Так и запишем: перманентная революция — не наша доктрина. В том числе законодательная. Точнее, прежде всего она.

Если это может предотвратить дальнейшие войны как таковые — то я за. В любом другом случае брать упоминание любой прошедшей войны в основной закон страны — ну, такое.

Тут ещё важный момент по индексациям пенсии с подачи Хованской: "не реже раза в год". Потому что предлагавшееся до того "регулярно" — это что угодно. Пять, десять, двадцать пять лет. А "не реже" — отметил Путин, — значит, можно и чаще.

Ну если по-другому в ПФР и профильных министерствах не понимают, то это можно и в Конституцию.

"Пока я президент, у нас не будет родителя №1 и родителя №2. У нас будут папа и мама".

Не понял, Владимир Владимирович. Вот сейчас не понял. А потом что?

Сенсация: президенту России понравилась идея не отрывать куски от России. Молния, первые полосы, шутки про "дважды два" в четвертой статье, чтобы никто не забыл. С одной стороны.

С другой — на Дальнем Востоке многие опасаются. И это не только Курилы. И не только около Китая, которому уже кое-что отдали. И страх этот в дальневосточном народе — вполне реален.

С третьей — не только на ДВ помнят, что одну страну уже того. И помнят это очень многие. Но помнящих уже все меньше, потому что почти тридцать лет прошло. А тех, кто не помнит — соответственно, все больше.

Вот для них и вправду хотелось бы внести.

Тем временем, слева по соседству меняют герб. Глобус России на гербе Белоруссии превращается... превращается... превращается глобус... в карту Западной Европы!

И — Интеграция.

Шапша, Владислав Валерьевич. Мэр Обнинска, атомного наукограда. Выпускник Обнинского института атомной энергетики. Сейчас тоже учится. На третьем потоке Программы развития кадрового управленческого резерва.

Атом и школа губернаторов. Все, как мы любим.

Врачи отвечают депутату Мосгордумы Елене Шуваловой — которая, несмотря на свою оппозиционность, вздумала поработать соловьём депздрава. Гражданское общество: то, что не покажут по "Дождю".

28 сентября 2010 года Юрий Лужков указом Президента Российской Федерации был отрешен от должности мэра Москвы "в связи с утратой доверия Президента Российской Федерации".

14 февраля 2020 года вышел указ Президента Российской Федерации "Об увековечении памяти Ю.М. Лужкова": "Учитывая значительный вклад в становление российской государственности и развитие г. Москвы..."

На этом дискуссию о том, может ли некий Президент Российской Федерации вновь стать Президентом Российской Федерации, предлагаю считать закрытой.

Напоминаем, что процесс внесения поправок в Конституцию продолжается.

Победа — не победа, но людоедству бой.

И, разумеется, не Валентином единым. Святого Трифона вам сегодня. Работы Витторе Карпаччо. Как положено, изгоняет беса. Скуола Сан-Джорджо-дельи-Скьявони, Венеция.

Здравый смысл восторжествовал. Как это, впрочем, всегда бывает в случае с лекарствами: нормативные указивки — на импортозамещение, на безопасность, на черта в ступе — иногда сходятся воедино, а потом приходится распутывать. Не пора бы разобраться с указивками, все же — чтобы людей под риск не подставлять.

В третьей сцене второго действия "Двенадцатой ночи" подгулявшие сэры Тоби и Эндрю требуют у шута Фесте песню.

В переводе Кронеберга (1841 год) разговор между ними выглядит так:
Шут: Что ж вам спеть? Любовную песенку или нравоучительную и чинную?
Сэр Тоби: Любовную! Любовную!
Сэр Эндрю: Да, что мне нравоучения!

У Кетчера, в 1873 году — Фесте там, к слову, называется "Кловн", то бишь, Clown, прелесть что такое:
КЛОВ. Хотите любовную, или назидательную?
С. ТОБ. Любовную, любовную.
С. АНД. Да, да; не надо мне ничего назидательного.

В переводе Каншина, в 1893 году, читаем следующее:
Шут. Какую же вам спеть песню — любовную или нравственную?
Сэр Тоби. Любовную! конечно, любовную!
Сэр Эндрю. Да, разумеется. Я небольшой охотник до нравственности.

Лозинский в переводе 1937 года следует общей линии:
Шут: Вы какую хотите песню: любовную или назидательную?
Сэр Тоби: Любовную, любовную!
Сэр Эндрю: Да, да, мне назиданий не нужно.

Линецкая в 1959 году, по сути, о том же:
Шут: Вам какую песню — любовную или поучительную?
Сэр Тоби: Любовную, любовную!
Сэр Эндрю: Конечно, любовную! Ненавижу поучения.

Давид Самойлов в 1979 году идёт немного другим путём:
Фесте: Прикажете любовную или со смыслом?
Сэр Тоби: Любовную, любовную!
Сэр Эндрю: Да, да, со смыслом мне не надо.

Большинства новейших переводов в сети нет, но Юрий Лифшиц в изданном в 2017 году переводе выбирает такой вариант:
ФЕСТЕ. Какую песню желает публика?
ТОБИ. Конечно, про любовь.
ФЕСТЕ. Про какую — земную или небесную?
ТОБИ. Про земную, конечно.
ЭНДРЮ. Нет, про небесную после.

Дело в том, что оригинал балансирует на великолепной двусмысленности.
Would you have a love-song, or a song of good life? — спрашивает Фесте.
A love-song, a love-song! — кричит сэр Тоби.
И сэр Эндрю вторит ему: Ay, ay: I care not for good life.

Что такое это good life?
Жизнь праведная, и тогда песню Фесте имеет в виду "серьёзного нравоучительного толка", как утверждает кембриджское издание 1965 года? Для такой трактовки, пожалуй, есть основания — миссис Пейдж в "Виндзорских кумушках" говорит миссис Форд: "Defend your reputation, or bid farewell to your good life for ever", — в переводе Маршака под редакцией Мих. Мих. Морозова это "достойная жизнь", и это, конечно, вернее, чем "счастливая жизнь" у Щепкиной-Куперник.
С другой стороны, ещё Стивенс говорил, что едва ли Фесте собирается исполнить песню нравоучительную, не та компания и обстановка не та; "Речь, — соглашается с ним Мэлоун, — скорее о невинном веселье и радости"; "Слово "невинном" я бы опустил", — замечает редактор издания 1901 года. Некоторые исследователи считают, что song of good life — песня прямо-таки "вакхическая".
А сэр Эндрю, де, по глупости и по-пьяни воспринимает это good life как "жизнь праведную" и от назиданий поспешно отмахивается.

Может, и так, конечно.
Может, учёным литературоведам виднее, как там сэр Эндрю понял слова шута. Только вот этот сэр Эндрю, прекрасная бестолочь, вдруг да говорит именно то, что предполагает вся европейская лирическая традиция: не надо мне весёлой жизни, пойте про любовь. Собственно, Орсино, герцог наш, пребывает ровно в том же состоянии, он желает переживать любовное чувство во всей его меланхолической полноте и слушать печальную музыку, ещё раз тот напев щемящий!.. I care not for good life.
И если в устах рыцаря-недотёпы — ах, каким белым клоуном сделал его умнейший и тончайший Тревор Нанн, ах, как это сыграл Ричард Грант! — любая реплика сойдёт за смешную, то по поводу Орсино уже стоит задуматься. А ведь точно так же, I care not for good life, мог бы отказаться от веселья ради любовного терзания умница Ромео, персонаж ни в коем случае не комический.

Вообще эти разгульные рыцари, сэр Тоби и сэр Эндрю, удивительно напоминают временами традиционную для Шекспира пару героев — циника-острослова и пылкого юношу с открытым сердцем. Бенедикта и Клодио, например. А то и вовсе выживших, слегка пообтрепавшихся Меркуцио и Ромео; Меркуцио, правда, пропил несколько былую остроту, да и Ромео утратил блеск. Впрочем, лихое зубоскальство и словесные танцы к лицу юным, а с возрастом и мозг, и суставы костенеют, и быстрая желчь вязнет, сгущаясь камнями в пузыре. Now you see, sir, говорит Оливия шуту, how your fooling grows old, and people dislike it.

— Так про что же вам спеть?.. — спрашивает Фесте. — Про весёлую жизнь — или про любовь?
— Про любовь! Про любовь! — кричит сэр Тоби.
— Да, да! — кивает сэр Эндрю. — Ну её, эту весёлую жизнь.

Его, понимаете, тоже однажды обожали — и он помнит это, пусть и забыл французский, астрологию и всё остальное.

У @ru_global идёт трансляция с Мюнхенской конференции, поскольку Федор Александрович, уважаемый, как раз там. Глядите, какие роскошные поезда с гусями™ выдает Помпео, к примеру:

Разбирая архивы. Просто окно в Амстердаме.

Yesterday Дэнни Бойла — где Землю накрывает десятисекундный блэкаут, а потом оказывается, что все осталось на местах, кроме того, что никто не знает про кока-колу, Oasis и Beatles, кроме одного индийца из Саффолка —

это, конечно, абсолютный и жесточайший реализм. По всем пунктам.

То, что нам дорого, обязательно оказывается в руках у абсолютных бездарей. Или одного бездаря. Который думает, что умеет что-нибудь — например, петь и играть. И кое-что помнит из того, как это должно быть.

То, что нам дорого, бездари объявили своим — и исполняют как свое, перевирая и слова, и мелодии. А более всего перевирая то, из чего и почему эти слова и мелодии появились. Назовите это провенансом или историей культуры; все равно.

То, что попало к ним в руки, отныне зависит от них и от их доброй воли. До следующего катаклизма? Нет. Насовсем.

Те немногие, кто знает реальное положение вещей, с охотой превращаются в коллабурду. По разным причинам. Потому что сами не умеют играть, а битлов слушать хочется. Потому что, если хочется, то можно признать, что битлы — это бездарный индиец из Саффолка. Потому что правда — хорошо, а битлы — это тот, кого мы согласились считать битлами; и в жопу правду.

И тут не так важно, сколько осталось тех, кто ее знает — двое, две тысячи, два миллиона. Принцип понятен, Бойлу спасибо. Корпоративный мир только институционализирует новый статус-кво, ничего к нему не добавляя. Разве что ещё больше перевирая тексты.

Зато Джон Леннон жив. Ему 78 лет, он никогда не был музыкантом и живёт где-то на отшибе у моря в избе. И он жив. То есть, толком и не жил никогда, по новой версии мироздания. Зашибись скощуха вышла.

Более четкий препарат дивного нового мира и его ближайших перспектив до Бойла — вне жанра антиутопии — пока не представил никто. Конечно, хотелось бы, чтобы вместо традиционного хэппи-энда появился мальчик. И вместо "а король-то голый" попросил бы индийского дженерика сыграть Revolution №9. Но об этом можно только мечтать.

Yesterday
Yesterday
реж Дэнни Бойл. У этой истории есть тольо одна разгадка - судя по тому, что Джон Леннон в ней жив, главный герой умер под автобусом.

Изобретательность "войн памяти" продолжает радовать. Министр иностранных дел Чехии Томаш Петричек пригласил госсекретаря США Майка Помпео приехать 6 мая в Пльзень, чтобы отметить 75-летие освобождения этого города от нацистов 3-й армией американского генерала Паттона. Конфликт между союзниками относительно того, кто освободит Прагу, известен, Паттону не позволили наступать из политических соображений. Но все равно почему-то вспоминается классическое из ранней юности - пока трусы отсиживались на Курской дуге, судьба войны решалась на Малой земле...

https://www.radio.cz/en/section/news/pompeo-may-attend-75th-anniversary-of-liberation-of-plzen