А я знаю, как мы поздравим Владимира Владимировича нашего уважаемого.

Вот, например, у полюбившихся нам дроноводов образовалась потребность в подарках. На 282 тысячи рублей, если конкретно. День рождения Путина — повод накидать, я считаю. Им ли, кому-то, кому вы отсылаете постоянно — не так важно.

А вот чтобы все сборы на наших сегодня шли с пометкой "с днём рождения, Владимир Владимирович" —

почему-то уверен, что имениннику это будет приятно.

И как Верховному Главнокомандующему, и по-человечески.

"Не что иное, как педерастическая бордель" (П.И. Чайковский).

Совершенно точное определение.

— Жулики и воры, пять минут на сборы, —

повторим мы затрофеенное у иноагентов — в адрес их незадачливых хозяев. Которые начинают прозревать, что панама с зелёной экономикой — в режиме "все совы на всех глобусах сразу" и на горизонтах планирования "или ишак, или падишах" — может показать хоть в каких-то местах сходящиеся цифры только при одном условии: дешёвый газ из России. Как на европейском экономическом театре, так, вслед за ним, и далее везде.

Это хорошая новость. Другая — ещё лучше: никто из отменяющих зелёные инициативы не планирует возвращаться к режиму получения дешёвого газа из России. То есть, договоренности Запада с нами — на указанных горизонтах планирования — не предусмотрены. Не нашими "ястребами", а как раз ихними радетелями за мир.

За мир для всех, кроме нас.

А что в этом хорошего, спросите вы. А потом вспомните, что мы любим, когда ясность. Едва ли не более всего остального.

И станет хорошо. Потому что понятно.

Время вырубать вишнёвые сады — и время их насаждать. Причем, исходя хотя бы из этого свидетельства с нынешних московских модных дней — а тут и BRICS+, и традиционная Неделя моды, — экипировку из серии "хоть сейчас Чехова играть в двадцать первом веке" отшивают на столь широких просторах, где не поймёшь, откуда считать.

Ту же Коста-Рику, к примеру — где брать удобнее, слева или справа по глобусу, чтобы начать с нее отсчёт? Подсказка: для Москвы слева, а для Владивостока — справа, но от Москвы до Сан-Хосе 11 тысяч км, а от Владивостока 13 тысяч с лишним. Обывательский, но парадокс — не хуже, впрочем, так называемой изоляции России. Где только что по той же модной линии сотня с лишним стран побывала и ещё просятся.

А если серьезно, то давно пора модный фестиваль совместить с каким-нибудь приличным театральным. Вот Чеховский международный, кстати, вполне подойдёт. Лучше, чем в театре, шмот мало где заиграть может. Особенно когда красивый.

Загон. Ну а куда их ещё ©

А против Анны Шатиловой — не?

Мне доктор сказал не ходить — я и не ходю, пояснил Гоцман через зэ.

А пока Пашинян в Москве, хотя не только поэтому —

поглядите наш разговор с Вадимом Фефиловым, Русский дом в Ереване, опубликованный Россотрудничеством несколько дней назад.

С Вадимом Павловичем мы старинные приятели, да и коллеги — по его прежней службе — немалые. Поэтому разговор про наши с Арменией отношения вышел откровенным и не всегда дипломатичным.

А в конце — новая для серии бесед с хозяевами Русских домов тема: релоканты. То, про что обычно у дипломатов не спрашивают, а они так особо и не распространяются. Вадим, однако, не таков и вообще большая умница.

По ссылке анонс и где удобно смотреть, сюда же кину рутубчик:

https://rutube.ru/video/private/736228bdc5bbb7a8e0bce5e4d8afb00e/?p=HIJ4WkplOZCwRe9ZahPK-g

Девизом Московской недели моды — начиная со следующей, потому что эта уже заканчивается —

вполне может стать "Надеть одежду, одеть Надежду". Фраза, которая призвана защитить шапки, перчатки, жакеты и тому подобные сапоги от одевания, а Надежду от — хотя тут, пожалуй, надо спросить у самой о ее желаниях; какая попадется, у той и спросите, но мы не о том сейчас —

так вот, мнемоника эта, похоже, наилучшим образом отражает происходящее на осенних многодневках моды в Москве вообще и на неделе-2024 — особенно. Ходят одетые — ну пусть и вправду Надежды, красивые. Демонстрируют надетые одежды — опять же, красивые и вполне народные. Не в смысле фольклора, а просто бери, покупай и выходи. В пир, в мир, в добры люди. Или в театр, о котором вчера толковали — хочешь в зал, а при должном вдохновении режиссера / костюмеров и на сцену. Без особых дополнительных изысков — но и без упрощений; наверняка недешево, но не дороже евроамериканского кутюра — отшитого, впрочем, все равно где-то в районе БРИКСа.

"Вот стихи — а все понятно, все на русском языке". Важно и верно не только для поэзии на войне, но и для моды времен СВО. Не догнать и перегнать, а надеть и одеть; таков лозунг момента, когда красивые вещи означают — и обозначают — просто сами себя и свою красоту, если она есть. Не больше — но и ничуть не меньше.

Превед, самєд.

Голосом Павла Астахова:

— Ну как поцарствовали?

Умничка-коллега распедаливает "Рамштайн" без Линдеманна, то есть Рамштайн без бэ — Байдена и Блинкена, заодно подытоживая последние месяцы вокруг "плана перемоги" и прочего фрейлехса по-киевски.

Гусары, молчать!

Мир, труд, май, июнь, июль, август.

Marche en culo, вновь сказала Россиюшка на иноагентском языке.

— Не кiт я тебе, гнида, — как бы говорит Ларри.

А какая именно — не говорит.

Хан Ган — это в правой руке, а не свежие выдумки нобелевского комитета по литературе.

Классику не забываем, классику.

Шутка для олдов по нескольким параметрам:

— Нобелевскую премию мира получили хибакуся.
— Может быть, Бакуся?
— Нет.

Раз спрашивают, то и скажу, чисто как потребитель.

У логотипа есть все шансы, чтобы запомниться. Угловатость, если что, этому способствует.

Чтобы запоминаемость логотипа как такового накрепко привязалась именно к ГМИИ, музею и Елизавете Лихачевой надо будет приложить немало усилий.

Уверен, что у Лихачевой и ее коллег — получится.

В конце концов, swoosh тоже не похож на кроссовки. А крокодильчик — на рубашки. А вот поди ж ты.

Пора, пора вводить тэг #кстатиоптичках, потому что я явно не перестану писать об удивительных приключениях названий птиц. Были уже кукушка, ястреб и сорока, а нынче будет орёл.

Русское "орёл" происходит от протославянского *orьlъ, восходящего к реконструированной индоевропейской основе *h₃érō — как и протобалтийское *arélis, и протогерманское *arô, и, собственно, греческое őρνεον, и означают они все "большая птица, орёл". Логично, орёл — самая большая птица в Евразии, по-гречески "орёл", орнеон, и "птица", орнис, вообще однокоренные. Как в известном анекдоте: "Птица. — Орёл? — Нет. — А кто?".

В древневерхненемецком эта общая для индоевропейских языков основа даёт Aar, от которого происходит нынешнее немецкое Adler (путём слияния edel, "благородный" и Aar, собственно "орёл" в раннем средневековье, когда Aar начинает означать всех хищных птиц, которых используют как ловчих, и требуется уточнение; "Благородный? — Нет. — А какой?"), голландское arend, норвежское и датское ørn, шведское örn и т.д. Но тут в чат врываются романские языки.

Итальянское aquila, испанское и португальское águila, французское aigle, в английском давшее eagle, потеснившее исконное древнеанглийское earn, естественно, восходят к латинскому aquila, а дальше начинается любезная сердцу любого лексиколога кадриль. Куда орёл велик и страшен улетел в латыни от индоевропейских корней? "Этимология неясна, — делают умное лицо учёные, — но предположительно aquila родственно aquilus, "тёмный, мрачный", поскольку у орла тёмное оперение". Очень хорошо, но aquilus у них происходит от Aquilō, Аквилон, северный ветер, а тот, в свою очередь, от aqua, вода; Михиль Де Ваан в своём словаре вообще предлагает обратную версию: aquilus от aquila, цвет от орла, и все они — от aqua, вода. То есть, если применить бритву Оккама и сократить бессмысленные последовательные связи, латинский орёл связан с водой.

И это совершенно понятно, потому что для жителей морского побережья, не высокогорья и не степей, орёл — это по определению орлан-белохвост, Haliaeetus albicilla. Собственно, Haliaeetus в названии вида и есть "морской орёл", от греческого 'αλίη, "морской" и ἀετός, как и őρνεον, "орёл"; восходит ἀετός к индоевропейскому *h₂éwis, в латинском ставшему avis, и значит, вы удивитесь, "птица". По-английски орлан-белохвост так и называется, sea eagle — а ещё erne или ern, то самое древнеанглийское "орёл", уступившее заимствованному из французского eagle.

Птица — это орёл, а орёл — это тот, который в море. Язык, как водится, сохраняет всё поле значения, не только словарное.

Орлана-белохвоста вам, задумавшегося.

И кстати о птичках: поднажмем ещё на пару десятков тысяч для дроноводов?