Довольно интересная аберрация: большинство цитирующих тютчевского "Цицерона" автоматически говорит: "Блажен, кто посетил сей мир..." — а он в автографе-то не "блажен", он "счастлив".
"Блажен" впервые появляется в публикации альманаха "Денница" в 1831 году, но в 1836 году в пушкинском "Современнике", печатающем стихи с авторской тетради — "счастлив". И в 1854 году в "Современнике" же "счастлив". А в собрании 1913 года опять "блажен". Современные академические издания, разумеется, выбирают вариант автографа, но сейчас не об этом.

В "блажен" отчётливо слышны христианские μακάριος и beatus, особая связь с божественным промыслом, а если копнуть глубже, то и игра в пристенок с горацианским beatus ille qui procul negotiis, "блажен лишь тот, кто, суеты не ведая" в переводе Семёнова-Тян-Шанского. И, в общем, логика в том, что этот вариант в бытовой культурной памяти вытесняет авторский, есть: блажен — это не только благословен, это ещё и созерцательно-спокоен, вознесён над суетой роковых минут сознанием призванности.

Но у Тютчева всё равно лучше.
У Тютчева — счастье, участие, своя часть в пиру, зрелище и совете вершащих судьбы мироздания. Не просто наблюдение, не просто открытость опыту, но осознанное пропускание его через себя, со-трудничество, со-причастность. Звучит, конечно, корявее, чем "блажен", но Фёдор Иванович так несказанно крут, что корявости не боится, хотя и не конструирует её нарочно: чтобы отважиться на роскошное "зрелищ зритель", надо быть очень, очень уверенным в том, что говоришь.

Счастлив — счастлúв.
Это не имеет никакого отношения к благополучию, ага.

Европейские страны перехватывают грузы с масками друг у друга. Америка перехватывает маски у Европы. Коронавирус запустил сценарий "Можно грабить корованы", а мы все оказались попаданцами во времена развеселых баронств и прочей "Нимской телеги".

Зато не сказать, что скучно живём. Совсем нет.

Интересно,

а кто-нибудь уже готовит гоголевский "Нос" в варианте "Ковалев на карантине"? Такая онлайн-премьера была бы очень кстати в ближайшее время. Ну или сразу после всего. Что спектакль, что кино.

Нет.

Да, хорошая идея почитать Владимира Владимировича. Люблю это, про однофамильца и коллегу:

Он, для которого так называемая политика (все это дурацкое чередование пактов, конфликтов, обострений, трений, расхождений, падений, перерождений ни в чем не повинных городков в международные договоры) не значила ничего, погружался, бывало, с содроганием и любопытством в просторные недра Васильева и на мгновение жил при помощи его, васильевского, внутреннего механизма, где рядом с кнопкой "Локарно" была кнопка "локаут" и где в ложно умную, ложно занимательную игру вовлекались разнокалиберные символы: "пятерка кремлевских владык", или "восстание курдов", или совершенно потерявшие человеческий облик отдельные имена: Гинденбург, Маркс, Пенлеве, Эррио, – головастая э-оборотность которого настолько самоопределилась на столбцах васильевской "Газеты", что грозила полным разрывом с первоначальным французом; это был мир вещих предсказаний, предчувствий, таинственных комбинаций, мир, который, в сущности, был во сто крат призрачней самой отвлеченной мечты.

Сегодня на Патриарших случилась интересная история:

Пишут, что Иисус Воробьев оказался Денисом.

You're a joke. You're not the Lord.
You are nothing but a fraud.

Разбирая архивы. Сыктывкар, март.

Я не знаю, что именно спасает Россиюшку сейчас. Ага, чем больше вижу цифры за пределами, тем более уверен в глаголе: спасает. То ли сидение дома, причем реальное и тотальное. То ли древние, советской выдержки прививки, у кого они есть. То ли ещё какой Барклай, зима и русский бог — и все это вместе.

То ли чисто отечественная способность делить всю инфу на дцать — прежде всего официальную, но научились и оппозиционную. Делить и вычленять из этой инфы то, что одновременно логично и относительно легко исполнимо. То же #сидимдома, #моемруки, #ждемответногогудка.

Гомеостазис, слегка направляемый со стороны государства. Где-то лучше, где-то хуже. С той же экономикой — уверены граждане — совсем никак. Не давать предпринимателям деньги — плохо, бизнесы рухнут, работники на улицы пойдут. Давать деньги — тоже плохо, потому что они жулики™, налогов не платили, и вообще — где же социальная справедливость; а справедливость народу куда более ценна, чем бизнесы. И так далее.

Поэтому думаю, что здесь тоже надо лечь в дрейф и смотреть, что будет, к примеру, на следующей неделе. И с ковидлой, и с государственной политикой по экономике. Что-то да вызреет с течением эпидемии — логичное и легко исполнимое. Вот такое, например. Или другое что-нибудь.

В любом случае — скорее спасемся, чем нет. В рамках ФЦП "Запомните этот твит".

Потом с полицией уходит и получает по рогам. Полечу-ка в Уфу — расскажу уважаемым жителям столицы, что такое город по пропускам на самом деле.

That's the way they do it. Уфа, начинаем работу.

Ольга Окрепилова, Нина Колчина, Ольга Барк (Theater Co Berlin) с проектом "авторские сказки для взрослых". https://vimeo.com/404280396

Этот макаронический хэштег на башкирском ТВ — не "сидимдома". И даже не "домахорошо", как можно понять по "якши".

А "домалучше". Совсем другая интенция, если сравнивать с почти императивным "сидим".

Как всегда, Россиюшка предлагает оригинальные решения даже в таких мелочах. За что и любим.

Уфа. Something wicked this way comes.

Могут. И это будет антропологический сдвиг, он же — конец послевоенной гуманитарной концепции.

Две недели обсервации по прилете, или В Красноярске, Норильске и Томске приравняли к загранице Москву и Питер.

Прекрасный заг, из которого может следовать, что патриарх призвал посещать храмы — когда он настаивает как раз на обратном. Воскресенье, вечер, все понимаю. Но ёлки.

То, что после нынешних событий

— и опыта самостоятельных действий регионов, санкционированных с самого верха —

Российская Федерация станет более федеративной, —

очевидно уже сейчас.

Задача центра —

в том, чтобы из этих испытаний РФ не вышла менее российской.

В Уфе дождь.

Беда не приходит одна.

Petolintuja, Theodoor van Hoytema, Finnish National Gallery