❤10❤🔥5💔1
Игра слов
В пятницу, 4 апреля, встречаемся, чтобы поговорить о философии Альбера Камю, его поисках смысла в мире, который он сам считал абсурдным, а также о книге «Жизнь, которую стоит прожить. Альбер Камю и поиски смысла». Альбер Камю — философ-экзистенциалист, писатель…
Завтра на встрече к нам подключится редактор книги о Камю Анна Захарова🥹
Издательство Индивидуум самые сладкие кошечки на свете и предложили вот такое замечательное.
Ну и не знаю, нужно ли в сотый раз повторять, как я счастлива рассказать о Камю. А в такой то компании!!!
Поэтому кто не придет, тот я вообще не знаю
Издательство Индивидуум самые сладкие кошечки на свете и предложили вот такое замечательное.
Ну и не знаю, нужно ли в сотый раз повторять, как я счастлива рассказать о Камю. А в такой то компании!!!
Поэтому кто не придет, тот я вообще не знаю
❤12🔥4💅3
Когда я готовилась к лекции, постоянно говорила себе, что идеально не будет в любом случае. И что-то точно пойдет не так. И это нормально — жизнь так устроена.
До лекции меньше трех часов
Нам вырубили свет
Мы ничего не контролируем в этой жизни)
Но зато теперь я абсолютно спокойна, ведь все непредвиденное как будто бы уже произошло😅
До лекции меньше трех часов
Нам вырубили свет
Мы ничего не контролируем в этой жизни)
Но зато теперь я абсолютно спокойна, ведь все непредвиденное как будто бы уже произошло😅
❤14🕊7
Forwarded from Игра слов
‼️ Лекции сегодня не будет, у нас отключили свет 🥲
Встреча переносится на вторник, 8 апреля (ещё напомним отдельно)
Встреча переносится на вторник, 8 апреля (ещё напомним отдельно)
Спасибо большое всем, кто пришел 🥹
Ребята, которые в конце закричали «вуууу» — вам отдельная любовь ❤️❤️❤️
Ребята, которые в конце закричали «вуууу» — вам отдельная любовь ❤️❤️❤️
❤25🕊7🥰3