О, все правильно сделал. Пусть депутату Горелкину, который нынче Яндекс на бирже уронил, хотя бы AI вставят поскорее.

Стало быть, ГИНХ

Хитрогагарин при всех снимает Ларису Мондрус, поющую "Звёзды ждут" ему, Алексею Леонову и другим участникам "Голубого огонька", 1965 год. Клип честно подрезан у Фимы Шифрина в поминовение Алексея Архиповича — который здесь практически юн и безупречно прекрасен.

За это мы и любим репортажи @burrowingowl о Россиюшке

Эдуард, житель Улан-Удэ:

Ходил я однажды к официальным шаманам. У меня буровая установка была. В Бурятии у нас кого ни возьми – все воду бурят, и я тоже бурил. Ну что, одна железяка сломается, другая сломается. Потом бур сломался, который вообще не ломается. Позвонил на челябинский завод, который установку делал – так и так, говорю, сломался ваш бур. Те: «Как так?» «Вот так», – говорю. Чего-то охают там в Челябинске, а сделать-то что?

Соседи говорят: иди к шаманам, делай обряд кузнеца. Это как раз инструменты благословить. Пришел, говорю. Они мне: «Принеси для обряда то-то, то-то и еще вот чего» – целый список. «И пять тысяч рублей», – говорят.

Я о***л, извините. Как пять тысяч? Шаманы же обычно денег не просят – сколько сможешь, столько и несешь. Разве что говорят обычно: «сколько сможешь» – это от пятисотки и выше, чтобы по десять рублей не носили и не наглели.
«Ну так, – говорят. – У нас пять тысяч».

Принес я шаманам все для обряда кузнеца и пятерку. Сделали обряд. Опять все на буровой ломается. Иду опять к шаманам, без претензии совсем, просто говорю: «Обряд не работает-то». Те слушают и говорят: «Надо еще обряд. Неси то, что в прошлый раз, и пятнадцать тысяч».

Я опять о***л, извините. Но с женой советуюсь – та говорит: «Надо дать». Собрал эти пятнадцать тысяч, еще занимать пришлось. Принес. Сделали обряд. Все равно ломается. Я опять к шаманам. Те говорят: «Надо еще обряд, двадцать пять тысяч». Ну тут меня прорвало, извините. Ни с кем не советуюсь, прямо ему на месте говорю: «Никакой ты не шаман, ты коммерсант, давай до свидания». И ушел. А дальше делать-то что?..

А дальше вот что было. Сосед другого шамана посоветовал, неофициального. Пришел я к нему, рассказал. Тот сказал: «Капать надо, камлать надо». Взял триста рублей, прокапал-накамлал. И – как по маслу все пошло!

А у меня жаба же. Я его спрашиваю: «Вот ты триста рублей взял, а там я двадцать тысяч оставил. У них не получилось, у тебя получилось. Почему так?» Шаман смотрит так и говорит: «Почему не получилось? Получилось же. Сначала они обряды делали, потом я обряд сделал. Вот так и получилось. Сложный случай, если у тебя даже бур поломался, который не ломается вовсе».

У духов, короче, своя траектория. Не понять нам ее. И не надо, наверное.

В конце шестидесятых денег в стране в обрез хватало на космос и Фиделя Кастро, а тут еще хоровое пение…
Изыскивая резервы экономии, министр культуры Фурцева с изумлением обнаружила, что под ее чутким руководством трудятся целых два казачьих хора. На ближайшей встрече с творческим активом это очевидное излишество и было приведено как пример расточительства.
— Зачем в одной стране два казачьих хора? — задала риторический вопрос товарищ министр. — Донские казаки, кубанские… Надо их объединить!
— Матушка, Екатерина Алексеевна! — взмолился знаменитый конферансье Смирнов-Сокольский. — Это не удалось сделать даже Деникину!
Говорят, довод подействовал.

(В.Шендерович, "Изюм из булки")

Alfrid Shaymardanov.

В "Женитьбе" Николая Гоголя (1842), как известно, есть два брака. Несчастливый — Кочкарева. И не сложившийся — Подколёсина и Агафьи Тихоновны.

В "Женитьбе" Виталия Мельникова (1977) есть третий брак — сложившийся и, судя по всему, счастливый. Оператор-постановщик Юрий Векслер так снимает свою молодую жену Светлану Крючкову, в такую красавицу фламандскую ея возводит, что всем последующим девушкам с жемчужными сережками — включая Скарлетт Йоханссон, при всей любви к ней — сесть да покурить бы в ближайшем кофешопе. При том, что Петербург в этом кино — что снаружи, что изнутри — самый что ни на есть достоевский: серый, подчас и стальной. Что, разумеется, дает возлюбленной паре дополнительный контраст.

Когда вас спросят, что такое метатекст, не постесняйтесь вспомнить об этом совершенно невероятном примере.

Дадинская статья. По которой есть определение Конституционного суда и связанная с этим куча нормативов поменьше. Что ж сделали-то, бляди.

Ждём апелляцию. И, безусловно, свободу Константину Котову. В таком составе и особенно с любым реальным сроком, не говоря о таком звероподобном — это химически чистые Я/МЫ, кто не понял.

Верховный суд Мадрида вынес приговор лидерам Каталонии, которые были причастны к организации референдума о независимости региона в 2017 году, сообщает Bloomberg.

Бывший замглавы правительства Каталонии Ориол Жункерас получил максимальный срок — 13 лет тюрьмы. Суд обвинил его в подстрекательстве к мятежу и злоупотреблении государственными средствами. Бывший глава регионального управления по внешнеполитическим делам Рауль Ромева и его секретарь Жорди Туруль были признаны виновными по тем же обвинениям и получили 12 лет лишения свободы. Экс-председателя парламента Каталонии Карме Форкадель приговорили к 11 годам заключения за мятеж. Еще шестеро лидеров сторонников независимости Каталонии получили менее продолжительные сроки.

Для наших радиослушателей, которые думают, что демократия — это вам паэлью кушать, передаём песню Геннадия Гладкова на стихи Михаила Донского и Инны Чежеговой. "А нам постыли диспуты и лекции, / Они вредны для духа и комплекции..." 40 лет назад обо всем предупреждали — у нас, в Испании:

ЧК, рептилоид и Россиюшка. Все вместе — одна из самых славных анимационных историй последних лет. Не Бронзитом и не Петровым едиными, а также В кои-то веки деньги Минкультуры пошли на что-то по-настоящему достойное. Мультфильм "Товарищ со звезд", гляньте, там пятнадцать минут всего:

Товарищ Йорк знает, кого кушать. Зарисовка с апелляции по делу Котова.

— Господа оппозиция, давайте возьмём власть!
— Так не проголосуют же.
— Ну тогда давайте хоть московские киоски раскритикуем!

Это к тому, что сага "Илья Яшин и его малая "Печать" пошла уже на следующую неделю. На минувшей, напомним, муниципальный депутат атаковал убыточность киосков "Печать". Получил фидбек — причем на "Эхе Москвы": киоски, наоборот, прибыльны для города. Отмечу, конечно, что русский народный народ любит "Тещин язык", судоку и "всю хурму по 59 рублей" — но чтоб настолько? Ну ок.

Нынешний виток, однако, уже о другом. Киоски, говорит Яшин, закрыты, фирма распилила миллиард и самоликвидировалась. А в тот киоск, который он выбрал для разоблачения, вдруг завезли товар, но не завезли продавца.

После чего в комменты приходит коммерс, который ведает "Печатью" — некто Синицын, ООО "Антарес". И говорит, что я тот директор, десять лет на рынке торговли судоками и языками, с прибылями ок. А в киоске воскресенье выходной, вот табличка. И лучше бы ассортимент помогли расширить, чем вот такое.

В общем, не "Волгу", а сто рублей, не в лотерею, а в преферанс, и не "мы здесь власть", а в комментах с коммерсом посраться. Срач в разгаре, не пропустите.

Если вы, конечно, тот ещё историк новейшей современности.

Не помню, что там год назад было в Армении, но от этого осталось вот что:

Я, конечно, не Серж Танкян, но тоже умею создавать армянские революционные песни. Вот послушайте:

Перемен! —
Требует дядя Армен.
Перемен! —
Требует дядя Завен.
Лусинэ, Вараздат, Рипсимэ, Карапет и Вазген —
Перемен!
Все ждут перемен.

Никифорова-то ладно. Главное — не забыть, наконец-то, уволить Сосковца. И Шумейку. И Бурбулиса. Особенно Бурбулиса.

А по сути — вот и всё у них так. И ладно бы только у них.

Успех "Джокера" наверняка добавил работы этому заведению в центре Москвы. Если ваш внутренний Бэтмен загрустил — Садово-Кудринская, у входа в зоопарк.

Это интересно:

Если бы М.И. Цветаева дожила до нашего времени, то у неё бы появилась возможность вернуть Творцу не простой, а электронный билет.

"Следовало бы предоставить нас, русских, нашему разуму или нашему безумию, то или другое может быть одинаково поучительно для Европы". Максим Горький — Герберту Уэллсу, 1920 год.

Ранний портрет Ильи Кормильцева / Self portrait with spectacles, 1801, Francisco Goya