Тут по лентам разнеслось, что умер Петр Мамонов. "Не дождетесь", как бы говорит нам Петр Николаевич. И пусть дальше говорит.

Явлинский на Майбахе — это, пожалуй, почище "самолёта СПС" будет.

А ещё у "Новых людей", кроме Сарданы, есть Сангаджи Тарбаев. Он, правда, идёт по Москве и Питеру. А если бы шел по Калмыкии — наверняка выиграл бы в одну калитку: Сангаджи один из самых любимых земляков.

"Моёт" после однодневного протеста заявил, что будет продавать свою продукцию в Россию — в указанном новым законодательством регламенте.

"Вкусвилл" всем руководством извинился за рекламу с пропагандой нетрадиционных семейных ценностей — через пару дней после ее появления.

Общее в двух сюжетах можно определить так: всем нужны деньги, и никому не нужны неприятности. Реакции шампанского дома и торговой сети показывают, что деньги в нашей стране пока что есть. Несмотря на полтора года ковидлы и связанного с ней кризиса.

По крайней мере, деньги есть в слое пьющих шампанское шампанское и ходящих во Вкусвилл. А это не то, что немалая — небольшая, но довольно важная страта.

И чем шире будет эта страта, тем меньше вероятность неприятностей. Уже не для виноделов и ритейлеров — а для страны в целом.

Ну и для ея консервативных ценностей, конечно же.

Терминалы сломались, а открыть шлагбаумы владельцу Домодедова Дмитрию Каменщику, видимо, мешает жаба.

Может быть, коллективные иски пострадавших от действий администрации аэропорта пассажиров избавят Каменщика от земноводного?

История о том, как некоторые ритейлеры сначала представились настоящими боевыми, а затем оказались учебными,

— с ожидаемыми всплесками на каждой из итераций, причем на второй куда большими, нежели на первой,

— чудесным образом совпала с переменами в Высшей школе экономики, где неожиданно сменился ректор. Во всяком случае, теперь о смене ректора в во всех смыслах знаковом вузе говорят куда меньше, чем об указанных выше ритейлерах. Поскольку множество тех, кому интересен НИУ ВШЭ, в значительной степени пересекается с теми, кто затоваривается в сети "Вкусвилл".

Впрочем, можно последовать примеру Семена Семёновича, который не желает верить в это явление и считает это явление оптическим обманом.

А некоторым — даже и нужно.

Anna Tuomisalo

Есть многие, кто помог новой России в главном. Кто научил 90-е говорить с людьми, чтобы люди — благодаря тому, что возникла такая речь — смогли в той или иной степени понять первые годы возникающей на их глазах страны. Помимо того, чем именно каждого из этих людей эти годы прикладывали, изо дня в день.

В словесности — Пелевин, Сорокин, Дивов to name a few.

В музыке — вообще не поименовать, калейдоскоп от "Овации" до "Максидрома".

А вот в кино их было ровно двое, научивших девяностые говорить, а нас — понимать, в меру возможности и способностей.

Балабанов, конечно. В первую очередь Балабанов и его драма.

Но до него, совсем незадолго — уже был Меньшов. Причем совершенно в другом жанре.

Шостакович написал главное произведение о тридцать седьмом годе в 1937 году — Пятую симфонию. Меньшов снял "Ширли-мырли" в самой середине девяностых. С тех пор многие так и разговаривают об изначальных годах новой России — комедией Меньшова 1995 года да чуть более поздними драмами Балабанова; "Брат" — 97-й, через два года, через целую вечность по тем временам.

Все остальное появилось после. Но никак не вместо, несмотря на четверть века с лишним после премьеры "Ширли-мырли".

Соблазнительно, конечно, было бы сказать, что дать киноречь новой России мог только тот, кто помог нам проговорить финал предыдущей страны. "Розыгрыш", "Любовь и голуби", "Оскар" за чисто внутреннюю историю "Москва слезам не верит", наконец — при той санкционной обстановке, куда резче нынешней.

Но это неточно. А вот суметь плюхнуться в новое время с головой, нырнуть до его дна и достать оттуда алмаз "Спаситель России" — это бесспорная заслуга Владимира Меньшова. Его заслуга и наше умение понять, чем были те годы. Каким именно балаганом они были — в том числе.

Такую жизнь — дай бог каждому. Спасибо, Владимир Валентинович.

Выше знамя ленинского Killthemall'a.

В ГУМе вакцинацию прекратили по соображениям безопасности. Теперь можно уколоться наискосок от ГУМа — в Гостином дворе. Хоть пятьдесят человек одновременно:

Так волновалось, так изъёрзалось, что отпустило проклятие всему человечеству.

"Уральские предприниматели установили памятник на склоне горы Холатчахль (в переводе с мансийского – Мертвая вершина), неподалеку от которой, как принято считать, погибла группа Дятлова".

Ну такое.

Ну, то есть, рекордов на Олимпиаде в Токио ждать не приходится. Ни от кого — кроме, наверное, местных спортсменов, которым не надо летать вкругаля.

Вообще из откровений экс-начальников региональных "штабов Навального", которые штабы ныне отмечены звёздочкой за экстремизм, уже можно потихоньку составлять книгу. Вот волгоградский, был ещё саратовский, а будет больше и больше — только ведро подставляй.

И дело не в том, какой непорядочный Жданов и как к людям относится Волков. Всякое видали, причем не только в оппозиции, пусть и экстремистской на нынешние деньги. Это может быть новое "Нетерпение" Трифонова. Или "Бестселлер" Юрия Давыдова. Или что-то вроде очерков Нагибина о бомбистах начала ХХ века. Только полностью на свидетельствах, устной историей. Историей того, чего удалось избежать — по крайней мере, на данном этапе существования государства.

С такой книжкой в дальнейшем, если вновь появится что-то подобное, легче будет всем. Прежде всего по тому, как это воспринимать.

До девяноста двух лет прожил Дживан Гаспарян. Давайте этой вещью простимся, где он с Питером Гэбриелом — примерно времен создания музыки к "Последнему искушению Христа". Великая жизнь, светлая память.

Знаем мы таких консулов. Написано — Лятте. А попробуешь — так типичное американо.

А, ну вот и британский Nature к "Ланцету" присовокупился по резулттата проверки Спутника V:

«Результаты показали, что вакцина на 91,6% эффективна в предотвращении COVID-19 и на 100% эффективна в предотвращении тяжелой инфекции».

Кто бы мог подумать, а. И главное — посмотрим, как это скажется на признании "Спутника".

ПАЛАНА

На словах ты Лев Толстой.

Бандаж ему для пуза, чтобы не слишком вываливалось. А бондаж, которым вы интересуетесь — это совсем другое дело, коллеги. И не про пьянство это дело, отнюдь нет.