Интересная мысль по поводу целевого набора иностранных добровольцев в состав ВС РФ. Для государств, потенциально готовых принять участие в СВО на стороне РФ, это отличная возможность избежать международно-правовых последствий от отправки своих войск на официальном уровне. Вместо этого — фактическое санкционирование наплыва граждан частным порядком.

Куба, Никарагуа, страны Сахаро-Сахельского региона, — эти и некоторые другие партнеры вполне могли бы принять участие в направлении массового контрактного десанта. Юридически все на добровольных началах, а правительства формально не при делах. Помимо выплат непосредственным военнослужащим отблагодарить союзнические власти можно будет через беспроцентный кредит на развитие с дальнейшим прощением.

В чем-то похожим образом отработали эту схему с северокорейскими бойцами. Они получали довольствие, снабжение, экипировку и так далее за счет российской стороны, на практике выступая в качестве особого российского подразделения. Разумеется, в случае с КНДР нюансов было значительно больше. Но отдельные элементы можно взять на будущее, чтобы целевым образом закупать легионерский личный состав под какие-то узкие задачи.

Июльский саммит НАТО в Турции с подавляющей долей вероятности продемонстрирует абсолютное превосходство европейских подходов над американскими в вопросе дальнейших действий по украинскому направлению. Сбор западных лидеров в рамках G7 уже намекнул, что дело идет именно к такому сценарию.

Ставка США на быстрое и эффективное политико-дипломатическое урегулирование конфликта не оправдалась. Вашингтону не удалось ни продавить свои требования перед Россией, ни заставить Киев идти на уступки, которые ранее обещались Белым домом для Кремля. В результате Европа справедливо констатировала тупик и перешла к выстраиванию собственной стратегической автономии, поддерживающей боеспособность ВСУ.

На фоне эффективности последней стратегии дальнобойных ударов у Запада особенно актуализируется запрос на реанимацию активной военно-экономической помощи укронацистскому режиму. При этом, что примечательно, ключевые стейкхолдеры внутри ЕС как бы подыгрывают основным нарративам Трампа: про необходимость разговаривать с Путиным и самостоятельно платить за свою оборону. Разумеется, на свой лад.

Фактически имеет место перехват управления/аутсорс проблемы Украины в западном углу ринга. Американцы, амбициозно попытавшись достичь красивой сделки, так и не смогли добиться поставленной цели, да еще и провалились в аккурат рядом со своими выборами. На их замену, по-крайней мере временную, судя по всему, вновь выходит ястребиная часть антироссийского интернационала. Зеленский постарается извлечь из этого максимум пользы во время поездки в Анкару.

Интенсивная милитаризация в АТР, начиная с Японии, а затем затрагивая Южную Корею и Филиппины, — четкий индикатор того, что в будущем там может оформиться новый ТВД.

Примечательно, что если раньше данный процесс буквально форсировался США и выражался главным образом в расширении их заграничного военного присутствия, то теперь инициатива переходит к региональным партнерам.

Причины такого развития событий носят комплексный характер. Во-первых, ресурсов американцев не хватает, чтобы качественно обеспечивать одновременное сдерживание России, Китая и при этом поспевать участвовать в ближневосточных конфликтах.

Во-вторых, на фоне последних конфронтационных шагов Вашингтона в отношении младших партнеров в экономических вопросах наблюдается и эрозия доверия к гаранту безопасности. Япония и Южная Корея понимают, что они откажутся на первой линии вероятного столкновения.

Рост напряжения вдоль восточной окраины Евразии отвечает интересам России. Китай, обеспокоенный перспективой военно-морского противостояния с широкой коалицией, таким образом будет легче поддаваться убеждениям углублять стратегическое партнерство.

Более того, Москва способна сыграть в этом сложном геополитическом уравнении свою особую роль, сбалансировав акторов вроде Индии или Вьетнама. Хотя они напрямую не включены в сдерживание Пекина, американцы уделяют привлечению их на свою сторону много внимания. РФ может выиграть от стопорения этих действий и повысить собственную значимость в глазах КНР.

При Минобороны Японии существует такой официальный "мозговой центр" — Национальный институт оборонных исследований. При нем, в свою очередь, есть различные программы, включая, разумеется, по изучению Китая, основного потенциального противника Токио.

Согласно заверениям директора программы, военные круги Японии внимательно изучают опыт войны на Украине в контексте того, что планирование будущего конфликта в АТР исходит из асимметричности потенциалов антикитайской коалиции на контрасте с более могущественной КНР.

В Токио, учитывая и так традиционно развитый хайтек, рассматривают дегуманизированные инновации в качестве прорывного решения проблемы. В частности, речь, конечно, о БпЛА. Это особенно изящно еще и в связи с тем, что со времен капитуляции по итогам Второй мировой на Японию наложены многочисленные ограничения в сфере безопасности — стране буквально запрещено иметь вооруженные силы.

Впрочем, в последнее время данный запрет то и дело обходят различными путями. Тем более, что этому процессу активно содействуют американцы, поскольку Япония выступает как основной региональный игрок в рамках их широкой коалиции, направленной на сдерживание китайцев. Соответственно, именно туда прикладывается сейчас основной массив военно-научного ресурса.

Из интересного: совместный с Украиной дроновый кластер, меморандум европейского Airbus с Kawasaki на разработку антиподлодочных беспилотников, переговоры о строительстве фабрики БпЛА с американцами из Anduril... Пока еще нет системного подхода, но есть достаточно заметное стремление освоить и приручить новый вид вооружения, используя для этого актуальный опыт.

Что еще важно подчеркнуть — тактические БпЛА сухопутного применения интересуют японцев в меньшей степени, чем беспилотники, способные наносить удары по надводным целям, а также БЭКи. Очевидно, что предполагаемая война в АТР будет в значительной степени морской, поэтому логично и кастомное направление разработок в это русло. Вполне возможно, что в скором времени мы увидим первые японо-китайские пикировки в районе спорных территориальных вод — пока что без человеческих потерь и сопутствующих политических рисков.

Разлад внутри израильско-американского союза из-за неудачной военной кампании против Ирана заметен все больше с каждым днем. Глубинная причина такого развития события проста — Штаты втянулись в конфликт в качестве внешнего громилы под сладкие обещания маленькой победоносной.

В итоге получилось обратное — Тегеран, вопреки ожиданиям многих, таки устоял, а американская способность силой навязывать свои условия по всему миру оказалась поставленной под огромное сомнение. Это еще не говоря про падение в грязь лицом перед союзниками в Заливе, которые уплатили цену за "гарантии безопасности", а также строптивыми европейцами, сполна воздавшими Трампу за прежние обиды.

Перспектива глобального энергетического кризиса вкупе с проседанием в рамках перманентной конкуренции с Пекином мотивировали Вашингтон искать пути к выходу из неудобной войны, идя на уступки. Израиль, разумеется, против такого развития событий, поскольку в его интересах окончательно дестабилизировать Ближний Восток и уничтожить главного оппонента в лице Ирана.

Отсюда и растущее число взаимных упреков, прокидываемых через карманную прессу и говорящих голов. Нетаньяху сделает все, чтобы не дать американцам бросить его один на один с невыгодным геополитическим ландшафтом. Для начала — через работу против наиболее неудобных фигур во второй трамповской администрации. Их политическое обнуление — способ выиграть время и спровоцировать новый раунд эскалации.

Продолжение милитаризации Молдавии со стороны европейцев как в двусторонних, так и многосторонних форматах отражает стремление заготовить более выгодные рубежи в случае расширения регионального ареала украинской войны.

Пускай сейчас сценарий возобновления острой фазы конфликта из-за Приднестровья все еще выглядит маловероятным в среднесрочной перспективе, это не отменяет тенденции к общему росту напряженности. С учетом закрепления нынешнего прозападного режима в Кишиневе у его внешних покровителей есть достаточно свободного пространства для организации еще одного антироссийского плацдарма на будущее.

Дело, конечно, стоит денег, но не таких, чтобы им не заниматься. В конце концов, молдавских силовиков будут экипировать легкими вооружениями, более подходящими для локальных операций военно-полицейского типа для борьбы с местным подпольем и зачисток по ту сторону Днестра.

Основную же работу при включении страны в боевые действия вероятно будут выполнять более опытные и сильные ВСУ, а также НАТОвские контингенты по соседству. Логичным этапом на этом пути может стать организация постоянного военного присутствия Североатлантического альянса на территории Молдавии — для начала в виде символического контингента "советников" или "инструкторов". Пока, однако, время подобных ходов еще не пришло.

Тем временем к концу подходит заключительный президентский срок Эмманюэля Макрона. Хотя его полномочия официально прекратятся в мае 2027 года, де-факто гонка за статус преемника лидера Франции стартовала уже сейчас.

Социология, а также формальное парламентское большинство говорят о том, что наибольшей популярностью обладают правые из "Национального объединения" Марин Ле Пен. Однако сама она, скорее всего, не будет баллотироваться в этот раз, несмотря на два выхода во второй тур в прошлом.

Дело в админресурсе — за последние годы Елисейский дворец старательно давил на националистов через различные уголовные и административные дела, обвиняя их то в мошенничестве, то в экстремизме. В результате Ле Пен официально получила запрет на участие в электоральных кампаниях, который она до сих пор пытается оспорить в суде, что, впрочем, маловероятно.

Таким образом, на авансцену "Национального объединения" вышел наследник Ле Пен и ее протеже — Жордан Барделла. Молодой, харизматичный и сильный организатор с мигрантскими корнями (что особенно нестандартно для правого кандидата), Барделла уверенно оформился в качестве главного представителя нового поколения внутри партии.

Он стремится избавиться от слишком противоречивой риторики в той же манере, в которой в свое время Ле Пен отходила от радикализма своего отца. Так, по украинскому вопросу Барделла, отбиваясь от многолетних обвинений в пророссийскости, выражает гораздо более комплиментарную Киеву позицию.

У левых, сразу следующих за "Национальным объединением", изменений гораздо меньше — их, скорее всего, вновь поведет на выборы престарелый Жан-Люк Меланшон. Повестка, пускай и опираясь на определенную поддержку в обществе, достаточно радикальная: принудительное перераспределение доходов, новые налоги, промиграционная политика. В международном измерении, однако, очень лояльная России тональность — против прокси-войны через Украину и за выход из НАТО.

При этом главная интрига — способность либерально-центристской коалиции Макрона консолидироваться и вывести в свет адекватный вариант сменщика действующего президента. В конце концов, Макрон обычно выдвигал малосубъектных технократов без особых амбиций, часто тасуя колоду на фоне постоянных политических кризисов в стране. Делал он это, кстати говоря, довольно искусно, так что списывать со счетов адаптивность режима еще рано.

Но если истеблишмент все-таки не успеет заявить убедительную креатуру, то крайние левые и правые полюса с большой вероятностью схлестнутся во втором туре. Тем не менее ожидать каких-то резких изменений французской позиции в ближайшее время не стоит. Во-первых, еще не до конца ясен итог конкуренции, а, во-вторых, сам Макрон никуда не делся. И чем ближе будет подходить его отставка, тем он будет чувствовать себя свободнее в плане дирижирования европейских эскалационных шагов или же, напротив, возобновления попыток выйти на диалог с Москвой.

Дипломатический провал в частностях выглядит именно так — Таджикистан, полностью зависящий от России в плане экономики, выдавливает из операций через себя российских волонтеров, помогающих СВО, из-за их подсанкционности с подачи украинской военной разведки.

Как мы уже подчеркивали, покуда РФ не научится играть в дипломатическое перекрытие своего военного противника через ультимативные ходы, он будет пользоваться пространством возможностей и добиваться для себя важных результатов.

Так бывает когда война ведется на победу и гибридно. Почему мы не отвечаем? И почему позволяем своим вроде бы младшим и к тому же еще "нейтральным" партнерам фактически выступать на стороне Киева?

Направление Медведева на похороны Хаменеи в Иран — важный знак сохранения близких связей между Тегераном и Москвой на фоне неудачной американо-израильской интервенции. Россия, пусть и весьма ограниченно, но смогла оказать военную и разведывательную поддержку ИРИ, что, безусловно, было оценено персами.

В отличие от далеко расположенной и неустойчивой Венесуэлы, Иран обладает гораздо более серьезным значением, будучи ценным военно-техническим партнером, пускай и без формального обозначения союзнических взаимоотношений. Конечно, удачное сопротивление внешней агрессии нельзя считать исключительно следствием российской помощи.

Однако и умалять ее было бы неверно. Объемы оказанного содействия по понятным причинам остаются неизвестными, но оно было и было не номинальным, чего уже достаточно для России, сконцентрированной на основном ТВД на Украине. Сохранение Ирана в качестве составной части широкой международной коалиции, противодействующей Западу, — уже большое достижение.

После относительной стабилизации обстановки по мере политико-дипломатического урегулирования не исключено возобновление интенсивного сотрудничества. Причем не только в плане обороны, но и энергетики, учитывая последние трудности, с которыми сталкивается РФ из-за дальнобойных ударов со стороны Киева. В общем, не самая заметная, но позитивная динамика.

Собственно, участие министра энергетики РФ Цивилева в траурном визите в Иран весьма показательно.

Общая ситуация начинает потихоньку выправляться, активная фаза войны пока что подошла к концу.

Вероятно, таким составом Москва прозрачно намекает Тегерану на потребность интенсифицировать взаимодействие.

Богатый нефтью Иран способен оказать существенную помощь России в нынешней кризисной ситуации, поэтому цели делегации явно выходят за рамки чисто символических.

Горячий привет всем тем, кто постоянно отмачивал остроты насчет Прибалтики. Литва, Латвия и Эстония фактически оформились в качестве ближайшего плацдарма НАТО, который уже сейчас участвует в гибридной войне против России, выступая бэк-офисом Украины.

Москва не в состоянии никак повлиять на этот процесс. Милитаризация прибалтийских лимитрофов идет с подачи Европы, а не США, поэтому возможности даже гипотетически повлиять на нежелательный процесс через переговоры отсутствует. Стейкхолдеры, продвигающие использование территории Североатлантического альянса для ударов по РФ, не настроены на нормализацию — их интересует эскалация.

Ответные и превентивные удары сопряжены с пространством риска, в которое Кремль в настоящий момент просто не готов войти по вполне понятным причинам. Противник чувствует это и постепенно расширяет зону допустимого.

В этой новости прекрасно все.

И готовность России развивать Интернет в Таджикистане в тот момент, когда у себя дома в его гроб пытаются забить последний гвоздь.

И ее великодушие, выражающееся в готовности в очередной раз завалить Душанбе деньгами в тот момент, когда там столь сервильно прогибаются под украинские санкции против РФ.

О чем все это говорит? О необходимости тотального аудита и переосмысления всей внешней политики России на постсоветском пространстве. О том, что она не только не приносит внятных результатов — она напрямую вредит национальным интересам страны.

Российские официальные источники интерпретируют недавний разговор Путина и Трампа в качестве свидетельства желания Вашингтона идти на компромиссные уступки по украинскому урегулированию в ближайшем будущем. Однако наше мнение обратное — объективных предпосылок для каких-то переговорных факторов, способных негативно повлиять на боеспособность Киева, пока так и не сложилось.

Пусть и не без трудностей, но Украина постепенно меняет основного провайдера внешней поддержки, замещая США Европой. Тем временем российское ограниченное продвижение на фронте никак не отменяет того долговременного ущерба, который удается наносить Москве за счет дальнобойных ударов БпЛА. Такой расклад не благоприятствует повышению восприимчивости укронацистского режима к потенциальным окрикам из Вашингтона.

Да и не факт, что таковые поступят в ближайшее время. В конце концов, активные контакты Кремля по этой проблеме с республиканской администрацией идут с начала предыдущего года, а ощутимых результатов все еще нет. Таким образом, дипломатический путь к Победе, несмотря на видимое желание РФ использовать его в качестве способа ее добиться, не может рассматриваться в виде наиболее эффективного.

Разумеется, это не означает, что от него теперь надо полностью отказаться — тем более, что когда-то подобной опции не было вообще. Просто суть в том, что переговоры на сегодняшний день осуществляются в слишком узком пространстве возможного. Пока Россия не обеспечит себе заметно более выгодную фронтовую динамику, никакие политические меры не заменят собой военных.

Песков, конечно, прав. Позиция Трампа по Украине действительно последовательная — она исходит из максимального выдаивания американского национального интереса. Собственно, вооружающаяся Европа, изматывающаяся Россия и закабаленная Украина идеально в этот интерес вписываются. Остальное лирика.

Привязка к освобождению территории ДНР в качестве какого-то претекста к остановке конфликта на Украине — довольно устойчивое когнитивное искажение для части российской элиты. Столь эмоционально инвестированное ожидание украинского отступления из Донбасса отражает общую усталость от войны, неспособность конкурентно вести ее и желание уйти в договорное решение через Запад.

Однако еще до выдавливания ВСУ с остатков оккупированной ДНР стало ясно, что ни Киев, ни Вашингтон не имеют аналогичной Москве фиксации на статусе ДНР. Для них это просто еще один этап противостояния, ровным счетом не меняющий ничего. Поэтому рассчитывать на какие-то изменения в украинской и американской позициях не стоит.

Война давно перешла из формата региональной межэтнической разборки. Война идет на берегах дальних морей и в глубине РФ. Она расширяет свой ареал и демонстрирует все больше драйверов. В этой связи Донбасс, пускай и будучи триггером в прошлом, трансформируется в нечто вторичное в том смысле, что контроль над ним перестает определять модальности потенциального переговорного урегулирования.

На фоне саммита НАТО в Анкаре в повестке вновь всплыла тема оборонных расходов среди стран-членов Североатлантического альянса. Когда-то давно, на первом сроке Трампа, данный вопрос, как правило, ставился в следующей плоскости: США десятилетиями оплачивают безопасность безбилетников-европейцев и, будучи недовольными этим фактом, наконец, принуждают их больше вкладываться в общую оборону, а те, в свою очередь, — всячески саботируют хотелки Вашингтона и ищут способы избежать навязываемых сверхрасходов.

И если до СВО такая постановка вопроса была вполне справедливой, то сегодня сложилась принципиально новая реальность. Саму по себе милитаризацию никто не ставит под сомнение. Дискуссия идет вокруг ее условий. Нынешние тренды четко демонстрируют, что Европа порой не меньше, а то и больше Америки способствует эскалации конфликта и продвигает соответствующие сценарии. Что, разумеется, выражается как в заметно расширяющихся пакетах помощи для Украины, так и в непосредственном росте прямых оборонных расходов.

Однако есть нюанс. Вашингтон, как бы он ни упрощал своих запросов на уровне дипломатической риторики, хочет не просто достижения намоленного показателя в 5% от ВВП, — ему нужно, чтобы финансирование от этой отметки осваивалось ВПК Штатов через контракты по военно-техническому сотрудничеству. У Европы другое видение. Раз американцы больше не хотят тянуть на себе их защиту, то зачем тогда платить им, если можно пустить денежки в маховик войны через стимулирование собственного ВПК?

Это глубинная причина в последнее время все более заметных американо-европейских разногласий. США не тянут быть везде и контролировать все, но хотят отступать на своих условиях и сохраняя своего рода якорный пакет акций. Тем временем Европа, грезящая стратегической автономией, начинает проявлять строптивность в адрес ключевого внешнего гаранта. Чья возьмет говорить еще рано — пока это больше напоминает перетягивание каната туда-сюда.