Устроила себе утром пять минут душевного равновесия, которые планирую растянуть до конца недели. Обычно на работу я опаздываю, но сегодня почему-то нет. Это интересное исключение позволило обратить внимание на то, что на работу я иду мимо красивого парка. В нем очень хорошо. Деревья, листочки и никого нет. Очень томно стояла и не думала ни-о-чем. Вообще. Прям совсем.

Хотя, конечно, подумать стоило бы. На этой неделе праздник у моего синдрома самозванца: две лекции и книжный клуб, ура, наконец-то жрем себя по объективным причинам, а не выдуманным. В письме к дочери Фрэнсис Скотт Фицджеральд писал: «В те моменты, когда тебя душит отчаяние, когда тебе кажется, что у тебя ничего не получается и что невозможно ничего сделать, вот знай, дорогая Скотти: только в такие моменты ты по-настоящему идешь вперед». А я склонна доверять Фицджеральду в таких вопросах.

В воскресенье, 10 ноября, в 17:00 устраиваем книжный клуб по роману Джона Стейнбека «К востоку от Эдема»!

«Всё, что я написал ранее, в известном смысле было лишь подготовкой к написанию этого романа» — так сказал Джон Стейнбек о романе «К востоку от Эдема». История двух братьев — своеобразных Каина и Авеля. Каждый из них ищет свой путь в этом мире и постоянно оказывается перед выбором: творить добро или зло — и как же разнятся их дороги.

Семейная сага, построенная на библейской мифологеме, показывающая, что человек — удивительное создание. Полное пороков, лжи, ошибок и неправильных решений. Но человек все еще способен выбирать, какую жизнь ему прожить — в этом, пожалуй, заключен главный смысл великого романа Стейнбека.

📍Место: Sista Feels на Цесаревича (Светланская 72 ст181)

☕️ Вход: любой напиток

Максимум 15 человек
Запись ведется под постом

Сегодня ровно восемь лет, как я начала писать про книги. Ужасно писала. Это даже не отзывы, это просто плохо расставленные буквы. Если бы я тогда знала, что однажды меня будут звать проводить лекции и дискуссии, никогда бы не поверила. Если бы знала, во что перерастет минутный порыв на поделиться, возможно, и не взяла бы на себя такую ответственность.

В воскресенье у нас книжный клуб по главной книге моей жизни. Кажется, почти все места уже заняты. Люди придут, чтобы послушать о том, почему эта книга великая, потому что каким-то образом мне удалось рассказать о ней так, чтобы заинтересовать. Меня это всегда удивляет и пугает одновременно. Что же вы творите. Это значит для меня столько, что я вряд ли когда-то смогу обратить это в слова.

Поэтому сегодня я говорю огромное спасибо. Восемь лет назад я сказала себе, что если найдется хотя бы один человек, которого мой отзыв вдохновит на прочтение книги, значит, все не зря. Сейчас таких людей сильно больше. За все эти годы сильно больше. Не знаю, что там по лимиту доверия, но я продолжу громко и от всего сердца говорить о том, что меня волнует.
Спасибо, ребята, что вы все существуете. Мне невероятно повезло.

Бесконечное «если можешь не писать — не пиши». Что делать, если писать — сейчас необходимость, без которой не получается существовать, но мысли настолько спутаны между собой, что ничего кроме абстракции не выходит. В эту минуту в мыслях преобладает Стейнбек. Я понятия не имею, как собрать воедино все, что я хочу сказать. Это всегда моя главная проблема. Иногда слов недостаточно, они колючие, обрывочные, совсем не настоящие. Бесполезные, безликие, не отражающие даже малый процент того, что в голове на самом деле. Сейчас тоже вот. Как сказать так, чтобы и по существу, и свои мысли выразить? Квест, с которым я не представляю, как справиться.

В какой-то момент терзаний приходит осознание, что дело, кажется, не только в Стейнбеке. В голове полный аврал, я делать ничего не могу. А мне надо! Хотя бы сейчас надо сосредоточиться на книге, ведь мне столькое нужно сказать, столькое выразить, постараться не упустить каждую мелочь, каждую деталь, каждую маленькую буковку. А я где-то вообще не здесь. Я кошка, которая сидит и смотрит в одну точку, а на самом деле вообще не в этой реальности находится.

Я понимаю, головой понимаю, что этот текст — что-то честное и искреннее, большое и настоящее, потому что он пишется сам, я уже не влияю на него. Но, перечитывая, это опять просто набор букв. Никто ничего не понял. Не то что бы это было целью, просто, опять же, хотелось бы научиться выражаться не только метафорами. Это профдеформация от художественных книг, я сильно привыкла, что там ни одного слова буквального, все в каких-то художественных тропах рассказывается.

В общем, на книжном клубе завтра должно быть потрясающе. Я скажу основную часть, а потом уйду в поток сознания, который, я уверена, все прекрасно поймут, потому что говорить на языке книг в этом обществе любится и приветствуется. А со своим собственным потоком сознания попозже разберусь, или вообще не стану.

спасибо всем огромное 💔

«Почти все это произошло на самом деле»

Я уже несколько дней не могу дописать пост про первые строчки. Этот тот случай, когда слов недостаточно. Их, почему-то, всегда недостаточно. Вечная нехватка.

Понимаете, всё дело в первых строчках. Всегда. Если касания не происходит, то шансы стремительно тают. Что-то должно цеплять. Предложение целиком, фраза, слово, что-то должно откликнуться, иначе все пропало. Это неслыханный талант, такому невозможно научиться, сколько ни старайся. Маркес вот, например, король первых строчек. Всегда абстракция, но всегда строгий порядок. Не успев ничего почувствовать к персонажам, мы моментально чувствуем абсолютно все. Каждый всплеск боли, преследующий читателя в романе, всегда будет отсылать к самому первому предложению.

«Пройдет много лет, и полковник Аурелиано Буэндиа, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далекий вечер, когда отец взял его с собой посмотреть на лед»

или, например,

«Так было всегда: запах горького миндаля наводил на мысли о несчастной любви»

Есть в этом какая-то таинственная символика. Не автор пишет роман, это роман про-является при содействии кого-то стороннего. Когда появляется первая строчка, судьба романа уже предрешена.

У меня есть несколько любимых. Мне не нравится «Посторонний» Камю, я не впечатлена «Тошнотой» Сартра и вряд ли меня можно назвать большой поклонницей Воннегута. Но каждый раз, возвращаясь к этим романам, открывая книгу и читая первые строки, мне кажется, что я что-то упускаю. То, что было заложено вначале, должно, обязано было привести меня к чему-то большему. Поэтому я перечитываю — в попытке разгадать код. Такая вот большая сила первых слов.

Помним главное правило жизни: на каждую погоду должна быть определенная книга

Как же я люблю Вулф, просто невыносимо. Каждую строчку

❗️Друзья, к сожалению, я вынуждена перенести сегодняшнюю встречу книжного клуба.

Прошу прощения за то, что в последний момент, увы, всякое случается. Большое спасибо, что записались на встречу и буду ждать всех в следующий раз, о котором сообщу позднее.

Настала пора подумать о том, что я буду почитывать в перерыве между салатами и вечеринками. Вот, например, Йозеф Рот впечатлил.

Что по добрым новогодним книжкам? Снова ничего.

Герой романа Мендл Зингер, вконец измученный тяжелой жизнью, уезжает с семьей из России в Америку. Однако и здесь, словно по библейского Иова, несчастья преследуют его. И когда судьба доводит Зингера до ожесточения, в его жизни происходит чудо…

Снега так и нет. Сил уже тоже. Всегда было интересно понять, что это за люди такие важные, кричащие, что к концу года на них валятся все дела мира. Теперь эти люди — я. Оказалось, они не важные — они взрослые. Количество таблиц стремится к бесконечности, я стремлюсь к снегу и новогоднему печенью, в этом я и бесконечные планерки, конечно, не совпадают. Дело осложняется тем, что в декабре у меня день рождения. Новогоднее настроение с ежегодной порцией экзистенциального ужаса — всегда хороший подарок.

Но это минутное, чаще все-таки тепло. Не на улице, на ней кошмар, я про собственные ощущения. Вчера шла под ливнем — потому что снега так и нет — под красивущую песню, шлёпала по лужам, улыбалась, улыбалась, улыбалась. Вокруг пожары и дедлайны, а вот и пусть. Пришла, свечу зажгла. Потом, конечно, работала до двенадцати ночи, ну и ладно.

Коробки с книгами захватывали пространство, недочитанные собирались в кучу и злобно хихикали, когда я открывала новые — по работе, — снега так и не было, но было что-то такое, за что хотелось ухватиться и сильно сильно порадоваться, даже если тридцать секунд.