В среду, 5 февраля, соберемся в галерее «Арка», чтобы обсудить, какую роль в Античности занимало тело, почему свобода выражается через эстетику физической формы и почему Пестумский ныряльщик и по сей день оставляет исследователям столько вопросов.

Античная культура — основа нашего понимания красоты, свободы и общества. Многие идеи, сформированные в Древней Греции, продолжают жить в искусстве, науке и даже в повседневности. Архитектура, философия, театр, все это — отголоски великой культуры.

На встрече поговорим об одном из самых загадочных памятников культуры — фреске из Гробницы ныряльщика в Пестуме, ставшей ключевым элементом в визуальном языке эпохи. Почему именно этот образ оказался настолько значимым? Как эстетика тела соотносилась со свободой и причем здесь искусство?

Рассматривая интерпретацию археолога Тонио Хёльшера и его книгу «Ныряльщик из Пестума», постараемся разобраться в смыслах фрески и в том, зачем нам вообще понимать древнегреческую культуру.

Встречаемся в галерее «Арка» 5 февраля в 18:00.

Регистрация на мероприятие по телефону: +7(994)108-78-00.

В воскресенье, 9 февраля, в 18:00, обсуждаем «На маяк» Вирджинии Вулф!

История одной семьи и их нескольких дней, разделенных десятилетием. Метафора маяка как главной мечты жизни, затем — смерть родных, война, бесконечное одиночество и достижение той самой заветной мечты, до которой уже никому нет дела. Вирджиния Вулф — совершенно точно не про сюжет. Ее текст можно только чувствовать.

На встрече обсудим сокрытое значение маяка, литературу потока сознания как один из главных феноменов 20-го века и поговорим о том, как Вулф удалось стать ведущей фигурой модернистской литературы ХХ века.

📍Место: Sista Feels на Океанском проспекте (Океанский проспект, 13а)
❗️Обратите внимание на смену локации

☕️ Вход: любой напиток

Максимум 15 человек
Запись ведется под постом

«Он жил по ночам, пил ежедневно и умер, играя на укулеле»

Малкольм Лоури — имя этой недели. Отравление барбитуратами — намеренное или случайное, алкоголизм, сценарная адаптация романа Фицджеральда «Ночь нежна», и, конечно, свой собственный роман, получивший категорию «один из самых величайших за всю историю литературы». Габриэль Гарсиа Маркес говорил, что читал его чаще, чем любой другой в своей жизни, а Эрнест Хемингуэй перечитывал шесть раз, последний — за два дня до своего самоубийства.

«У подножия вулкана» — аллегорическая панорама ада, в котором бьется, терзается и страждет человеческая душа. Без Данте здесь, конечно, не обошлось. Бонусом и отсылки на «Антигону» Софокла. Антигона — дочь Царя Эдипа, с ее судьбой боги обошлись очень сурово.
Роман автобиографичный. Время действия — один день. Последний день для героя. Своеобразная исповедь беспробудного пьяницы, потерявшего в этой жизни все, кроме способности чувствовать. Продано.

Какой прекрасный сегодня получился клуб 💔
Спасибо всем огромное!

Присаживайтесь поудобнее, сегодня у нас миметическая теория Рене Жирара. Она сводит с ума и я в восторге (и ничего не понимаю)

Немного матчасти, которая состоит из двух главных тезисов:
1. Любое желание — это желание быть
2. Все желания есть желания других, проживаемые нами, как личные

Будучи глупенькой я запуталась уже на этой части. Не повторяйте мою ошибку — никогда не воспринимайте постмодернистов буквально.

Вся теория представляет собой общую теорию человеческих взаимоотношений, возникновения общества и культуры. Но мы понимаем, что, где взаимоотношения, там — понимание себя. Именно поэтому воспринимать два этих тезиса как отдельные просто невозможно. Будучи социальной зверюшкой, человек лишь предпринимает попытки понять самого себя. Ведь мы помним главное: лучшее зеркало — это Другой. Осмысляя желания Другого, мы понимаем и свои. Жирар лишь говорит о том, что мы перенимаем эти желания, но для него это абсолютно естественно, в этом смысле — таков порядок вещей.

Здесь мы уже серьезно напрягли мозги, поэтому начинают появляться вопросы. Если все вокруг лишь круговорот желания, то, логично, что должно было быть и первичное, с которого все началось? «Нет, не логично» — ответят вам постмодернисты, поэтому их лучше не спрашивать. Не было никакой первичности — и здесь наша хрупкая детская психика ломается окончательно.

Вспоминаем Ницше и его вечное возвращение (спасибо, Лёша, за развернутый комментарий по вопросику)
Первичного желания не было, потому что первичности вообще нет. И конечности. Никаких причинно-следственных связей.
Так мы совершили увлекательнейший скачок от теории, описывающей человеческие отношения, до того, что Бог умер, времени не существует, а мы вынуждены просто бесконечно вращаться в этом цикле. Вот это день!

Книжный клуб «Так совпало»

Еще один проект, этот — полностью от Игры слов. Так совпало, что читать будем в основном книги издательства Ад Маргинем.

Вы спросите: почему?
Я отвечу: так совпало

Анонс в понедельник, но уже можно начинать читать. Первой книгой станет автофикшн Кио Маклир «Корни» — про семейные тайны и сплетения жизни.

С издательством Индивидуум у меня особые отношения: от ненависти до любви прошло примерно шесть-семь книг. Среди них и страшно попсовая на первый взгляд «Все страньше и страньше»Хиггса, ставшая удивительным приключением в мир открытий 20-го века, и «История смерти» Мохова, и «Время потерь» Шрайбера, и «Мальчики, вы звери» Тимофеевой, и биография Камю, конечно же, которой у меня все еще нет

Они проделали огромный путь и полноправно стали ребятами, чьи книги я очень сильно жду. Из ближайших новинок — «Очарование мультивселенной», — о ней я уже писала и жду второй год, и вторая — о которой в двух словах прямо сейчас.

Книга «Бомба. Как ядерное оружие изменило мир» научного журналиста Марка Волвертона исследует ту часть нашей повседневности, о которой, по большому счету, принято только шутить и иногда видеть в заголовках новостей. Правда в том, что с появлением ядерного оружия мир изменился так сильно, что откатиться назад уже не выйдет. Волвертон исследует историю разработки ядерных вооружений, напоминая о первоначальных целях, и не забывая о моментах, когда мир висел на волоске — Карибский кризис, ложно сработавший датчик, итд.

«Бомба» — отрезвляющий рассказ о прошлом, настоящем и будущем самого опасного изобретения, созданного человеком» — говорят издатели. Это нам очень очень надо.

«Создается впечатление, что будущее не обещает нам ничего принципиально нового, скорее — бесконечные вариации уже существующего»

Реди-мейд — течение разных видов авангардного искусства, в котором некоторые объекты и тексты, изначально созданные не с художественными целями, преобразуются автором в собственное произведение посредством помещения в новый, неожиданный контекст. Борис Гройс — один из самых авторитетных теоретиков современного искусства. Соединяем и получаем революционную книгу.

В работе «О новом» Гройс исследует природу новизны в искусстве, философии и культурном производстве. Автор размышляет, как вообще появляется нечто новое — и появляется ли? Не все ли в мире постмодерна является лишь воспроизведением уже существующего?

Гройс говорит о том, что новизна — не объективная категория. Он ставит под вопрос традиционные представления о прогрессе в искусстве, раскрывая, каким именно образом культурные институции конструируют понятие нового.

Я вам честно скажу, я и половины слов не понимаю в этой книжке. Но она так хорошо написана и такие интересные мысли в себе содержит, что я воинственно принимаю свою глупость и читаю дальше

Друзья, мне просто интересно... вы же все сюда подписались ради книжек, верно? Почему тогда самые залайканные посты те, где я страдаю?🥲

Маклир пишет поэтично, ее текст — течение, влекущее читателя от одного эмоционального всплеска к другому. Много о чем можно сказать в контексте книги — и о корнях буквальных, и семейных, и о теплом отношении к цветам, почве и растениям, — они словно оберег от внешнего мира, где прячется героиня. Но в первую очередь эта книга о горе — о горе в самом простом и понятном смысле. Она лишилась человека, который был лучшим рассказчиком, лучшим собеседником. Человека, который шутил смешнее всех на свете. Человека, который был светом. Человека, которого она знала всю свою жизнь.

Вся эта книга — огромная, интенсивная рефлексия на тему того, как жить дальше. А жить ведь надо, выбора нет. Просто теперь — совершенно иначе. И листва уже никогда не станет прежней, и шутки будут восприниматься совершенно иначе. Потеря одного из ключевых связующих с миром элементов — потеря близкого человека, родителя — это смерть не только буквальная (как конец жизни для него), но и метафизическая — как конец чего-то для нее.

Я прочитала много книг о горе. Мое гилти плэже. У всех них есть главный общий элемент: эти книги всегда очень воздушны, они буквально парят над пространством, они не физические. Они абстрактны, они текучи, в этих историях никогда нет даже намека на пластмассовость, это всегда про самую глубокую искренность, словно оголенный провод, готовый вот вот взорваться. Ничего честнее в своей жизни я не встречала. Может, поэтому меня туда так тянет.

Сходство не совсем явно, но мне история Кио Маклир очень напомнила «Чистый цвет» Шилы Хети — тогда я тоже чувствовала нечто подобное, чего никогда не смогу обречь в слова. Оно буквально забирается тебе под кожу и ты не способен понять, почему это происходит — те же буквы, те же слова. Но есть что-то неосязаемое, что заставляет не просто погрузиться в историю, а буквально стать ее частью. Вот что я чувствовала к Хети и что чувствую к Маклир.

Главная в обсуждении боли, хтони и потерь 🥰
Клуб супер, Маклир супер, вы тоже супер, что пришли!!

Забыла рассказать!! «Бомба» уже доступна в букмейте 🥰

В воскресенье, 2 марта, в 18:00, встретимся, чтобы обсудить самую (обещаю!) странную книгу в вашей жизни.

«Колыбель для кошки» — книга обо всем на свете. Она о самом важном.
Роман переполнен событиями, одно без остановки сменяет другое и эту карусель невозможно остановить. Здесь и чеховское ружье, которое обязательно выстрелит в конце, и маленькое островное государство с сумасшедшим диктатором, и испытания ядерной бомбы. В своем романе Воннегут совместил все — лишь для того, чтобы предоставить нам небольшой комментарий о человечестве.

На встрече поговорим о том, как плотно Курт Воннегут существует в мире постмодерна, почему все его слова — ложь, и причем здесь, в конце концов, кошка?

📍Место: Галерея «Арка» (Светланская, 5)
❗️Обратите внимание на смену локации

🐚 Вход: по записи

Регистрация ведется под этим постом
Максимум 15 человек

В издательстве «Носорог» вышла книга «На плоскогорье» Андреа Дзандзотто и я очень рекомендую обратить на нее внимание.

Перед нами меланхоличная проза воспоминаний, размышления на тему одиночества и собственной инаковости, трепетный рассказ о родных местах, об окружающих людях и о предназначенной судьбе.

«Носорог» очень хорошо работают с малоизвестными авторами. «Свечи сгорают дотла» Шандора Мараи покорила меня раз и навсегда — это, возможно, самая красивая книга из всех, что я читала. Или, к примеру, «Расщепление» Тура Ульвена — экспериментальная, необычная, четко дающая понять, что сюжет в хорошей литературе ничего не значит. Ульвен известен как поэт, как и Дзандзотто. Это дает абсолютно новый взгляд — посмотреть на прозу, на уникальную работу со словом.

Это нам очень надо. Она еще и красиваяяяя

Факт, волнующий меня уже много лет. Как так вышло, что в разных уголках света, разные группы ученых, в одно и тоже время пришли к одним и тем же научным открытиям?

Кто уже начал читать Воннегута к воскресенью, понимают, к чему я заведу наш диалог😅

«На что может надеяться человечество, — подумал я, — если такие ученые, как Феликс Хониккер, дают такие игрушки, как лед-девять, таким близоруким детям, а ведь из них состоит почти все человечество?»

Осторожно, здесь два спойлера

Для Воннегута, очевидно, во всем романе есть только две главные темы — лед-девять и боконизм. С первым все понятно или почти понятно тем, кто еще не дочитал. Въедливая критика ученых, которые, совершая научные открытия, совершенно не задумываются о последствиях. Здесь Воннегут и прав, и не прав одновременно. Я прочитала несколько статей, где его за это не любят, но совершенно напрасно. Он не ненавидел ученых, он ненавидел глупость и жадность, которые превращают открытия в катастрофу — пожалуйста, не путаем.

Куда интереснее разобраться в боконизме. Эта вымышленная религия прямо признает, что вся ее система верований построена на лжи. Это делает боконизм самой честной религией. Чудеса. Сквозной линией она протекает через весь роман. Если с лед-девять все понятно (мы все умрем), то для чего мы столько прочитали о вымышленных истинах — остается загадкой до последнего предложения. Сильно не обольщайтесь, в мире постмодерна прямых ответов нет, но те, которые все же удается получить — гораздо круче всего, что можно представить.

Связь между лед-девять и боконизмом не очевидна, но она есть — она же объясняет и название романа, в котором ни слова о кошках. Воннегут показывает, что мир хаотичен, а человек — существо, отчаянно пытающееся найти в нем порядок, пусть и иллюзорный. Лед-девять мог спасти мир, а в итоге его уничтожил. Боконизм построен на откровенной лжи, в которой, к слову, больше правды, чем во всем мире. Люди сами создают иллюзии и смыслы там, где их нет — так устроено наше мышление, которое также подвергается критике автора.

Ньют Хониккер, сын горе-ученого, рассказывает, как в детстве отец показывал ему игру с нитками и говорил, что это «колыбель для кошки», хотя на самом деле там не было ни колыбели, ни кошки. Это был просто узор из ниток, но Ньют поверил в то, что ему говорят. Колыбель для кошки — то, чего на самом деле нет, но люди продолжают искать смыслы.

Именно поэтому в эпиграфе к роману Воннегут говорит, что все в этом романе — ложь, не верьте ни единому слову, я вам вру, ребята, все истины, подающиеся как истины, на самом деле иллюзорны и стоят не больше, чем узор ниток, не имеющий смысла. Но об этом будет следующий пост🦄

Оставила компуктер на работе, а вторая часть поста про Воннегута взяла и не синхронизировалась с другими устройствами🥲

Но кто мы такие, чтобы расстраиваться из-за мелочей. Пост все равно будет, а сегодня, получается, прекрасная возможность напомнить вам про вот эту восхитительную-замечательную-интереснейшую книгу Гройса