Тут лошади начали всхрапывать, рваться с привязи — я подошел к ним и, почувствовав мои руки, они негромко заржали, норовя лизнуть их, и на время успокоились. За ночь я подходил к лошадям много раз — вплоть до того холодного часа, когда все в природе замирает, — и каждый мой приход успокаивал их. В самый холодный час ночи, когда начал мести снег и опустился студеный туман, огонь стал угасать; я собирался выйти за пределы круга, чтобы подбросить дров. Однако в темноте наблюдалось какое-то свечение над снегом; мне стало казаться, будто круговорот снежинок и клубящийся туман принимают форму женщин в длинных одеяниях со шлейфами. Царила зловещая гробовая тишина, лишь лошади негромко ржали и жались друг к другу, словно предчувствуя неладное. Ужас, леденящий кровь ужас стал одолевать меня, но мне удалось взять себя в руки: в пределах своего круга я был в безопасности. И вскоре я уже начал думать, что мои видения — следствие ночи, мрака, усталости и пережитых тревог. Предо мной словно оживали воспоминания об ужасных приключениях Джонатана: снежинки вдруг закружились в туманной мгле, приняв в конце концов облик тех призрачных женщин, которые хотели его поцеловать. Вот и лошади жались друг к другу все сильней и сильней и стонали от страха, как человек от боли. Безумный страх настолько сковал их, что они были не в состоянии бежать, сорвавшись с привязи. Я испугался за мою дорогую мадам Мину, когда эти потусторонние фигуры приблизились и окружили нас. Я взглянул на свою спутницу: она сидела спокойно и улыбалась мне; когда же я двинулся к огню, чтобы поворошить дрова, она схватила меня за руку, потянула к себе и произнесла таким вкрадчивым голосом, какой мне доводилось слышать лишь во сне:

— Нет, нет! Не выходите! Здесь вы в безопасности!

Я повернулся и, глядя ей в глаза, спросил: — А вы? Ведь я за вас боюсь! Тут она тихо и неестественно засмеялась:

— За меня! Чего ж за меня бояться? Уж кому-кому, а мне-то они вреда не причинят.

И пока я размышлял над смыслом ее слов, порыв ветра раздул пламя и осветил красный знак на ее лбу. И тогда — увы! — я понял. А если бы не понял в ту минуту, то понял бы чуть позднее, когда призрачные парящие фигуры приблизились к кругу, однако не переступили освященную границу. Затем они стали материализоваться, и наконец — если только Господь не лишил меня рассудка, потому что я видел это собственными глазами, — передо мной возникли три женщины; именно они хотели поцеловать Джонатана в той злополучной комнате, где он их встретил. Я узнал их гибкие фигуры, блестящие и холодные глаза, белые зубы, пунцовые щеки, сладострастные губы. Их смех звенел в ночной тишине, они улыбались бедной мадам Мине, простирали к ней руки и завораживающе заклинали — их голоса Джонатан описал как невыносимо сладостные, подобные звукам, которые извлекает умелая рука, скользящая по кромке бокала.

— Приди же, сестрица! Иди к нам! Иди, иди сюда!

В страхе я взглянул на мою бедную мадам Мину, и сердце у меня радостно забилось: в ее милых глазах застыли ужас, отвращение, страх, и это придало мне надежду. Слава богу, она еще не принадлежала им. Я схватил лежавшее рядом со мной полено и, держа перед собой облатку, двинулся на них, одновременно приближаясь к костру. Они стали отступать и ужасно при этом хохотали. Я подбросил дров в огонь, и страх покинул меня: мы были защищены от этих дьявольских созданий: я — Святыми Дарами, мадам Мина — магическим кругом, из которого она не могла выйти и в который они не смели войти. Лошади перестали стонать и улеглись на землю, снег мягко укутал их белым покровом. Им тоже больше нечего было бояться.

Так мы дождались зари — ее алый цвет проступил сквозь снежную мглу. Я чувствовал себя опустошенным, испуганным, несчастным, мне стало страшно, но при виде прекрасного восходящего на горизонте солнца я ожил. Как только начало светать, жуткие фигуры растворились в клубах тумана и снега. Полосы прозрачного сумрака двинулись прочь от нас, в сторону замка, и исчезли.

Ближе к рассвету я инстинктивно повернулся к мадам Мине, намереваясь провести сеанс гипноза, но она спала так крепко, что мне не удалось ее разбудить. Попробовал загипнотизировать спящую, но безрезультатно. Наступил день. Все еще боюсь двинуться с места. Развел огонь и подошел к лошадям — все они мертвы…

У меня сегодня много дел, но, пожалуй, подожду, пока солнце поднимется выше: мне придется наведаться в такие места, где солнечный свет, несмотря на снег и туман, должен послужить мне защитой.

Подкреплюсь завтраком, а потом меня ждет ужасная работа. Мадам Мина все еще спит. Слава богу! Сон ее спокоен…

Дневник доктора Сьюарда

На рассвете мы увидели группу цыган, отъезжавших от реки.

Они, окружив со всех сторон длинную арбу, так спешили, точно их преследовали. Падает легкий снег, в воздухе ощущается необъяснимое волнение, возможно, мы сами его излучаем. А может быть, это не волнение, а, скорее всего, чувство безысходности. Вдали слышен вой волков, снегопад гонит их с гор. Опасности подстерегают нас на каждом шагу. Лошади почти готовы, скоро двинемся в путь. Помчимся навстречу смерти. Одному Богу известно, кто, где, когда и как…

Записи профессора Ван Хелсинга, полдень

По крайней мере, я еще в здравом уме. Благодарю Бога за эту благодать, хотя доказательство было ужасным. Оставив спящую мадам Мину в освященном круге, я направился к замку. Там мне пригодился кузнечный молот, который я захватил в Верешти: хотя все двери были открыты, я сбил их с проржавевших петель, чтобы по чьей-нибудь злой воле или нелепой случайности они не захлопнулись, а я не оказался взаперти. Горький опыт Джонатана сослужил мне службу. Хорошо помня его записи, я нашел старую часовню: тут-то мне и предстояло потрудиться. Воздух внутри был тяжелым. Мне почудился запах серы, от которого временами кружилась голова. То ли у меня шумело в ушах, то ли вдали и вправду послышался вой волков. Тогда я подумал о бедной мадам Мине, и ужасная дилемма встала передо мной.

Я не рискнул взять ее сюда, а оставил в недоступном вампирам круге, но волк-то мог войти в него! И все-таки я решил закончить свое дело здесь, а в остальном положиться на Божью волю. По крайней мере, бедной женщине грозит лишь смерть и последующее искупление. Итак, я сделал за нее выбор. Если бы речь шла обо мне, выбор был бы легким: я бы предпочел утробу волка могиле вампира! И я продолжил работу.

Зная, что здесь должно быть по меньшей мере три обитаемых гроба, я начал искать и искал до тех пор, пока наконец не нашел один. В нем спала женщина — сном вампира, полная жизни и столь сладострастно-прекрасная, что я невольно содрогнулся: неужели мне придется убить ее? О, я уверен, у многих мужчин, намеревавшихся до меня исполнить подобный ритуал, в последнюю минуту могла дрогнуть рука и сдавали нервы. Они медлили, откладывали, оттягивали, пока наконец красота и прелесть порочного «живого мертвеца» не сковывали их по рукам и ногам. Но вот солнце скрывалось за горизонтом, и вампир просыпался, а человек все стоял и стоял. Прекрасные глаза восхитительной женщины открывались и смотрели с любовью, сладострастные губы вытягивались для поцелуя, и — мужчина слаб! — в объятиях вампира оказывалась новая жертва, пополнявшая страшные, безжалостные ряды «живых мертвецов»!..

Соблазн, наверное, действительно очень велик, если даже меня взволновало это существо, хотя оно и лежало в гробу, изъеденном временем, в пыли, копившейся веками, окутанное ужасным смрадом, царившим во всех убежищах графа. Даже меня это зрелище взволновало — меня, Ван Хелсинга, — несмотря на мою цель, решимость и ненависть; возникло желание еще немного помедлить, парализовавшее мою волю. Возможно, сказалось недосыпание и что-то гнетущее в воздухе — меня стал одолевать сон: я словно спал с открытыми глазами, постепенно поддаваясь сладостному очарованию. Но тут сквозь снежное безмолвие пробился протяжный, негромкий, горестный крик, пробудивший меня, как звук горна. Это был голос моей дорогой мадам Мины.

Тогда силы вернулись ко мне, и я занялся своим ужасающим делом. Открывая подряд крышки гробов, я нашел еще одну сестру — брюнетку. Я не стал мешкать и смотреть на нее, как на ее сестрицу, чтобы не поддаться ее дьявольскому очарованию, и продолжал поиски, пока наконец в большом высоком гробу, сделанном явно для самой любимой женщины, не обнаружил еще одну — белокурую сестру, которую я, как и Джонатан, уже видел возникающей из частиц тумана. От нее невозможно было оторвать глаз — она казалась столь ослепительной, столь утонченно-чувственной, что во мне проснулся мужской инстинкт, побуждающий любить и защищать женщин; от невольного волнения голова закружилась. Но, слава богу, вырвавшийся из глубины души крик моей дорогой мадам Мины еще звучал в моих ушах. И, прежде чем чары блондинки успели полностью парализовать мою волю, я ревностно принялся за свою жуткую работу. После осмотра всех гробов в часовне стало ясно: кроме этих трех, других «живых мертвецов» здесь нет, тем более что и прошлой ночью нас окружили только они. Особняком стоял гроб колоссальных размеров, он был величественнее остальных и необычайно изысканной формы. На нем значилось лишь одно-единственное слово:

ДРАКУЛА

Итак, вот оно, логово нежити — короля вампиров, которому столь многие хотели воздать по заслугам. Ожидаемая пустота гроба говорила сама за себя. Прежде чем — в результате моей черной работы — вернуть этим женщинам их подлинный облик, я положил в гроб Дракулы облатку и тем самым навсегда преградил ему путь туда.

Затем приступил к выполнению тяжкого долга, преодолевая страх и опасения. О, если бы речь шла хотя бы об одной… Но три! Трижды проходить через один и тот же кошмар! Раз уж это было так ужасно в случае с милой мисс Люси, чего же можно ожидать от этих незнакомок, переживших века, обретших силу с течением времени; будь у них возможность, как бы они боролись за свои оскверненные жизни…

О мой друг Джон, это была работа мясника. И если бы не мысль о двух наших женщинах — той, умершей, и этой, живой, над которой нависла такая опасность, — я бы не смог довести дело до конца. Дрожь не оставляет меня до сих пор, хотя, слава богу, мои нервы выдержали. Если бы я не увидел выражения покоя и последующей радости на лице первой женщины перед ее обращением в прах, мгновение торжества души, то не смог бы продолжить эту бойню. И не смог бы вынести пронзительного визга, когда вбивал кол в сердце; вида корчащегося в муках тела и кровавой пены на губах. Я бы в ужасе бежал и не довел бы дело до конца.

Но теперь всё позади! Эти бедные души — теперь я могу оплакивать их, думая о том, что им пришлось пережить, и вспоминая промелькнувшее на их лицах выражение блаженного покоя перед превращением в пригоршню праха. Друг мой Джон, едва мой нож отсекал им головы, как их тела начинали распадаться и рассыпались в пыль, будто смерть, которая должна была наступить несколько веков назад, наконец настигла их и сразу же громко возвестила: «Я здесь!»

Прежде чем покинуть замок, я так запечатал все входы, чтобы граф уже никогда не смог войти в него «живым мертвецом».

Когда я вернулся в круг, мадам Мина спала, она проснулась и, увидев меня, вскрикнула, видимо, в знак сочувствия тому, что выпало на мою долю:

— Скорее! Покинем это ужасное место! Пойдемте навстречу моему мужу, я чувствую, он уже близко.

Она была такой худой, бледной, слабой, но ее ясный взгляд излучал энергию.

Я не огорчился из-за ее бледности и болезненного вида, кошмарные воспоминания о безмятежно спящих румяных сестрицах были еще слишком свежи.

Итак, с верой и надеждою, хотя и не без страха, мы идем в восточном направлении навстречу друзьям и ему, как сказала мне мадам Мина, — она это точно знает.

———
Поделиться впечатлениями в чате.

6 ноября
Навстречу мужу

Дневник Мины Гаркер

День уже клонился к вечеру, когда мы с профессором отправились на восток, оттуда, как я знаю, должен появиться Джонатан. Дорога шла круто под гору, но мы брели медленно, сгибаясь под тяжестью пледов и теплых вещей, — без них просто невозможно было обойтись в такой холод и снег. Пришлось также взять и провизию — ведь мы были совсем одни, в окружавшей нас снежной мгле не наблюдалось никаких признаков жилья.

Пройдя около мили, я устала от тяжелой дороги и села отдохнуть. Оглянувшись, увидела на фоне неба четкий силуэт графского замка, венчавшего вершину того утеса, у подножия которого мы находились, — отсюда открывался чудесный вид на Карпатские горы, расположенные, как казалось, гораздо ниже. Замок предстал перед нами во всем своем величии, он располагался выше нас на тысячу футов — на самом краю пропасти, с разных сторон отделявшей его от соседней крутой горы. Местность была дикой и таинственной. Вдали слышался приглушенный пеленой снегопада вой волков, и, несмотря на расстояние, он не мог не вызывать страх. Судя по тому, как профессор Ван Хелсинг осматривал окрестности, я поняла, что он ищет безопасное место, куда мы могли бы укрыться в случае нападения. Каменистая, припорошенная снегом дорога по-прежнему вела вниз.

Вскоре профессор жестом подозвал меня — я подошла к нему. Он нашел замечательное место — нечто вроде естественной пещеры в скале ; ее вход, ограниченный двумя валунами, напоминал дверной проем. Ван Хелсинг взял меня за руку и ввел внутрь.

— Ну вот, — сказал он, — здесь вы будете в безопасности, а если нагрянут волки, я смогу разделаться с ними по очереди.

Он принес наши меха, приготовил мне уютное ложе и, достав еду, стал уговаривать поесть. Но я не могла проглотить ни кусочка, и, как бы ни хотела сделать ему приятное, пересилить себя не удалось. Профессор очень расстроился, но не сказал и слова упрека. Вытащив из футляра бинокль, он поднялся на скалу, стал вглядываться в даль и вдруг воскликнул:

— Посмотрите! Мадам Мина, скорее! Взгляните!

Я подскочила к нему и встала рядом, а он протянул мне бинокль и показал, куда смотреть. Неистово кружился густой снег, потому что подул сильный ветер. Однако временами снегопад стихал, и тогда можно было разглядеть как окрестности, так и отдаленную местность. С нашей высоты даже сквозь снежную пелену угадывалась извивающаяся черная лента реки, а навстречу нам, уже довольно близко — я удивилась, как это мы не заметили их раньше, — мчалась группа всадников. Они сопровождали арбу, которая, виляя, словно собачий хвост, подпрыгивала на ухабах неровной дороги. Фигуры всадников четко вырисовывались на снежном фоне, и, судя по одежде, это были жители деревень или цыгане.

На повозке я увидела большой прямоугольный ящик. Сердце у меня ёкнуло — я почувствовала приближение развязки. Наступал вечер, и я прекрасно понимала, что существо, находившееся в ящике, на закате обретет свободу и, приняв один из своих многочисленных обликов, вновь ускользнет от нас.

В тревоге я повернулась к профессору — к моему изумлению, его не оказалось рядом. Он был уже внизу — обвел скалу защитным кругом, таким же, как и тот, что уберег нас минувшей ночью. Закончив дело, он поднялся ко мне и сказал:

— По крайней мере, так вы будете защищены от него!

Ван Хелсинг взял у меня бинокль; тут как раз снегопад на время прекратился, и все стало ясно видно.

— Обратите внимание, — произнес профессор, — как они гонят лошадей, скачут во весь дух. — Помолчав, он глухо добавил: — Хотят успеть до захода солнца. Как бы мы не опоздали. Да поможет нам Бог!

Снова пошел густой снег и скрыл всю округу из виду. Но скоро он прекратился, и Ван Хелсинг опять припал к биноклю, рассматривая равнину.

— Смотрите! Скорее, скорее! — вдруг закричал он. — С юга несутся два всадника. Это, должно быть, Куинси и Джон. Возьмите бинокль! Взгляните, пока снег еще не мешает.

Я посмотрела и увидела, что всадниками, вероятно, действительно были доктор Сьюард и мистер Моррис. Во всяком случае, не Джонатан. В то же время я знала, что он уже где-то недалеко. Оглядевшись, я заметила еще двух всадников, мчавшихся во весь опор с северной стороны, и сразу же поняла, что один из них — Джонатан, а вторым, конечно, был лорд Годалминг. Они тоже преследовали повозку. Когда я сказала об этом профессору, он от радости по-мальчишески вскрикнул и внимательно следил за развитием событий, пока вновь не повалил снег. Потом он зарядил винчестер и прислонил его к валуну при входе в наше убежище.

— Они уже вот-вот сойдутся, — пояснил он. — Скоро придется столкнуться с цыганами, а их много.

Я приготовила револьвер; вой волков стал громче — они явно приближались. Когда вьюга вновь поутихла, мы вновь по очереди приникали к биноклю. Невероятно: у нас тут шел снег, то и дело налетала метель, а там, дальше, ярко сияло солнце, клонившееся к вершинам дальних гор. Оглядывая окрестности, я заметила на снегу движущиеся темные точки: волки — поодиночке, по двое, по трое или большими стаями — сбегались со всех сторон, почуяв добычу.

Минуты ожидания казались вечностью. Сильные порывы ветра взметали снег, порой ничего не было видно даже на расстоянии вытянутой руки, но иногда завывающий ветер очищал пространство, все прояснялось, и мы могли обозревать округу. Последнее время мы так часто наблюдали рассвет и закат, что уже довольно точно предвидели их; вот и сейчас было ясно, что солнце скоро скроется. Трудно было поверить, что мы провели в нашем скалистом убежище менее часа, когда на горизонте с разных сторон возникли всадники и стали стремительно двигаться в нашем направлении. Тут сильный, порывистый ветер с севера разогнал мрачные тучи, и теперь падал редкий снег. Мы беспрепятственно наблюдали и за преследователями, и за преследуемыми, которые, казалось, не замечали погони или не обращали на нее никакого внимания, однако, когда солнце спустилось еще ниже — к вершинам гор, стали как бешеные хлестать лошадей.

Расстояние между всадниками, а также между ними и нами сокращалось. Мы с профессором затаились на нашей скале, держа оружие наготове. Я видела, что Ван Хелсинг собран, сосредоточен и полон решимости не пропустить цыган. О нашем присутствии никто даже не подозревал.

Вдруг два голоса прокричали:

— Halt!

Один — голос моего Джонатана, крайне взволнованный; другой — мистера Морриса, прозвучавший спокойно и решительно, как приказ. Цыгане, скорее всего, не знали немецкого, но тон, которым была произнесена команда, исключал всякие сомнения относительно ее смысла. Они невольно придержали коней, и тут же их нагнали лорд Годалминг и Джонатан с одной стороны, а с другой — доктор Сьюард и мистер Моррис.

Вожак цыган, смуглый красавец, сидевший в седле как влитой, — настоящий кентавр! — помахал им и резко что-то крикнул; видимо, велел своим товарищам гнать дальше, потому что цыгане хлестнули лошадей — и те рванулись вперед. Тогда наши мужчины вскинули винчестеры и недвусмысленно потребовали остановиться. В то же мгновение мы с профессором Ван Хелсингом выглянули из-за камня, направив на цыган оружие. Видя, что они окружены, цыгане натянули поводья и остановились. Вожак что-то сказал им — и они, вынув ножи и пистолеты, приготовились к нападению. Все это произошло в считаные секунды.

Затем вожак выехал вперед и, указав сначала на солнце, опускавшееся за холмы, потом — на замок, что-то произнес, я не разобрала, что именно. Тогда четверо наших мужчин быстро спешились и бросились к повозке. Наверное, мне следовало бы испугаться, ведь Джонатан подвергался такой опасности, но азарт схватки, видимо, подействовал и на меня — я испытывала не страх, а лишь неистовое, непреодолимое желание что-нибудь сделать.

В ответ на реакцию с нашей стороны цыганский вожак отдал какое-то приказание, которое его люди с необычайным усердием бросились, толкая друг друга, исполнять и мгновенно окружили арбу. Я видела, что Джонатан с одной стороны, а Куинси — с другой пытаются прорваться к повозке сквозь живое кольцо: они явно стремились завершить дело до захода солнца. Казалось, ничто не могло ни помешать им, ни тем более остановить их: ни наведенные на них пистолеты, ни сверкающие ножи, ни вой волков позади, как будто рассчитанный на то, чтобы отвлечь их внимание.

Стремительность и безоглядная решимость Джонатана, похоже, вызвали благоговейный страх у цыган, они невольно пропустили его.

В мгновение ока он вскочил на арбу и с невероятной, неведомо откуда взявшейся силой поднял огромный ящик и швырнул его на землю. Тем временем мистеру Моррису пришлось силой пробиваться сквозь кольцо цыган. Я, затаив дыхание, следила за Джонатаном, не упуская из виду и мистера Морриса, который отчаянно рвался вперед; я видела, как ножи цыган, сверкнув, взметнулись и вонзились в него. Продолжая ловко отбиваться ножом Боуи, мистер Моррис — мне даже показалось, что он вышел из схватки целым и невредимым, — приблизился к Джонатану, который уже соскочил с арбы, и тут только я увидала, что мистер Моррис прижимает левую руку к боку и кровь струится у него между пальцев. Однако, несмотря на рану, он бросился на помощь Джонатану. Тот отчаянно пытался своим гуркхским ножом приподнять крышку ящика с одной стороны, а мистер Моррис ножом Боуи стал делать то же самое с другой. В результате их усилий скрипнули вырванные гвозди, крышка поддалась и была отброшена.

К этому моменту цыгане под прицелом винчестеров оказались во власти лорда Годалминга и доктора Сьюарда и прекратили всякое сопротивление. Солнце уже почти коснулось горных вершин, и тени людей четко вырисовывались на снегу. Я увидела графа. Он лежал в своем ящике — в земле, после резкого падения с арбы слегка присыпанный черными комьями. На его мертвенно-бледном, как у восковой куклы, лице выделялись зловеще красные глаза, в которых тлело хорошо мне знакомое выражение ненависти; они были прикованы к заходящему солнцу, в них уже сверкнуло торжество… Но в тот же миг в руках у Джонатана блеснул кинжал, он взмахнул им — я вскрикнула, кривое лезвие рассекло вампиру горло; и почти одновременно мистер Моррис ножом пронзил ему сердце.

И тут на наших глазах произошло невероятное: в одно мгновение тело графа рассыпалось в прах и исчезло. Но перед этим на его лице появилось выражение несказанного покоя — в течение всей своей последующей жизни я буду радоваться этому, ибо и представить себе не могла такое благостное выражение на этом страшном лице.

Замок Дракулы четко вырисовывался на фоне багряного неба, и в последних солнечных лучах был ясно виден каждый камень полуразрушенных зубчатых стен.

Цыгане, посчитавшие нас виновниками необъяснимого исчезновения покойника, не говоря ни слова, развернулись и поскакали прочь, явно опасаясь за собственные жизни. Те, у кого не было лошадей, вскочили на арбу и крикнули всадникам, чтобы те их не бросали. Волки, уже отошедшие на порядочное расстояние, последовали за цыганами. Мы остались одни…

Мистер Моррис прилег на землю, опираясь на левый локоть и все так же держась за бок; кровь по-прежнему струилась у него сквозь пальцы. К нему бросились оба доктора и я, более не удерживаемая освященным кругом. Джонатан встал на колени подле раненого, тот положил ему голову на плечо и, со вздохом, собрав все силы, взял меня за руку той рукой, что была не испачкана кровью. И прочитав на моем лице душевную боль и тревогу, он улыбнулся мне и сказал:

— Я более чем счастлив оттого, что смог помочь вам! О господи! — вдруг вскрикнул он, стараясь приподняться и указывая на меня. — Ради этого стоило умереть! Взгляните! Взгляните!

Солнце теперь достигло вершины горы, и его красноватый отблеск падал мне на лицо и окрашивал его в розовый цвет. Охваченные единым чувством, мужчины опустились на колени, и проникновенное «Аминь» вырвалось у них, когда они посмотрели туда, куда им указывал мистер Моррис.

— Слава богу, все было не напрасно! — воскликнул умирающий. — Посмотрите! Её лоб чище снега! Проклятие снято!

И, к великому нашему горю, этот благородный человек тихо скончался с улыбкой на устах…

———
Поделиться впечатлениями в чате.

ЭПИЛОГ
Решил отправить сейчас, а не через 7 лет

Семь лет минуло после тех тяжких испытаний, и некоторые из нас, в конце концов, обрели счастье, соразмерное пережитым страданиям. Нас с Миной радует то, что наш сын родился в годовщину гибели Куинси Морриса. Мина видит в этом глубокий смысл и, я знаю, втайне надеется, что сын унаследует храбрый дух нашего друга. Его полное имя включает в себя имена всех наших друзей, но между собой мы называем его Куинси.

Этим летом мы вновь побывали в Трансильвании и проехали по тем местам, которые по-прежнему вызывают в нас живые и ужасные воспоминания. Теперь очень трудно поверить в реальность того, что мы некогда видели своими глазами и слышали своими ушами. Не сохранилось никаких следов происшедшего. Лишь замок, как и прежде, возвышается над пустынной местностью.

Вернувшись домой, мы вспоминали прошлое, испытывая при этом светлую печаль; лорд Годалминг и доктор Сьюард женились и счастливы. Я достал дневниковые записи и весь тогдашний архив из сейфа, в котором они хранились с тех пор, как мы возвратились в Англию семь лет назад. Поразительно, но среди всех этих материалов едва ли найдется хоть один настоящий документ — ведь практически это дневники Мины, доктора Сьюарда и мои, а также записи профессора Ван Хелсинга; в основном — стопки машинописных страничек, за исключением поздних заметок. Даже если у нас возникнет желание кому-нибудь их показать, вряд ли их воспримут как неопровержимые доказательства той немыслимой истории, итог которой подвел, посадив нашего сына к себе на колени, профессор Ван Хелсинг:

— Не нужно никаких доказательств, мы не требуем, чтобы нам верили! Но когда-нибудь этот мальчик узнает, какая смелая и благородная женщина его мать. Он уже познал ее доброту и любовь, а позднее поймет, за что так любили ее друзья, столь многим рисковавшие ради нее.

Джонатан Гаркер

———
Поделиться в чате впечатлением от прочитанной книги.

Книга закончилась! Обратная связь, статистика, будущее
Соскучились по Ренфилду?

Всем привет!

На этом Календракула 2025 заканчивается.

Спасибо всем, кто читал, комментировал, ставил лайки. Мне понравилось! Ну, проект понравился, книга — не очень :)

А вам? Расскажите, что думаете, вот здесь, пожалуйста (https://forms.gle/xrJj3jW5PWKcSbCY9). В конце ссылка тоже будет.

Там же можно отметить, что вы хотите читать и другие книги в таком же режиме. Клянусь, если продолжим, следующая книга будет лучше.

Пока не знаю, буду ли я повторять Календракулу, но, на всякий случай, отправьте своим друзьям ссылку, чтобы они записались на следующий прогон:

https://calendracula.ru

Пончики
Если вдруг вам понравилось настолько, что вы хотите, чтобы я купил себе пива продлил домен Календракулы, мне можно задонатить тут в рублях или тут в других валютах.

Это совершенно необязательно. Но спасибо, если сделаете — времени на это уходит довольно много:)

Статистика
Главную статистику предоставил substack, через который я отправлял письма: у Календракулы вновь ноль платных подписчиков.

Почта

Статистику сильно портят читатели с прошлого года — не удаётся точно посчитать статистику чтения, но вот грязные данные.

Всего в 2025 рассылку начали получать 413 человек (включая 349 человек с прошлого года). За время книги отписались 85 человек, и это письмо отправилось 328 людям.

Падение в открытие писем было такое:
* Первое письмо прочитали 26% подписчиков, затем резко упали до ~20%
* Открытия колебались в районе 20%, пока в начале сентября не появился Ван Хелсинг, после чего прочтения упали до ~15%.

Телеграм-канал

Не замерил, сколько было в самом начале, но с начала августа количество подписчиков упало с 210 до 177 подписчиков. У постов около 40% просмотров. Кажется, что Телеграм канал читают лучше!

У 30% читателей канал не замьючен.

Телеграм-чат

Книгу обсуждали 86 человек (в прошлом году — 87, вот это постоянство!).

В этом году обсуждения мне понравились значительно меньше — почему-то никак не удавалось запустить обсуждение длиннее нескольких сообщений. А в прошлом году получилось.

Это противоречит моему убеждению, что эксперименты на случайных группах людей не должны давать статистически значимые разные результаты.

Я даже попытался запускать обсжудения самостоятельно, добавив «Вопросы для читателей», но помогло незначительно.

В итоге, в прошлом году было много смешного, а в этом — мало. Почему, и что с этим делать — я не знаю. Но пока желание продолжать подупало.

Закрытая телеграм-группа, где я собирал лучшие шутки

В ней был и есть один читатель, зато собрано очень много шуток. За неимением новых, пересылал старые в новый чат.

Что дальше?
Не знаю, будет ли повтор Календракулы, но хочу в следующем году запустить другую книгу, покороче. Это пока неоформленное неконкретное желание, поэтому ничего не обещаю. Но напишу об том сюда тоже, поэтому пока можете не отписываться :)

Благодарности
Спасибо всем, кто додержался до конца. Вас мало, вы сильные духом :)

Спасибо всем, кто участвовал в обсуждении и комментировали — вы давали проекту жизнь.

Спасибо Андрею Гейну. Если бы Андрей не помог мне захостить бота, который писал посты в телегу, я бы с ума сошёл.

И ещё раз call to action
Расскажите, что думаете, вот здесь, пожалуйста (https://forms.gle/xrJj3jW5PWKcSbCY9).

Поделиться с друзьями: https://calendracula.ru

Привет!

Уже в это воскресенье Джонатан Гаркер должен отправиться из Мюнхена в Вену, затем в Будапешт, и далее в сторону перевала Борго. Ну, вы в курсе.

Я долго не знал, хочу ли делать снова, поэтому решил вот как: если минимальными усилиями наберётся 150 читателей, мы снова это всё запустим :)

Сейчас есть 35! (это на 25 больше, чем ровно год назад)

Если вы не дочитали, и хотите попробовать ещё раз, подписывайтесь тут: calendracula.ru

Если вы дочитали и вам понравилось, скиньте друзьям: calendracula.ru

В этом году можно сразу подписаться в телеге: t.me/calendracula2026