Русский Сыч
7.25K subscribers
4.87K photos
147 videos
9.18K links
Юрий Васильев, ВЗГЛЯД
Download Telegram
Две новости:

у довоенной творческой интеллигенции подчистую забрали жанр документальной драмы,

а в "Современнике" опять "Вечно живые".

Только называется "Позывной Тишина", и постановка — Театр Олега Табакова. Но да: на Другой сцене "Современника", с современниковским Николаем Клямчуком в главной роли. С Владимиром Машковым — одним на два театра, предваряющим прогон. И про войну. Нашу, нынешнюю.

"Вечно живым" Розова, с которых начался "Современник", в следующем году, получается, семьдесят. Вышел через десять лет после Победы. "Позывной Тишина" выходит до победы в СВО. И живые тут — настоящие, не вечные. Совсем не такие няшные, как Баталов в "Летят журавли".

Собственно, почему докудрама-то и почему ее натуральным образом забрали у неполживцев. Потому что арт-кластер "Таврида" в августе пригласил к себе на Меганом а) театральных людей и б) ветеранов СВО. В один заезд. Чтобы познакомились, поговорили и поняли, что друг от друга можно хотеть.

Называлось это дело "Актуальная драматургия о специальной военной операции". "Позывной Тишина" — как раз оттуда, из тех бесед. Документальная драма — означает ещё и то, что драматургическая дистанция от "Вечно живых" до, к примеру, "Рядовых" Дударева пройдена скачком. Не знаю, хорошо это или плохо; тут уже зритель нужен и его слово. Меня — убедило, вполне.

Внимательный зритель заметит, что автора у пьесы нет. Есть история Артема Василюка, которого сыграл Клямчук. Есть постановка Севастьяна Смышникова — он артист (увидите, в частности, в "Своих", когда всем покажут), и у него режиссерский дебют под крылом у Машкова. В результате, как обещает фотовыставка в фойе — "мощное художественное высказывание"; ещё одна формулировка, вместе с докудрамой затрофеенная у  совестей нации.

Вкратце: действительно мощное. Напоминающее о том, что живые после войны — это очень сложно, прежде всего для них самих. Что "слава павшим героям", особенно если в исполнении Баталова или вот Олега Ефремова, как в том спектакле — это вещь нужная и необходимая, но мало к чему обязывающая и потому довольно лёгкая. В сравнении с тем, что нужно не мертвым, а вот как раз живым. Что война — кровь, пот, говно и слезы. Даже когда без крови и говна на сцене. Что даже святой Петр три раза запятисотился, военком прежде всего спросит у добровольца "за деньгами, от уголовки или патриот", причем на последнее может и врзжнуть в лицо. И героиню Самойловой вокруг просто живых нынешних сыщешь с трудом. А какая есть — так та тоже живой человек. И ей с тем, кто пришел оттуда, трудно до зарезу. Даже если по большой любви. Даже если по огромной. Может быть даже, чем больше, тем труднее.

Но Машков важную вещь сказал перед прогоном: доброволец — это про добро и про волю. Воли вокруг с избытком. Найти добро — после того, как зло наказано — сложнее, чем во времена прежних докудрам и мощных высказываний. Давно этим в культуре не занимались толком; спасибо авторам за весьма убедительный заход.

Премьера завтра, поэтому просто скажу: зрелище — получилось, час двадцать просидите, не заметив. А так — у нас ещё до победы есть кино про нас, поэты про нас, теперь ещё и театр про нас появился. Война плюс драматургия равно — понятно, что в театре Олега Табакова, но таков теперь "Современник"; что ж, работает — не трогай.
Признайтесь теперь, через три года:

когда Путин собрал власти предержащие накануне подписания признания ЛНР и ДНР, чтобы обсудить, как дальше быть —

офигели же все?

Я не про тех, кому война — любимый мир, а мир без войны ущербен. Тоже понимаю, поскольку по мне два состояния равноправны. Просто вот есть те, кому мир все же привычнее и предпочтительнее, а кому-то может быть и наоборот.

Я офигел, честно. Потому что пласты прямо на глазах в движение пошли. И куда они в итоге придут — никто сказать не мог.

Но было и ещё ощущение: "страшно, но а что ещё делать, сколько можно держать и у ворот, и без признания?" Когда-нибудь все равно пришлось бы признавать; зачем же не теперь.

Это лет через двадцать, кому повезет, будем говорить молодежи, что всегда верили в победу. И не будем говорить, как было страшно. В том числе от самых правильных вещей, вроде вот признания республик. Ни к чему им об этом говорить, наверное.

Но сами — вспомним сегодня, как бывает страшно поступать правильно.

И как — ну да, правильно так поступать.
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Сигма-бои достойны того, что мы все воплощаем на свет. С наступающим, да.
Раньше всех. Ну почти.
Трамп сказал, что присутствие Зеленского на мирных встречах по Украине «не так уж важно
— Может, выпьешь яду? — предложил бывшему украинскому коллеге президент США. — Слижешь дважды.
Украина стремится к заключению долгосрочных контрактов на закупку СПГ из США, сообщил Андрей Ермак.


Ударным трудом встречает несоветская Украина одиннадцатую годовщину госпереворота. Не то чтобы кто-то любил Януковича и ожидал чего-то от западных партнёров, выступивших в 2014-м гарантами диалога тогдашнего президента с майданом (как мы помним, гарантии за подписями поляка, француза и их коллеги Штайнмайера не продержались и пары суток).

И не то чтобы через одиннадцать лет кого-то из присутствующих надо было бы учить всей истории от майдана до наших дней. Не надо всей. Тем более на финише, надеемся; закончится — перечитаем с карандашом, спокойно, не торопясь.

Но, заполучив мощнейшие советские газопроводы, за десять с небольшим лет довести себя до того, чтобы именно что по поводу газа кидаться в ноги за океан —

это надо было суметь.

Не говоря уже о том, что деньги на такие закупки — если по рынку — тоже придется брать взаймы. Ну как взаймы.

Дети, смотрите, учитесь. Чтобы хотя бы лет двадцать ближайших такого не было ни с кем, нигде и никогда.

А лучше, конечно, двадцать пять. Но кто чему учится, право.
Краткое содержание западных СМИ за прошедшую неделю:

Ну а потом его маненечко того.
И вот тогда мы всё узнали про него:
Что был он просто сукин сын,
В три ноздри хавал кокаин,
А также спёр у нас мильярд.
И не один.
Это раньше у вас 24.02 был день боли. А теперь — день боли и унижений. Не путайте.
Больших успехов достигли учёные Поднебесной.
Все не слава богу целый век у немца: то от сердца к солнцу, то от Шольца к Мерцу.
Все понимаю. И горе в семьях погибших наших солдат — прежде всего.

Все помню. В первую очередь то, что ощущал сам — неподалеку, под Ростовом-на-Дону с беженцами из ДНР.

На три дня, конечно, никто не рассчитывал — кроме тех, кто эту шутку за две недели до СВО придумал; здравствуйте, генерал Милли. Немного к тому времени полазив вдоль фронта, был весьма воодушевлен Стамбулом. И очень расстроился, когда хохлы отскочили от процесса.

Я люблю, когда мир. Вы тоже, наверняка.

Но разбитое евроатлантическое единство, три четверти века просуществовавшее — это она, спецоперация. Хороший повод вернуть на ту сторону их любимое "Это было навсегда, пока не кончилось"; ну вот, кончилось.

Именно на ту, буквально. Потому что они теперь не здесь. Очищение страны изнутри — это спецоперация.

Настоящая реформа армии — а ещё точнее, появление армии у России — это спецоперация.

Русский человек третьего тысячелетия во всей красе, сложности, широте (кто сказал "я бы сузил"?) и со многими оговорками, но в единстве с другими русскими — это спецоперация.

И страна-волонтер Россия — тоже она, СВО. А также страна-промышленник, страна-крестьянин, страна-дипломат. И страна-солдат, конечно же; тут оговорок ещё больше, но в целом да.

Дальше — победа. В СВО или в первой украинской — зависит от тех, кто с нашей стороны воюет и гибнет. Тех, кто три года назад вскрыл нарыв и обнаружил, что резать надо примерно всё. Ну правда же, никто не думал, что Вторая мировая — как война с фашизмом — не окончилась восемьдесят лет назад. Будем надеяться, что с победой здесь не только закончится Вторая, но и отменится Третья.

А пока — "шел четвертый год войны". Пойдем с ним и мы, никуда не денемся. До победы. То есть, надеюсь — до скорого.
Фото с экрана первого дня СВО. Счастье — это когда сбивают, тоже ведь верная формулировка.
Между прочим, все эти приезжие в Киеве — это первое успешное действие против российско-американских переговоров. США будут говорить, что их надо "Калибром" или "Искандером", мы будем настаивать на "химарях" в знак честных намерений. И в результате, пока будем пререкаться, эти разъедутся. Отличный план.