Ага, всё-таки с 2024-го:

А теперь — можно про Россиюшку? Спасибо, дорогие.

Усть-Борзя, что в Ононском районе Забайкальского края — можно сказать, самое пострадавшее от слома СССР село. Есть те, где было хорошо, а потом стало плохо. Есть те, где плохо было, плохо и осталось. Усть-Борзе же под самый конец Союза не просто пообещали новую, куда лучшую жизнь — но и начали ее строить. Действенно, дружно, по-настоящему. И многое построили. Очень многое.

А потом вдруг Усть-Борзю оставили с новенькими пятиэтажками и прочей вполне городской инфраструктурой. Оставили умирать.

Репортаж о том, как умерла родина Ильича — Ильи Прусикина из Little Big. И о тех, кто там выжил, несмотря ни на что. И воспитал отличного парня.

У нас, в рамках "Методической мастерской", которую я веду для студентов 3 курса, совсем скоро будет прекрасное. К нам придет чудесный Юрий Васильев (https://t.me/burrowingowl) с разговором о том, "Как правильно НЕ ПИСАТЬ текст"

=Как правильно не писать текст. Зачем необходимо пялиться в чистый лист. Для чего нужен перманентный затык, временами переходящий в холодный ужас — при одной мысли о том, чтобы связать два слова на письме. Или даже три.

И, главное — почему всё это необходимо для того, чтобы текст всё-таки написать.

Об этом — специальный корреспондент Юрий Васильев, который уже двадцать с лишним лет пребывает в затыке, не пишет и пялится. И все это — в режиме "срочно в номер".=

=====
Пятница, 13 марта, с 10:30 до 13:30.
Тем, кто не учится и не работает в Вышке, могут понадобиться пропуска. Пишите мне до вечера четверга.

Путин:
— Бегает, вон, по площадям-то, по крышам там, как кот мартовский. Мы ж с ним много раз говорили на этот счёт, когда он ещё был президентом. Я думаю, что Михаил Николаевич вспомнит это. Я ему говорил: "Только, слушайте, ни в коем случае не пытайтесь решить вопросы Южной Осетии и Абхазии силовым способом". "Не, не, я никогда этого не сделаю!" — и попёр. Попёр — получил!

Одиннадцатая серия интервью ТАСС заявлена как "Россия на международной арене и отношения с США". Начали действительно со Штатов — где за время Путина сменилось четыре президента. Отношения оценены на троечку, кроме борьбы с терроризмом: здесь все ок. Закончили Саакашвили, про которого цитата выше. По ходу разговора похоронили идею Европы от Лиссабона до Владивостока и почтили мюнхенскую речь Путина как темник для нынешних европейских лидеров.

Личное — и понятное — отношение Путина к "Михаилу Николаевичу" могло бы вызвать некоторое недоумение: ну блин, ну сколько лет прошло. Но — кроме понимания, что Путин ни добра, ни зла не забывает, причем никогда, — пожалуй, стоит ознакомиться со вчерашней публикацией ВЗГЛЯДа по ситуации в Грузии. Судя по тамошним раскладам, Саакашвили вполне может вернуться и на родину, и в политику.

А пока — Америка и международные отношения, смотрим:

В рамках ФЦП "Люблю, когда корёжит".

❗️Госдума приняла в третьем – заключительном – чтении законопроект о внесении поправок в Конституцию.

Закулиса московского колл-центра по коронавирусу. Учитывая ареал — практически мировая. Пусть будет для общего развития, и пусть никому из вас это знание не пригодится:

Слово дня от Елены Шуваловой, Мосгордума: "менгелевщина". Это о дистанционном измерении температуры, ага.

Хотелось сначала сказать, что это просто у вас Менгеле нормального не было, Елена Анатольевна. Вот и беситесь.

Но не буду. Потому что шутки шутками, и деменция деменцией, а все равно — не дай бог никому. Нормального-то.

У нас праздник — 5к подписчиков на Вербе ! По традиции отмечаем, кого сами читаем и вам советуем:

@calamburisticka — Игра слов

@nevvino — Вино и люди

@burrowingowl — Русский Сыч

@gorodaN — Город N

@ohmypain — Фак мой мозг

@retronavtika — Исторические фото

@moscownewsagency — Новости Москвы

@thecity24 — Афиша Москвы

@obznam — Разговоры о математике

@cucabeza — Приколы на испанском

Всегда с вами, @verba2

По двенадцатой, "экономической" серии интервью ТАСС можно понять несколько вещей.

Во-первых, регуляторная гильотина — будет, но, скорее всего, в несколько другом режиме, чем то, что планировалось кабинетом Медведева. Прежде всего в потребительском рынке.

Во-вторых, отношение к Ходорковскому — точно такое же, с теми же глазами и в тех же выражениях, что и десять-пятнадцать лет назад. Повторим: не забывает ничего, ни добра, ни зла.

В-третьих — частная история с тем, как Путина обсчитывали в СССР, говорит о его нынешнем — десятилетия спустя — отношении к Союзу куда больше, чем любые слова о "геополитической катастрофе". И это, пожалуй, важнее многого. Прежде всего — для дальнейших лет России.

А пока — экономика, смотрим:

Скорее для памяти, хотя как сказать.

В ноябре-декабре надо будет начинать смотреть демографическую статистику по Италии и другим карантинным странам. Но прежде всего — по Италии. Насколько эта чума поспособствует "Декамерону" — или наоборот.

В 430 году до нашей эры, на втором году Пелопонесской войны, в Афинах началась эпидемия. Удивительно было бы, если бы обошлось без неё: в город, спасаясь от войны, бежали из окрестных земель крестьяне, население резко возросло в разы, не хватало не только питьевой воды и пищи, но и просто места, люди жили в шалашах на улицах. Чудовищная скученность, антисанитария — вот вам и вспышка болезни, и мгновенное её распространение, и бесчисленные жертвы. Традиционно эту болезнь называют "афинской чумой", но что именно выкашивало школу всей Эллады, сказать сложно, греческое λοιμός означает "мор, повальная болезнь", а по симптомам заболевание на чуму не слишком похоже. Симптомы, между тем, описаны самым тщательным образом.

Фукидид вообще очень тщателен.
Геродот, отец истории, как его принято называть, то и дело отвлекается на пробегающего мимо зверя с квадратной мордой, местные байки и острова Касситериды, которые то ли есть, то ли нет... острова это Британские, если что. У него Клио ещё муза музой, персонаж мифологический, тепла и медленна, как только что проснувшееся дитя — не говоря о том, что у истории Геродота есть нечто вроде этического смысла.
Не то Фукидид. Датировки его точны, если и не календарны, — "в пору сбора винограда", "во время сева", — он пытается воссоздать речь Перикла, опираясь на знание его личности, линия повествования прочерчена чётко и прямо, более того, есть осознание причинно-следственной связи во всех этих "и предвидел он верно", "и когда умер Перикл, оказалось" и т.д.
То же и с чумой. Фукидид переболел сам, признаки и течение болезни он описывает предельно точно, сухо и деловито: вот, больного охватывает внезапный жар, краснеют глаза, отекает горло, начинается кашель, потом тошнота и рвота, тело покрывается нарывами и нестерпимо горит, мучительно прикосновение даже самой лёгкой одежды, постоянно хочется пить — и так далее, я избавлю вас от подробностей. "Однако самым страшным во всём этом бедствии, — продолжает историк, — был упадок духа: как только кто-нибудь чувствовал недомогание, то большей частью впадал в полное уныние и, уже более не сопротивляясь, становился жертвой болезни; поэтому люди умирали, как овцы, заражаясь друг от друга. <...> Умирающие лежали друг на друге, где их заставала гибель, или валялись на улицах и у колодцев, полумёртвые от жажды. Сами святилища вместе с храмовыми участками, где беженцы искали приют, были полны трупов, так как люди умирали и там. Ведь сломленные несчастьем люди, не зная, что им делать, теряли уважение к божеским и человеческим законам. Все прежние погребальные обычаи теперь совершенно не соблюдались: каждый хоронил своего покойника как мог".

У афинской чумы был и ещё один свидетель, которому эта интонация беспристрастного хрониста чужда. Софокл. Чёрный мор, с которого начинается "Эдип-царь", в безусловном родстве с афинской чумой. Только там болезнь — наказание за пролитую кровь, божественная кара. Пока не искуплено давнее преступление, в Фивах почти прекращается течение жизни: умирают дети в материнской утробе, скот не плодится, зерно гниёт, не прорастая. Что делать? — Идти к оракулу, просить о наставлении. Это очень по-человечески, помимо культурной обусловленности. "За что нас?". Скажите, боги, и мы исправимся. Боги у Софокла напрямую с людьми не разговаривают, закон дан, а дальше, чай, не "Орестея", сами-сами-сами. Ничего более жуткого, чем это сами-сами-сами в потёмках, в попытках сложить два и два, по темечко в трагической иронии, обращающей бегство от судьбы скорейшим её воплощением, человечество с тех пор так и не придумало.

Но чуму как метафору оно придумало именно тогда, и мы точно можем сказать, что сделал это Софокл. Метафора со временем разрослась и усложнилась, однако уже у Фукидида заложен фундамент всего здания. "Вообще с появлением чумы, — говорит Фукидид, — в Афинах всё больше начало распространяться беззаконие. Поступки, которые раньше совершались лишь тайком, теперь творились с бесстыдной откровенностью. Действительно, на глазах внезапно менялась судьба людей: можно было видеть, как умирали богатые и как люди, прежде ничего не имевшие, сразу же завладевали всем их добром. Поэтому все ринулись к чувственным наслаждениям, полагая, что и жизнь и богатство одинаково преходящи. Жертвовать собою ради прекрасной цели никто уже не желал, так как не знал, не умрёт ли, прежде чем успеет достичь её. Наслаждение и все, что как-то могло служить ему, считалось само по себе уже полезным и прекрасным. Ни страх перед богами, ни закон человеческий не могли больше удержать людей от преступлений, так как они видели, что все погибают одинаково и поэтому безразлично, почитать ли богов или нет. С другой стороны, никто не был уверен, что доживёт до той поры, когда за преступления понесёт наказание по закону. Ведь гораздо более тяжкий приговор судьбы уже висел над головой, и, пока он ещё не свершился, человек, естественно, желал, по крайней мере, как-то насладиться жизнью".

Пир во время чумы, извольте. Даже не будем про Пушкина, это отдельная тема. Будем про классическую традицию описаний чумы, которая начинается с Фукидида и Софокла. Именно Фукидида прилежно пересказывает в шестой книге поэмы "О природе вещей" Лукреций, рассуждая о природе заразы как таковой. Но у него чума — ещё и бедствие, философское осмысление которого есть путь к постижению страха смерти и, следовательно, к атараксии, спокойствию мудреца. Собственно, у Лукреция все пути ведут именно туда, потому что больше некуда, в мире опереться можно только на разум, свой и мудрецов прошлого. И, добавим, воздев назидательно филологический палец, на систему текстов.

Легко рассуждать о текстах, сидя в библиотеке или среди учёных собратьев. В середине XIV века во Флоренции, однако, тексты обрели трагически актуальный смысл. Осенью 1347 года в Европу пришла Чёрная смерть, atra mors. Джованни Боккаччо, умница, друг Петрарки и биограф Данте, автор куртуазных аллегорий и латинских сочинений, именно после флорентийской чумы возьмётся отчего-то за книгу, которую все знают и мало кто по-настоящему читал. "Декамерон" — это не только собрание анекдотов от античности до XIV века, от рыцарских повестей до площадных фарсов. Это ещё и двойная рамка, силовым полем которой и держится разнородный и противоречивый материал. В авторском вступительном слове Боккаччо пишет, что затеял книгу ради тех, кому одиноко и горько, чтобы им было чем отвлечься. Человеку свойственно сочувствовать, так он считает. Меня всегда тихо грело то, что едва ли не главная книга Ренессанса начинается со слова umana — umana cosa è.

А дальше — дальше идёт одна из самых прекрасных историй на свете. Сквозь её текст поначалу очень отчётливо видны прутья классической арматуры, те же, как пишут нынче в соцсетях, Фукидид via Лукреций и Софокл via Сенека, латинская традиция для XIV века предшествует греческой, так уж вышло: "Итак, — переходит к делу Боккаччо, — скажу, что со времени благотворного вочеловечения сына божия минуло 1348 лет, когда славную Флоренцию, прекраснейший изо всех итальянских городов, постигла смертоносная чума, которая, под влиянием ли небесных светил, или по нашим грехам посланная праведным гневом божиим на смертных, за несколько лет перед тем открылась в областях востока и, лишив их бесчисленного количества жителей, безостановочно подвигаясь с места на место, дошла, разрастаясь плачевно, и до запада". Описание болезни и поведения обитателей зачумлённого города по интонации восходит к Лукрецию и Фукидиду так безошибочно, что почти не отличается от них.

Но однажды утром во вторник в церкви Санта Мария Новелла встречаются семь девушек. Разумная Пампинея заводит разговор о поразившем город бедствии и предлагает подругам спасать себя — уехать из Флоренции во Фьезоле, на виллу, где нет ни смертей, ни ежедневного ужаса. К девушкам присоединятся трое молодых людей, и вся эта компания переберётся за город, где десять дней будет травить байки, музицировать, играть в мяч и гулять по саду. И была бы это вполне понятная эмиграция во время чумы с последующим пиром, если бы не отчётливый смысл всех новелл "Декамерона". Непристойные, весёлые, трагические, назидательные, плебейские, аристократические — все они о человеческом. О свойствах натуры, о талантах и недостатках, о поведении под ударами судьбы, о находчивости и глупости, о непобедимости природы и бессмысленности войны с ней. Человек непостижимо разнообразен, как и сам этот мир. Он равен ему по насыщенности и ценности, каким бы дураком и шалопаем ни был.

И вот, за десять дней со смехом и слезами напомнив себе, что такое человек, что такое все они и каждый, кто не они, флорентийская молодёжь отправляется куда бы?.. обратно в чумную Флоренцию. Напоследок Дионео рассказывает историю долготерпеливой Гризельды, — нет, она не про абьюз и домашнее насилие, она из рода exempla, аллегорических примеров, поскольку средневековье для Ренессанса так же питательно, как вся классическая античность, — и, переночевав в последний раз на вилле, вся компания возвращается в церковь Санта Мария Новелла, где расстаётся.
Кончилась ли за десять дней эпидемия? Нет, конечно.

"Когда люди из боязни заразы избегали посещать больных, — говорит Фукидид, — те умирали в полном одиночестве (и действительно, люди вымирали целыми домами, так как никто не ухаживал за ними). А если кто навещал больных, то сам заболевал: находились всё же люди, которые, не щадя себя из чувства чести, посещали больных, когда даже родственники, истомлённые непрерывным оплакиванием умирающих, под конец совершенно отчаивались и отступали перед ужасным несчастьем. Больше всего проявляли участие к больным и умирающим люди, сами уже перенёсшие болезнь, так как им было известно её течение, и они считали себя в безопасности от вторичного заражения. Действительно, вторично болезнь никого не поражала. Поэтому выздоровевших превозносили как счастливцев, и у них самих радость выздоровления порождала надежду, что теперь никакая другая болезнь не будет для них смертельной".

Никакая — никогда.

Не могу не перенести одну запись от автора, пожелавшего остаться неизвестным. И остающегося очень классным:

Здравствуйте, мы развитый и цивилизованный мир. У нас охуенная экономика, охуенное научно-техническое развитие, лучшая из возможных политическая система и просвещенное общество. Мы долго и старательно учим всех вокруг жить и иногда убиваем тех, кто не хочет учиться. Когда к нам пришла болезнь, несколько пострашнее обычного гриппа, от которой нет вакцины, внезапно оказалось, что у нас, золотого миллиарда, самых богатых людей в мире, здравоохранение не рассчитано даже на двойную нагрузку, что не превращать превентивные меры в блядский цирк с конями, а также обуздать политических и экономических спекулянтов, греющих на этом всем щупальца, мы решительно не способны, и что убедить людей сотрудничать без уродской полицейщины мы не можем. Вот как-то так это выглядит.
PS Да, кстати, до этого нашу лучшую в мире политическую систему чуть не разрушила какая-то дикая, северная и ледовитая бензоколонка путем покупки трех с половиной объявлений в Фейсбуке.
PPS Все это не означает, что мир неразвитый и нецивилизованный чем-то лучше. Он еще хуже.

Тем временем мэру Якутска Сардане Авксентьевой подарили ее портрет. Не столько по Game of Thrones, сколько — как уверяет автор — в стилистике стоицизма:

"Сейчас в нашем современном мире стоицизм становится актуальным. Его изучал рэпер Face, его пропагандируют ораторы с биполярным расстройством. В мире, где люди подвержены депрессии чаще, где люди в соц. сетях подвергаются нападкам от незнакомых людей. И от этого никто не застрахован".

Последнее, надо понимать, относится к массовому убийству собак и кошек, которое практикует в Якутске стоик Сардана Владимировна. Что ж, может, поправки в Конституцию — где речь идёт в том числе об ответственном отношении к животным — охладят жажду крови новоявленной королевы Севера.

Свежий ВЦИОМ: "64% россиян проголосуют за предложенные изменения в Конституцию РФ. С 6 марта эта доля россиян увеличилась на 22 процентных пункта".

Валентина Владимировна, а похоже, что народу зашло.

(Фото — Ярославль, сентябрь-2016)

Австрия в роли Австралии, или Лёгким движением Геннадий Гудков превращается в Дж. Буша-мл:

Для таких мудаков как Гудков в австрийских магазинах стоят большие желтые плакаты "В Австрии нет кенгуру". https://t.me/burrowingowl/2844

У меня есть мечта: вот бы те, кто поливает Терешкову, хоть на десятую часть были такими же смелыми с Путиным. Жаль, что несбыточная. А ярославский муниципал — молодец:

В общую палату?