У Алексея Арестовича, тем временем, вышла новая программа:

"Резников (Министр обороны Украины) специально просил передать к этому интервью. Он сказал — Лёша скажи следующее. Я спросил его — Точно можно? Он сказал следующее. Они на Рамштайне все пожимали руки, все. И говорили, пожалуйста, добейте гадину. Шведы добавляли — „за Полтаву“, французы добавляли — „за Бородино“ и т.д. и т.д.
— Немцы молчали?
— Немцы молчали, но подмигивали, как бы. Добейте. Они просто говорят — наконец-то вы с ними покончите. Сделайте! Давайте вместе это все сделаем!"

Тут мосье Люсьен дышит чаще, чем обычно (а это сложно). Дело в том, что никакого "Бородино" во французской традиции нет. А есть "Битва на Москве-реке", и в тамошней историографии она проходит по разделу "лё перемога" — что формально, если брать сражение отдельно, таковой и является. А вот "за Красное", "за Березину" и вообще-то "за Париж" звучало бы куда более убедительно. Так что — Люся, Люся, я боюся.

Но що маємо то маємо. И само коллективное европейское намерение, пусть и переданное через подобный источник, я бы трактовал как вполне серьезное. Так, на всякий. Или без всяких, что куда более правильно.

Что-то подсказывает, что флаг Плесского городского поселения придётся менять…

12 августа я ставлю этот текст: https://iz.ru/news/555375

Хм, если бы просто "к реактору". Реакторов этих там, Дмитрий Анатольевич, не один, а шесть. Крупнейшая АЭС в Европе — как раз Запорожская и есть.

Почему, собственно, гопак с ракетами — посылаемыми из города Никополя, насколько можно понять —

и перерастает в настоящую дилемму вагонетки. Или сделать луну из Никополя — или, не дай бог, подставить под радиацию людей. Миллионы. Если не десятки миллионов. Как ветер распорядится, в случае чего.

Причем ветер может и на Европу. Западную. Запросто. Но сначала — Энергодар. 50 000 человек. Из них 11 тысяч — сотрудники АЭС.

Вот это — Никополь или ядерная катастрофа — и есть настоящая теорема этики. Не дай бог кому-то перед ней очутиться. А тем более — быть призванным ее решать.

Вспоминается старинный анекдот времён укрупнения регионов — о том, почему не состоялось обьединение Мордовии и ЕАО. Нет, не из-за отсутствия общих границ — Кабардино-Башкирской республике это не помешало. Нет ещё раз, не спрашивайте.

Но какие балбесы, а.

Но позорище

В только что сданной книге — да, я перевела заново If We Were Villains М.Л. Рио, называться будет "Словно мы злодеи", цитата из монолога Эдмунда именно в этом переводе (так у Кружкова, например) в качестве заглавия удачнее... в общем, скоро выйдет — так вот, в только что сданной книге пришлось переводить много Шекспира. Заново, потому что герои чаще всего обыгрывают буквальный смысл шекспировского текста, а у нас, например, dear saint Ромео, обращённое к Джульетте, по понятным причинам мальчику не скажешь. Так можно Шекспира перевести, как слона съесть — кусочек за кусочком, и про "Генриха V" я всерьёз подумываю, но сейчас не о том.

Эдгар, бросая вызов Эдмунду, называет его toad-spotted traitor. Формула очень шекспировская, где все элементы друг друга подсвечивают дополнительным рефлексом: жаба пятнистая, предательство пятнает, предатель злодеяниями своими запятнан так, что на жабу гадкую похож — но при этом "запятнан /предательством, как жаба" (есть у нас такой перевод) не работает, потому что жаба-то никого не предавала, за что её.

Момент, когда всерьёз завидуешь Гнедичу с его "звуконогими конями" и всеобщим любимцем "шлемоблещущим Гектором". Как бы хорошо было написать "пятнистожабый", а.

Не "жабопятнистый", нет, актёрам это вслух говорить.

Наблюдая танец жок — это такие молдавские национальные передвижения — вокруг российского газа,
— нельзя не напевать, хотя бы про себя:

И я застыну
Выстрелю в Спыну

Подождите, если США "отвергают результаты возможного референдума" в Донбассе — то есть, любые,

— значит, возможное голосование против присоединения к России тоже будет Америкой отвергнуто?

Впрочем, все критяне лжецы, как говорил один критянин. Видимо, из города Крит, штат Небраска.

— А ху-ху — не хо-хо! — заблаговременно уточнила японская сторона.

Йошкар-Ола — одна из столиц самопроизрастающего язычества. Настолько непроизвольного, что даже новоделы, фольклорные коллективы и руки с телефонами превращаются в черт знает что.

Из серии "Полезные советы":

если кто-то в вашем присутствии путает Йошкар-Олу, Нарьян-Мар, Улан-Удэ и Кызылорду —

не спешите ржать. Может статься, что невежественный долбоеб — это как раз вы.

"В Европе холодно. В Италии темно"

— так Осип Мандельштам в 1933 году описывает некоторые реалии 2022 — 2023 гг.

То есть, не все.

Плодотворная дебютная идея. Джину, стало быть, в итальянский парламент. Во Франции — Брижит Бардо, вообще молодайка 87 лет. Сэру Йену Маккеллену, Великобритания — 83; и т.д.

Хуже, чем один хреновый артист среднего возраста на востоке Европы, уже не будет. А красиво — очень может быть.

У меня такое впечатление, что происходящее - последний бой XX века. Лоллобриджида в роли политика, Хабермас в роли комментатора текущих событий. Хабермас! Боже мой, мне почти 50, я его для семинара на истфаке конспектировал в 93-м, что ли, году! Или 92-м. 30 лет назад он считался модным современным философом!
Гляди-ка, жив и бьет хвостом. И даже не глупости говорит, а нечто разумное.

https://t.me/aksinia_blognews/2565

Ну что ж, серия под названием "Мирное лето 22-го" — начинается.

Первая заметка — конечно же, Донецк. Для которого мне сложнее всего было найти правильную интонацию. И я не знаю, удалось ли ее найти — чтобы и без постоянного застывшего на лице наблюдателя мужества, и без "смотрите, их бомбят, а они так вкусно кормят!" Хотя мужества у самого Донецка — в избытке, и прямая спина у города — на зависть иным аристократам.
И то, как достойно, разнообразно и полнокровно идёт под ракетными обстрелами мирная жизнь, ничего, кроме восхищения, вызвать не может.

Но нужно что-то одно. Показывающее Донецк здесь и сейчас — и вбирающее в себя по возможности всё и сразу. И ещё чтобы каждый мирный житель за пределами столицы ДНР примерил происходящее на себя — по возможности без щелчка, в одно касание.

Короче, Донецк эти полгода живёт без воды в трубах. Практически на одном подвозе.

"- Ура, ловим дождь! – прерывает разговор о проблемах водоснабжения Людмила, жительница Донецка. И тут же, с первыми каплями, скрывается в своем подъезде, сопровождаемая сыном Мишей.

Воду в ее доме дают раз в три дня, то есть, по идее – завтра. Но до Людмилиного пятого этажа доходит не всегда. Есть, конечно, врезки в трубу на первом – чтобы в каждый «водный день» вставать в очередь, набрать «на сколько есть сил» и утянуть набранное на пятый, в несколько приемов...

А ливень, первый за несколько недель в Донецке – это нежданный «водный день». На балконах и подоконниках появляются ведра и тазики. А из окон девятиэтажки высовываются палки с небольшими ведерками из-под солений или майонеза.

Среди дождевых хитростей Донецка – сложные конструкции с пластиковыми желобами.

Укрепленные на окнах полуторалитровые бутылки, разрезанные вдоль и поставленные под углом – чтобы больше ловило и надежнее стекало...

На следующий день Людмиле, Мише и их соседям дадут воду – хотя бы на первый этаж, если не прилетит по трубам, насосам либо электричеству. И цистерна, конечно, рано или поздно приедет – не прямо к подъезду, так по соседству. И в котельную, что неподалеку, воду привезут. И в городе, если что, можно раздобыть – зайдя в школу и отстояв очередь к голубому резервуару, наполняемому по заявке в МЧС.

Но ливень в Донецке, если его правильно поймать, приносит воду прямо домой. И почти что через кран".

https://vz.ru/society/2022/8/14/1172582.html

Надеюсь, что хоть что-то мне удалось.

Юра Васильев — о воде в Донецке.

Для москвича «дали воду» или «отключили воду» — это про горячую. В Донецке речь о воде вообще — горячей тут не видели с самого начала СВО.

О чем бы дончане ни начали говорить — разговор рано или поздно свернёт к воде. Когда в последний раз, сколько, что там с Верхнекальмиусской станцией.

Принято говорить, что «кто не был — тому не понять». Но текст Юры как раз позволяет понять, не побывав.

https://vz.ru/society/2022/8/14/1172582.html

Сферически в вакууме терзаемым засухой европам можно было бы посочувствовать. Можно было бы, если забыть, что с самого февраля Донецк, и далеко не он один, выживает практически без водопровода. Терзаемым засухой бюргерам до бед Донецка, хоть этой, хоть любой другой, дела нет. Но виновников этих бед они в массе продолжают поддерживать во всех их начинаниях, какими бы насквозь преступными они ни были.

Вот по меньшей мере за это пусть и терпят - и все, что есть, и подавно все, что будет. И ни капли сочувствия они от нас не дождутся: через умы населения проходит своя линия фронта, и жалеть противника мы согласимся не раньше, чем он делом докажет, что с него хватит.

А подробнейший репортаж, как живет Донецк почти без водопровода, почитайте обязательно. Любые проявления эмпатии к терзаемым бюргерам отшибет в зародыше.