ТЫ/ВЫхухоль

Ого:

"Только в первые годы правления Леонида Кравчука было захвачено около 900 православных храмов".

Кравчук, первый секретарь ЦК КПУ, он же первый президент Украины. Не знал, что он настолько глубоко поработал на раскол. Остальные его коллеги, впрочем, поработали не меньше, а даже больше. Это кино — естественно, довольно круто завёрнутое на российскую трактовку событий (а на какую ещё?) — довольно полно и всего за пятьдесят с небольшим минут рассказывает историю томосостроения вна. И как раз накануне визита Варфоломея туда же, вна. Причем без разрешения руководства каноническими территориями, т.е. со стороны РПЦ.

В общем, что такое ничего хорошего и из чего оно десятилетиями зреет на религиозной почве; смотрим.

Общественная дискуссия делается так, записывайте рецептик.

Сначала выступают старейшины, не помнящие такого и вообще ничего не помнящие, и предрекают семь лет недорода за непротивление попранию и забвение устоев. Народ волнуется, повторяя не в лад, как положено, "рабарбар". Следом выходят пророки иеремии и, завывая, предрекают семь лет недорода народу косному, погрязшему, вот-и-всегда-у-них-такому. Народ волнуется, рабарбар. Здесь входят искренние, им просто честно (не)понравилось, неужели только им? Рабарбар, пишут им в комментах, рабарбар. А вот и эксперты!.. Они снисходительно предрекают семь лет недорода за всё, особенно за неуважение к экспертному сообществу. Рабарбар, волнуется народ, рабарбар.
И вдруг — хлобысь, повестка ударяется оземь, оборачивается сизым голубем, и всё сначала.

Первые пять тысяч раз это даже забавно.

Приходить со включенным телефоном к Путину на переговоры? Так можно и места федерального канцлера лишиться... WAIT OH SHI_____

"На гербе Монгун-Тайгинского кожууна изображен як. В районе на шесть с небольшим тысяч жителей приходится более восьми тысяч домашних яков. То есть почти полтора яка на душу населения. Яководы по зарплатам приравнены к табунщикам – те же восемь тысяч плюс натура. Впрочем, и по этой, и по другим пастушеским специальностям в хозяйстве Ошку-Саар Ооржак – дефицит.

– А кто не работает, тот пьет, – констатирует Ошку-Саар Аракчааевна. – Деньги есть, чего не пить.

Пьянство при этом – не основная проблема этих мест. Куда болезненнее кражи и угоны. То есть угоны скота и конокрадство. Если вы увидите в этих местах на дороге нескольких лошадей, а человека рядом на горизонте не просматривается – скорее всего, они убежали от конокрада. И поскольку набеги со стороны (из-за хребта Чихачева и из-за колючей проволоки) пандемия все же кое-как да прихлопнула, угонщиков живого товара ищут в основном поблизости.

– Полиция не работает, участкового нет, – объясняет Ооржак. На самом деле он есть, но за 70 километров, в Мугур-Аксы со всеми транспортными вытекающими. – Совхозных лошадей недавно угнали 13 голов, и у одинокой женщины – еще 20. Алтай закрыт, Монголия закрыта – значит, свои гонят...

– На пособиях и на собственном скоте, – признает Людмила Очур-Оол, глава Монгун-Тайгинского кожууна, – можно заработать куда больше, чем официальным трудом".

Вышла заметка из Тувы — где, поскольку регион аграрный и самый бедный в России, ваш сыч опять включил Юрия Дмитриевича Черниченко на минималках, то есть уж как получилось. Конечно, эту заметку бы на паре разворотов в бумаге, да с иллюстрациями — как водилось до этих ваших интернетов. Но, тем не менее, стилистику сохраняю. Много картин упадка, воровства, надежды, великолепной природы — а также мужское отчество Товарищтайович:

https://vz.ru/society/2021/8/20/1114692.html

В рамках ФЦП "Хорошее к выходным". Гайдн, концерт для трубы с оркестром. Солист — Уинтон Марсалис, тот самый. Дирижёр — Джон Уильямс, тот самый.

Вот когда мы говорим о региональной журналистике, то — кроме всего прочего, — речь идёт ещё и об этом. О том, чтобы в Чебоксарах взяли и написали о любимой радиостанции Брайана Ино —

My favorite station, which is called Orthodox Chants, plays chants 24 hours a day from Cheboksary in central Russia; one spacious, moving chant into the next. 

Тут вам и духовность, и скрепы, и региональное брендирование. А если ещё сподобиться перевести на английский — то и хорошие заходы из-за рубежа в соцсети.

Но нет же. Будем плакать и жаловаться на плохую жизнь.

Самое главное в решении NASDAQ —

а речь о требовании к советам директоров торгующихся на бирже компаний, чтобы там был процент женщин, меньшинств и ЛГБТ+ много —

это принуждение к раскрытию информации о тех самых ЛГБТ.

То есть, если кто не понял, о принудительном каминг-ауте. Вот вы возьмите живого человека за что попало — и вытащите его из шкафа насильно. А иначе сначала предупредим, потом потребуем, а затем снимем ваши акции с нашей толерантной биржи.

Потому что у нас дайверсити, а вы там хоть что делайте берёзовой палкой со своей прайваси, как бы говорит NASDAQ. В том числе — советам директоров российских компаний.

Впрочем, Рабинович ещё когда переживал за времена, "когда это станет обязательным"? Ну вот, допереживался.

Вообще, конечно, сюжет для хорошего кино, пусть и для короткометражки. Запросили помощь от хакеров в тестировании системы дистанционного голосования. Помощь получили: один из хакеров систему обошел. Теперь его ждут в оргкомитете, чтобы вручить награду.

А дальше возможны варианты развития сюжета.

Хакер является за наградой и поступает на штатную антихакерскую службу, как тот Блейд по вампирам.

Хакер не является, но посылает кого-то вместо себя за деньгами, этому кому-то предлагают доказать, что он это он, палево, смех, веселье, справедливость торжествует, титры.

Хакер уходит в даль, но никуда не пропадает, а издали тестирует все, что предлагают тестировать. Этим сюжетом интересуется гик-журналистка и идёт по следу. Поиск, любовь, ещё любовь, плод любви — совместный код, дающий защиту всему от всего, титры.

Накидывайте ещё, не одному же мне, правда.

Молодежь, поди, и не в курсе, что это такое. Это первая советская портативная электронная игра, вышедшая в 1984 году и стоившая "четвертной" — двадцать пять рублей, что о ту пору было овердофига. Самый популярный миф о "Ну, погоди" — если набрать тысячу очков, то игра покажет мультик про волка и зайца. И, возможно, яйца, но это неточно.

Считаю необходимым доложить вам, олдфагам, что мультик не просто существует, но нам его показывают последние несколько месяцев. Леня Волков пытается заткнуть очередную дырку в своем ФБК, да произойдет с ним положенное на территории Российской Федерации, и в своем УГ, да пребудет оно столь же унылым вовеки. И что же? Внимание, свежая серия: Московская область, утечка 110 тысяч адресов и пакетов данных от участников УГ.

Здесь должна быть шутка про Волкова и яйца. Считайте, что она тут есть.

А ещё бывают такие случаи, когда центон можно даже не искать, не нарезать, не трудиться. Просто совместить источники.

Клавдия Ивановна Шульдинер, например.

Если спросить нашего человека про музыкальный образ вражеского нашествия, наш человек, конечно, автоматически выстрелит Седьмой симфонией Шостаковича; привычно, и называется-то в массовом узусе "темой нашествия".
А между тем у неё в русской музыке есть интересная бабушка, которую все знают, но мало кто вспомнит: выход мышей из "Щелкунчика" у Чайковского, сцена седьмая первого действия по либретто Петипа. Ввинчивающаяся в мозг флейточка, жёсткое пиццикато — флейточка, безусловно, прусская, барабану к ней не хватает до полного воспроизведения плаца и церемониального шага, но скрипки справляются, задают ритм. Прусская она, во-первых, потому что Гофман оттуда, у него другой армии быть не может, особенно мышиной, идеального, не-человеческого единого организма, повторяющего метафорически своего короля: много голов, одно тело. Во-вторых, для русского ума вот эта не-человеческая природа, отчасти хтоническая, отчасти механическая, безусловно есть природа немецкая, прусская прежде всего; пудра не порох, букли не пушки и другие рассказы детям о Суворове.
Идущие маршем мыши Гофмана уже несут тот ночной ужас, от которого накрываешься с головой одеялом. Не буду даже напоминать, что мышь в европейской традиции — дьявол, погубитель, расточитель и осквернитель мира, она точит, она портит, она неумолима. Собственно, то, что творят мыши в доме советника Штальбаума, вполне можно описать словом "зверства", вспоминаем загрызенного любимца Мари, краснощёкого марципанового пупса, погубленных женщин-кукол и разорённую детскую.
Мыши Петра Ильича того ужаснее, потому что музыка окончательно превращает их в любезную уму шагиста механическую армию, они — машина уничтожения, они идут мерно, как часы, без эмоций, без сбоев, без надежды для противника. Именно это, пропущенное через многие фильтры рубежа веков, подхватит Шостакович: ужас в том, что на тебя идут не люди. Не-люди, нелюди.
Марш Мышиного короля у Чайковского так и хочется назвать "темой мышествия". Обыкновенный прусский мышизм, знакомый нам с конца XVIII столетия.

А иллюстрация великолепной Ники Гольц, конечно.