— Селена, ты знаешь, за что тебя арестовали и почему сейчас ведут на казнь? — громогласный голос кардинала раздался над площадью.

Толпа загудела, выкрикивая бранные слова на стоящую с высоко поднятой головой подсудимую.

— Вы обвиняете меня в колдовстве, — спокойно и бесстрашно ответила она.

— Ты признаешь свою вину? Хочешь покаяться? Или есть последние слова?

— Я могу лишь признать то, что доверилась не тому, — сжав челюсть, Селена вперила полный злобы взгляд в человека, чьи руки ещё вчера сжимали в объятиях, дарили ласку и были самыми родными…

Фридрих стоял чуть поодаль, не зная, куда деть глаза, ведь посмотреть на любимую, которую он предал ради долга — не смел.

Селену привязали к столбу и стали поджигать нижний ярус дров. Пламя активно и жадно обхватывало поленья, подбираясь всё ближе к ступням, но она не двигалась, только пристально смотрела на него. Фридрих не выдержал, дёрнулся в сторону любимой, но стальная хватка на запястье не дала сделать и шага.

— Не дури, сынок, — кардинал оказался рядом слишком быстро, — она ведьма и заслужила это суд.

Фридрих закрыл глаза, сделал глубокий вдох, а после поднял голову и посмотрел на Селену.

Его сердце сжималось в агонии от осознания происходящего.

Её сердце наполнялось гневом и ненавистью.

Его взгляд был полон раскаяния и сожаления.

В её взгляде плясали черти, вызывая ужас окружающих.

Он упал на колени, прося прощения и молясь за её душу.

Она гордо смотрела сверху вниз, зная, что позже отомстит.

Пламя поднималось выше, языками поглощая все больше пространства, съедая ноги. Селена не проронила ни одной слезы. Всё горе было оставлено в камере, где она вырвала из кровоточащей груди осколки разбитого сердца, где она похоронила ту часть своей темной души, что была так глупа и позволила ей влюбиться, довериться, наивно пологая, что инквизитор предаст церковь, выберет её, их любовь.
Фридрих поднялся с колен и смотрел на ту, что дарила счастье, что готова была подарить ему дитя. Он перевел взгляд на свои руки, ему мерещилась на них кровь самого дорогого человека.

— Что я наделал, — произносил одними губами, — это же моя девочка.

Воспоминания атаковали мозг, как рой саранчи, съедая заживо и без того умирающую душу. Вот он видит, как несёт её на руках, вот они лежат в кровати, вот она одаривает его поцелуями… А потом признается… Подозревал ли он Селену в колдовстве? Конечно. Но слышать правду не был готов.

Пламя объяло уже почти всё тело, выжигая в сознании ведьмы имя предателя, оставляя в воспоминаниях Фридриха горе утраты.

Он крестился и продолжал молиться за душу Селены.

Она улыбалась, зная, что сможет вернуться и отомстить всем причастным…