В селе Эссо, что где-то в 500 километрах от Петропавловска-Камчатского, живёт уроженец Норильска Равиль Файзулин. Он работает по кости мамонта, оленя, лося и прочего. А позвонок кита можно вообще найти у него во дворе.
Вероятно, ещё недавно это могли бы назвать словом "готично". Но язык сменился, и этого слова в нем больше нет.
Вероятно, ещё недавно это могли бы назвать словом "готично". Но язык сменился, и этого слова в нем больше нет.
Пока А.А. Навальный, здоровья и сил ему, выступает рекламным агентом жидких народных промыслов села Кафтанчиково, что в Томской области,
напомним о том, что политики здоровых людей топят за "Вятский квас". А также, вне всего прочего, покажем настоящей красоты. Река Быстрая, Камчатский край.
напомним о том, что политики здоровых людей топят за "Вятский квас". А также, вне всего прочего, покажем настоящей красоты. Река Быстрая, Камчатский край.
Село Эссо, Камчатский край. Быстринская средняя школа, построенная в 2014 году. На вырост: в Эссо и окрестностях — 2500 жителей, школа на 400 ребят. Впрочем, под нынешние требования очного обучения — рассадка по одному, один класс в одном классе постоянно и т.д. — может выйти и под завязку. Фасадные украшения — по проектам учеников. Собственная газета — получше иных районок, собственная радиостанция, отличные классы и панно в фойе на радость Екатерине Лаховой.
Читая заявления адвоката Пашаева и предположения эксперта Фиалко —
все глубже укореняешься в мысли о том, что в деле Ефремова действительно присутствуют элементы заговора. Заговора представителей т.н. обвинительного уклона в российском судопроизводстве. Которые черт знает что сделали со служителями уклона оправдательного — принесли денег, пообещали плюшек либо просто нажали. Да так нажали, что из них полезло вот это вот всё. Крепко завязывающее само слово "защита" вот с этим вот всем.
Лучше бы Михаил Олегович, сковородку ему за жизнь отобранную, отмазывался сам. Выглядело бы если не лучше, то уж точно логичнее. И куда менее убийственно для института защиты как такового, конечно же.
все глубже укореняешься в мысли о том, что в деле Ефремова действительно присутствуют элементы заговора. Заговора представителей т.н. обвинительного уклона в российском судопроизводстве. Которые черт знает что сделали со служителями уклона оправдательного — принесли денег, пообещали плюшек либо просто нажали. Да так нажали, что из них полезло вот это вот всё. Крепко завязывающее само слово "защита" вот с этим вот всем.
Лучше бы Михаил Олегович, сковородку ему за жизнь отобранную, отмазывался сам. Выглядело бы если не лучше, то уж точно логичнее. И куда менее убийственно для института защиты как такового, конечно же.
Дороги на Камчатке, если они не направления, в принципе хороши. До села Мильково из Петропавловска-Камчатского — 250 км чистого полотна без какой то мелочи в тридцать километров. А вот от Мильково до Эссо, в центр Камчатки — ещё 250, но в основном грунт, причем вот такой.
Когда в Эссо будут вести асфальт, а намечено это в ближайшие годы, всю эту красоту, разумеется, вырубят. И выглядеть это будет совсем не как большая и длинная нора, ведущая к маленькой дверце, за которой в принципе возможен чудесный сад. Как в той книжке бедного математика из Оксфорда, ну вы помните.
Здесь ещё что-то должно быть про белого кролика, но вместо него здесь медведи. Даже на обочинах скоростных дорог.
Когда в Эссо будут вести асфальт, а намечено это в ближайшие годы, всю эту красоту, разумеется, вырубят. И выглядеть это будет совсем не как большая и длинная нора, ведущая к маленькой дверце, за которой в принципе возможен чудесный сад. Как в той книжке бедного математика из Оксфорда, ну вы помните.
Здесь ещё что-то должно быть про белого кролика, но вместо него здесь медведи. Даже на обочинах скоростных дорог.
Коллега в Петропавловске-Камчатском работала на радио, рассказала прекрасное. Даже два.
Первое. Новостей, когда нет ЧП или визитов, на полуострове немного. Так что на радио бывает, что про одни и те же события сообщают в две смены. Утром и до обеда новости читает коллега Коллеги. Которую зовут, допустим, Евгения. А после обеда и до вечера смену принимает сама Коллега.
Принимая смену, Коллега видит новость "В Елизовском зоопарке родился детёныш динозавра". Ничего не торкает до последнего момента — ну, новость и новость, полдня её уже читали, что такого. Прозрение приходит уже в эфире — примерно в таком виде: "...родился детёныш дино... Дикобраза".
Что по сути и верно, разумеется. Но верно также и то, что после эфира Коллеге звонят из Елизовского зоопарка и невиннейшем тоном говорят:
— Вот вы сказали "дикобраз". А нам уже полдня звонят — правда ли, что у нас родился детёныш динозавра? А мы так говорим: правда. Только не родился, а родилась. Это девочка. Назвали Женечкой.
Второе прекрасное — в следующем посте.
Первое. Новостей, когда нет ЧП или визитов, на полуострове немного. Так что на радио бывает, что про одни и те же события сообщают в две смены. Утром и до обеда новости читает коллега Коллеги. Которую зовут, допустим, Евгения. А после обеда и до вечера смену принимает сама Коллега.
Принимая смену, Коллега видит новость "В Елизовском зоопарке родился детёныш динозавра". Ничего не торкает до последнего момента — ну, новость и новость, полдня её уже читали, что такого. Прозрение приходит уже в эфире — примерно в таком виде: "...родился детёныш дино... Дикобраза".
Что по сути и верно, разумеется. Но верно также и то, что после эфира Коллеге звонят из Елизовского зоопарка и невиннейшем тоном говорят:
— Вот вы сказали "дикобраз". А нам уже полдня звонят — правда ли, что у нас родился детёныш динозавра? А мы так говорим: правда. Только не родился, а родилась. Это девочка. Назвали Женечкой.
Второе прекрасное — в следующем посте.
Второе прекрасное от Коллеги из Петропавловска-Камчатского (первое вот здесь).
Дело было в девяностых, когда проблемы были со всем, включая отопление. Последнее в этих местах не менее, а более важно, чем где-либо ещё. Только чуть поважнее. Потому что климат резко континентальный, холодает рано и сильно. А теплеет поздно и ненадолго. Как раз для того, чтобы на полуостров пришли танкеры (или даже танкера́) с мазутом для котельных. И желательно вовремя.
И вот девяностые, и уже холодно. А танкеры все не идут и не идут. Соответственно, их ждут и ждут. И вот на рейде у Петропавловска наконец-то появляется танкер. И юный коллега Коллеги, которому надо читать эту новость, решил быть добросовестным коллегой. И позвонить в порт. Чтобы уточнить, с чем же пришел долгожданный танкер.
— Ну как это с чем, — сказали юному коллеге Коллеги в порту Петропавловска-Камчатского. — С дровами, с чем же ещё.
Нет, так и не выловили до эфира. Да, так и прочитал: "В Петропавловск-Камчатский пришел танкер-тридцатитысячник с дровами для отопительного сезона".
Кто-то скажет, что это история про тупых журналюг. Всех вместе. Кто-то скажет, что дело в жестокосердности портового чиновника. Конкретного и в отдельности. А я, например, думаю, что эта история о девяностых. Когда у тебя на глазах, юных и оттого впечатлительных, навернулась целая страна — то почему бы не предположить наличие танкера с тридцатью тысячами тонн дров на борту?
Ну и потом: если бы это была история о людях и профессиях, а не о времени и о нас — вряд ли она выжила бы за четверть века с гаком. И дошла бы до вас.
Дело было в девяностых, когда проблемы были со всем, включая отопление. Последнее в этих местах не менее, а более важно, чем где-либо ещё. Только чуть поважнее. Потому что климат резко континентальный, холодает рано и сильно. А теплеет поздно и ненадолго. Как раз для того, чтобы на полуостров пришли танкеры (или даже танкера́) с мазутом для котельных. И желательно вовремя.
И вот девяностые, и уже холодно. А танкеры все не идут и не идут. Соответственно, их ждут и ждут. И вот на рейде у Петропавловска наконец-то появляется танкер. И юный коллега Коллеги, которому надо читать эту новость, решил быть добросовестным коллегой. И позвонить в порт. Чтобы уточнить, с чем же пришел долгожданный танкер.
— Ну как это с чем, — сказали юному коллеге Коллеги в порту Петропавловска-Камчатского. — С дровами, с чем же ещё.
Нет, так и не выловили до эфира. Да, так и прочитал: "В Петропавловск-Камчатский пришел танкер-тридцатитысячник с дровами для отопительного сезона".
Кто-то скажет, что это история про тупых журналюг. Всех вместе. Кто-то скажет, что дело в жестокосердности портового чиновника. Конкретного и в отдельности. А я, например, думаю, что эта история о девяностых. Когда у тебя на глазах, юных и оттого впечатлительных, навернулась целая страна — то почему бы не предположить наличие танкера с тридцатью тысячами тонн дров на борту?
Ну и потом: если бы это была история о людях и профессиях, а не о времени и о нас — вряд ли она выжила бы за четверть века с гаком. И дошла бы до вас.
История Алексея Александровича и Анны Аркадьевны началась в Петропавловске-Камчатском.