Кто соскучился — благоволите.

В творческом наследии В.Н. Маслаченко, неподражаемого, находим:

Не всё, что падает в штрафной — пенальти, между прочим.

Пора брать на вооружение, считаю. Причем по любому поводу.

Я/мы Чертаново. Отдельно умиляет декларируемая странность обстоятельств. Все же нормально было тут с движением двухколесным заднеприводным, и вдруг это самое, ну что ж такое, а.

— спрашивают уважаемые коллеги.

Жаль, что армянское радио давно молчит.

Общим видом овладели, дальше начинаются подробности. Новые откровения гугловской иишни.

Нам, олдам.

Аарно Каримо, 1952. Так и называется: "Сова". Оч.финск.

Десять минут сыча за кулисами Медиафест Южный Урал — где коллеги с челябинской ГТРК весьма грамотно взяли меня в оборот после нашей с Димой Михайлиным сессии. Особенно благодарен за чуткую редактуру — потому что оставить в информационном в общем-то жанре, к примеру, развернутую апологию Константина Симонова надо было суметь и захотеть. Ну и за финал отдельное спасибо: можно было вполне разумно побояться, никто бы слова не сказал. И тем приятнее, что оставили. В остальном — толстый, вальяжный, благодарный авторам и организаторам сыч, благоволите:

https://www.cheltv.ru/spetskor-gazety-vzglyad-yurij-vasilev-o-reportazhah-iz-zony-svo-i-otvetstvennosti-zhurnalista/

Ну вот, все бывшие гетьманы Украины возвращают белых орлов на родину. Теперь надо объединиться вокруг тоже бывшего, но по факту имеющегося — и переучредить свинарник в империю.

Хуцпарион Корнукурвенсис — звучит же.

Опять эта проклятая неизвестность.

Всегда очень жду того, что бывает после таких путешествий пешком из Москвы во Владивосток — а нынешние добрались уже до Новосибирска. Жду, когда через следующие год-полтора — или сколько требуется, чтобы дойти? — появится хорошая книжка про Россиюшку. Может, в этот раз дождусь?

Повторю этот пост, пожалуй. Ничего нового не появилось, а это — пожалуй, может кому-то и пригодится.

В День памяти и скорби, когда трагедии уже восемьдесят пять лет — что может и должно остаться для живого опыта нынешней жизни?

Знание: все, что не должно повториться — повториться может. Как и все прочее.

Понимание: если и когда это происходит, то в момент начала — самого начала и некоторое время потом — всегда и везде ты остаешься с этим один на один. У остальных свои проблемы — раз. Ждать, пока выявится победитель — слишком человеческое и потому ненаказуемое, два. Не бьют напрямую — уже хорошо, уже спасибо, три.

И надежда на то, что выкарабкаешься. Вместе со всеми. Когда никаких рациональных оснований надеяться, собственно, и нет. Как не было их восемьдесят пять лет назад.

О важности всего этого, пожалуй, и будем помнить. А тех, кто погиб тогда и покидает нас сейчас, вытащив на зубах в те годы все, что возможно и невозможно — поминать.

Поэтому — День памяти и скорби.

На самом деле все равно, сколько премьеров сменилось в Англии за последние десять лет.

Меня гораздо больше интересует количество смен высшего руководства Украины. За последние пять. И, честно скажу, результат не радует.

И уже бы напрочь забыли о покойном — не из вредности нашей, просто дел вокруг много, мягко говоря,

— да не дают соратники. Напоминают. Потом, правда, сносят. Но интернет и т.д.

Вообще даже если не касаться Навального с посмертием звёздочки его —

странная вещь эти полные собрания. Будь то сочинений / писем или вот видосов. Странная и не всегда лестная для собираемого. Даже если он не Навальный, а, к примеру, Лев Толстой. Который не только на словах. Отдельная тема, да: чего хранить и показывать, чего вдали от любопытствующих исследователям оставить. Ну или просто следователям.

Вот так просыпаешься — и узнаешь, что ещё вчера что-то задолжал Зюганову из Мымрина. Даже не по сути, чистая фонетика с этимологией. Доброе утро.

Краткое содержание нового сюжета про VK и Apple от пострадавшей стороны: в двадцатых числах июня, без предупреждения и объявления войны и т.д.

В общем, ничего нового, от Берлина до Купертино. Фронт пойдет — разофигеют, запомните этот твит.

Этим стихам сорок пять лет. А Александру Кушнеру — в сентябре — девяносто, не сглазить бы:

В тире
 
В тире, с яркой подсветкой,
С облаками, как дым,
Мы с винтовочкой меткой
Два часа простоим.
 
Он устроен коробкой,
Светел ночью и днём,
С механической, робкой,
Сладкой музычкой в нём.
 
Вот я выстрелю в гуся,
Что из тучки возник,
Посмотри, моя дуся,
Он головкой поник.
 
Вот я лань обнаружу,
Вот я в башню пальну,
Всё расстрою, разрушу
И отправлю ко дну.
 
Что там, шляпа с полями?
Или пень? – Не видать.
Тирщик в белой панаме
Всё настроит опять.
 
Его птички бессмертны,
Пароходы прочны
И бессменны концерты,
Вроде вечной весны.
 
Ты любуешься парком?
Я же здесь постою
В размалёванном, ярком,
Самодельном раю.

...и очень интересно, этот ли пас взял Эдмунд Мечиславович несколько лет назад, со своим "Все попадут, а как же иначе / В нарисованный рай".

Оказывается, свое участие в разделе Польши в 1939 г. литовцы оформили как взрослые - чтобы карта была раздела и подпись главы местного МИД Урбшиса рядом с подписью Молотова.

— пишет Саша Дюков (картинки по ссылке).

На снимке — баня в городе Вязники Владимирской области, где гражданин Урбшис в 1950-х годах, то есть после отсидки, работал кассиром. В перерывах между обилечиванием помывающихся Урбшис переводил на литовский "Мадам Бовари" и другую французскую литературу. Впрочем, в Вильнюс ему разрешили вернуться уже в 1956-м, а умер он в 1991-м при полном почитании со стороны вновь независимых сограждан.

Но баня, если что, стоит. И даже реконструирована несколько лет назад.

Не знаю, что там с генами победителей — кроме того, что Начальнику по-любому виднее,

но количество выпускников в ленте просто зашкаливает. Причем одни добрые знакомые родители сегодня провожают из-за парты уже второго. А другие, особо выдающиеся — вообще третьего.

Что-то все же сдвинулось в стране. Не потерять бы. Всех причастных — родителей, учителей, виновников торжества — с праздником. И доброго пути дальше.

Телевизор без звука — гораздо лучше, чем просто телевизор. Столько вариантов сразу открывается. Например, с "Элегией" Введенского; завидую тем, кто впервые прочтет ее сейчас. Особенно если до конца. Доброе утро.