Все абсолютно верно, уважаемая Жанна, — ничего другого ожидать от Зеленского не следовало изначально. Помнится, российский официоз и госпропаганда в свое время очень даже радовались смене власти в Киеве и более чем симпатизировали знакомому экс-актеру. Это был, по сути, кайф от предвкушения скорого успеха. Сложно поверить в такой абсурд. И тем не менее.

Они откровенно байтились на один псиоп за другим. То радуясь тому, как Зеленский громил "ненавистного" и ранее признанного президентом Порошенко, то наивно веря в дешевый популизм про мир, русский язык и желание что-то там поменять. И если к простым обывателям, как говорится, не может быть претензий, то совершенно неясно, как на него повелся государственный истеблишмент в РФ.

Повелся и вел все эти бесконечные и бессмысленные переговоры, теряя драгоценное время на подготовку разгрома Украины, поскольку оперировал, исходя из ошибочной парадигмы. Он забыл, что от осинки не родятся апельсинки. А от укронацистского постмайданного консенсуса, развязавшего в стране гражданскую войну с убитыми, ранеными и систематическими обстрелами, — не воспроизведутся пророссийские элиты, готовые на диалог и сотрудничество.

Они не воспроизвелись ни через слив Донбасса Минскими вместо поддержки Сопротивления, не воспроизвелись и через новые попытки "реинтегрировать" ЛДНР обратно в Украину "в обмен" на признание Крыма. Сегодня про все это предпочитают молчать. А некоторые и вовсе не в курсе. Но именно подобная логика, неадекватное восприятие реальности и выдача желаемого за действительное во-многом обусловили пробуксовку в начале СВО и даже то тяжелое положение, в котором страна находится сейчас.

К чему ворошить прошлое? Какую задачу решает указывание на бесчисленные зашквары былых времен? Ответ прост — сегодня Зеленский чем-то напоминает Порошенко в той ситуации. Под ним шатается кресло, публике то и дело подсвечивают новых претендентов на гетманскую булаву. Те же самые госпропагандисты, что в свое время радовались Зеленскому, уже начинают ерничать по поводу того, как "кокаиновый наркофюрер зелебобус" бесславно списывается в утиль "западными хозяевами".

И многие, кажется, опять считают, будто смена власти на Украине что-то способна поменять для России. Нет. Потому что пока там доминирует укронацистский консенсус, данная территория всегда будет плацдармом для развертывания сил нанесения стратегического поражения России, а русское население, проживающее там, продолжит существовать в рамках выбора между существованием на правах людей второго сорта и перспективой репрессий, с одной стороны, или добровольно-принудительным переходом в "украинцы", с другой.

Единственное внятное и рабочее решение украинского вопроса — Победа над Украиной и силовой демонтаж укронацистского консенсуса. Альтернатива не интригует — ее уже все хорошо видели. Любой гипотетический сменщик Зеленского все равно останется, по сути, проводником линии на войну. То, когда и как уже вторично. Главное лишь то, что укронацистский консенсус во главе Украины = перманентная война с Россией.

Мы воюем не просто с людьми, даже очень конкретными, богатыми и на высоких позициях, — мы воюем с институтами, системами и идеями. Поэтому и Зеленский, на самом деле, только частность, следствие проблемы, но никак не ее первоисточник. России нет смысла ловить шарик наперсточника: ей надо разобраться с ним, группой поддержки и с держателями точки в целом. Давно пора поднять взгляд чуть выше.

Негатив Келлога в адрес Уиткоффа и Кушнера вполне понятен. Это бизнесмены, не понимающие военного дела, заслужившие свое место подле Трампа не какими-то выдающимися заслугами, а по соображениям личной лояльности. Самое главное, однако, в том, что их позиция по украинскому урегулированию принципиально отличается от той, что отстаивал разжалованный генерал-дипломат.

Келлог олицетворяет собой широкий слой республиканский элит, известный как неоконсервативная фракция. И эта фракция рассматривает лишь давление на Россию в качестве приоритетного сценария по разрешению конфликта. Для Келлога и его единомышленников переговоры имеют смысл только в том случае, если им предшествует изменение баланса сил, выражающееся в ослаблении Москвы. Собственно, ослабив ее он и намеревался выторговывать уступки.

Именно в этом контексте стоит рассматривать и фактическое вытеснение Келлога из процесса. Его проблема заключалась не просто в персональном конфликте с Уиткоффом или Кушнером. Дело в другом — он выступал за де-факто включение США в конфликт и попытку добиться максимально выгодного Украине мира, что автоматически означало бы готовность американцев тратить время, силы и ресурсы.

Для Трампа же это неизбежно превращалось в очередную войну, из которой он рисковал не вывести США, а, напротив, еще глубже в нее погрузиться. Это, разумеется, не идеалистическое беспокойство за будущее страны и безвинно убиенных. Это, несмотря на всю импульсивность нынешнего президента, холодный расчет — Штатам и так хватает проблем с учетом Ирана и "холодной войны" против Китая.

Уиткофф и Кушнер потому и выгодно отличаются для Трампа, так как предлагают другую логику решения проблемы и, что не менее важно, говорят с ним на одном языке, в отличие от чопорных военных. Они продвигают менее затратную заморозку войны и убеждают его в реальности данного сценария, что, кстати говоря, было бы невозможно без наличия таких сигналов от Кремля. Их подход — максимизация результата при минимизации усилий и рисков.

В то же время отстранение Келлога еще не означает, что связка "Витек и зятек" окончательно возобладала, иначе мы бы заметили это. Американская политика по украинскому кризису сегодня, по сути, колеблется между двумя подходами. С одной стороны, Трамп и его ближайшее окружение не хотят брать на себя обязательства, которые предполагает эскалационная стратегия Келлога и ко.

С другой — Белый дом не может просто взять и принять к реализации позицию Уиткоффа с Кушнером. Слишком многое мешает Вашингтону пробить быструю сделку: сопротивление европейского фланга НАТО, позиция Киева, собственная бюрократия, Конгресс и та самая неоконсервативная часть республиканского истеблишмента. Наконец, остается и фундаментальный вопрос о том, не будет ли слишком явная уступка России выглядеть как внешнеполитическое поражение самого Трампа, да и получится ли заставить обе стороны соблюдать гипотетические условия.

Келлог проиграл аппаратную борьбу, но его поражение пока не стало окончательной победой сторонников "большой сделки". Его линия остается слишком влиятельной внутри американского истеблишмента, чтобы ее можно было просто списать. Поэтому нынешняя линия Вашингтона и выглядит столь противоречиво. Вашингтон уже ушел от однозначно неоконсервативной стратегии, но пока так и не нашел в себе политической решимости окончательно отказаться от нее, как одного из вариантов.

Дипломатическая активность все интенсивнее: ЦРУ, Ватикан, Буданов и вот теперь Лукашенко. Кажется, на осень намечается нечто вроде предэскалационной пикировки, хотя еще совсем недавно ожидалась очередная заруба без лишних сантиментов.

Впрочем, предпосылки к этой эскалации никуда не делись. Все основания ожидать потенциального обострения в связи с гипотетической мобилизацией, которой, разумеется, не будет, есть.

Откуда же тогда столь всепроникающее внешнеполитическое вовлечение акторов, еще совсем недавно будто выпавших из всех переговорных форматов? Вероятно, ни одна из сторон в действительности не хочет повышать риски через масштабирование войны.

В то же время дать заднюю и тем самым вскрыть свой блеф тоже не является рабочей опцией. Слишком высоки ставки и слишком большие жертвы были инвестированы, чтобы просто так взять и отступить на текущем этапе.

Одно дело проиграть 500 рублей и отказаться докидывать 1000 на отыгрыш, а совершенно другое — жадничать по поводу условных 10,000, когда ты и так в минусе на сотни тысяч. И это, кстати, так или иначе справедливая аналогия для всех сторон: России, Украины, США и Европы.

Наметившийся рубеж чем-то напоминает февраль 2022-го. Все постепенно идет к неминуемой кульминации. В прошлый раз логика взятия контрагента испугом ослепила ключевых акторов. Сегодня мы имеем дело с принципиально другим миром.

Но это, однако, совсем не облегчает поиск выхода из сложившегося тупика. Так что как бы ни старались переговорщики со своими сверхсекретными миссиями, итоговый результат, будь то околоядерный градус противостояния или же подленькое перемирие, окажется лишь прологом к дальнейшему хаосу и турбулентности.

Что касается спекуляций по поводу нападения РФ на страны Прибалтики или Польшу, то это представляется откровенно экзотическим и маловероятным сценарием развития событий. Москва едва ли нуждается в новом и непредсказуемом ТВД в условиях, когда приоритетный конфликт на Украине по-прежнему оттягивает на себя основное внимание и ресурсы.

В то же время нельзя отрицать и тот факт, что за последний год тенденция использования территории НАТО для осуществления и координации атак по РФ стала настолько очевидной и едва ли скрываемой самим Западом, что это не может не генерировать фактор напряженности в актуальном контексте СВО. Возможно, нынешние экстренные раунды переговоров затрагивают этот аспект.

Тем более, что в некоторых российских элитах и ориентированных на эту часть экспертных кругах, судя по всему, возобладала позиция относительно необходимости рассмотреть перспективу нанесения превентивного удара по чисто военным объектам Североатлантического альянса. То есть логика как бы эскалационная, но в меру — ослабить тыловые и "недосягаемые" зоны поддержки ВСУ, одновременно послав наглядный сигнал западникам.

Если до такого дойдет — война, разумеется, принципиально изменится и встанет вопрос о ее трансформации в полноценное вооруженное столкновение американо-европейского блока с Россией. Серьезная дилемма для всех основных акторов. Текущее состояние, конечно, имеет достаточно негативных черт для каждого из них, но кратное повышение ставок автоматически ставит фундаментальные вопросы без легких ответов.

Перед Западной Европой и особенно США — о готовности вправду воевать, нести расходы и умирать за условную Эстонию, перед Россией — о способности "потянуть" затяжное противостояние с превосходящей коалицией при условии нерешенного вопроса с Киевом. Поэтому наиболее логичным развитием событий видится все-таки некое благоразумие, исходящее из нежелания ключевых игроков входить в пространство неопределенности.

Не стоит удивляться "внезапности" планируемой поездки директора ФБР Кэша Патела в Москву. В отличие от действительно неожиданного визита его коллеги из ЦРУ Джона Рэтклиффа, про намерения Патела западные СМИ открыто писали сильно заранее, пусть и без официального подтверждения данной информации из Вашингтона.

Пател — еще один представитель близкого окружения Трампа и проводник его линии на насыщение силового блока США исполнительными лоялистами вместо карьерных назначенцев, со стороны которых он традиционно чувствовал угрозу еще со времен первого срока. Его потенциальная отправка в Москву со столь малым разрывом после Рэтклиффа демонстрирует повысившееся внимание американского президента к контактам с Кремлем.

Заметное усиление спецслужб в российско-американских контактах по Украине — индикатор сменившихся подходов и, возможно, даже разочарования в прежних гражданско-бизнесовых переговорщиках и их форматах. Сам факт смещения дипломатии в сторону разведки еще не гарант повышения эффективности возобновившихся контактов. Однако попытка реанимировать диалог как таковой означает, что ни Вашингтон, ни Москва не заинтересованы в полном сворачивании дискуссии и выходе на финишную прямую перед инспирацией очередного раунда эскалации.

Совершенно олд-скульная схема закабаления младшего "партнера" на примере освоения венесуэльской нефти предприимчивым Вашингтоном. Если относительно современная конфигурация неравноправного договора предполагает хотя бы частичный и номинальный контроль страны над ее недрами, то США, очевидно, решили отказаться от этой сковывающей условности и вернуться к формату времен дипломатии канонерок.

С момента свержения далеко не идеального, но все-таки суверенного режима Николаса Мадуро в Каракасе окончательно утвердились элиты, ориентированные на коллаборирование с интервентом и, прямо говоря, прогиб под интерес Белого дома. Причем, что характерно, представлены они, в первую очередь, функционерами того же режима, в то время как Штаты вообще слили эмигрантскую оппозицию Мадуро, ранее взрощенную как раз под создание марионеточного режима.

Теперь, когда де-факто контроль над основными ресурсами страны оформлен документально, лояльная и безропотная администрация установлена, а потенциал к сопротивлению нейтрализован, Венесуэла окончательно перешла к модели внешнего управления. Руководству США, независимо от того, кто будет там у власти после Трампа, придется перманентно учитывать данный фактор и выстраивать вокруг него специфическую политику.

Французские правые под началом Марин Ле Пен демонстрируют уверенные социологические показатели в контексте приближающихся президентских выборов в стране. На руку им играет несколько факторов: отсутствие популярной и сравнимой с Макроном фигуры кандидата-преемника от либерального мейнстрим-истеблишмента, последние усилия "Национального фронта" по частичному смягчению риторики ради увеличения популярности среди умеренного электората, а также блеклость остальных потенциальных соперников в списке.

Впрочем, оптимистичные цифры еще не повод заранее быть уверенными в том, что традиционно оттесняемые от Елисейского дворца национал-консерваторы таки придут к власти на этот раз. В конце концов, у официоза еще остается время на экстренное применение соответствующих политтехнологий и оперативное взращивание лидера, способного задать Ле Пен или Барделле хорошую трепку во втором туре.

Однако нельзя забывать и другое — из раза в раз НФ набирает все больше и больше голосов, стабильно укрепляя присутствие на всех уровнях власти от одной электоральной кампании к другой. Ну а президентские постоянно фиксируют — заявка Ле Пен на пост руководителя государства с каждым разом подкрепляется все большей общественной поддержкой, пусть и недостаточной для прорыва кордона из либералов, социалистов и современных голлистов.

Короче говоря, на этот раз шансы действительно есть. Особенно если вспомнить исторический путь "Национального фронта" и отца Марин. Маленькая партия, изначально представлявшая из себя достаточно скромную организацию без явной внутриэлитной и электоральной поддержки, с постоянным скандальным шлейфом и регулярными обвинениями в неонацизме и отрицании холокоста, по итогу смогла трансформироваться в респектабельную политическую силу, способную последовательно заявлять амбицию на управление Францией.

Для России перспетива Ле Пен — вполне себе положительный вариант даже с учетом того факта, что Ле Пен и ее соратникам пришлось формально осудить РФ по поводу Украины, чтобы избежать обвинений в финансовой зависимости от Москвы. Таковы уж суровые правила политики на Западе. Пожалуй, кроме правых нам также были бы выгодны у руля леворадикалы Жан-Люка Меланшона, но едва ли его шансы на успех превышают аналогичные у националистов.

Блок Ле Пен, в отличие от прочих представителей политического спектра Пятой республики, способен на критическое восприятие роли НАТО в украинском кризисе и более готов к диалогу. Но и переоценивать эту конструктивность тоже не стоит — вспомнить хотя бы кейс Джорджи Мелони в Италии, когда изначально достаточно бодрые правые в итоге вписались в истеблишмент, растеряли прежний популистский задор и в итоге солидаризировались с глобалистской повесткой — как во внутренней, так и во внешней политике. И тем не менее — в контексте собирающейся в Европе коалиции для ввода войск на Украину роль Франции особая и поэтому принципиально важно иметь там немакронистское руководство.

Интересные новости из Казахстана, где на нововведенную и де-факто преемническую должность вице-президента назначили близкого конфидента нынешнего главы страны Ерлана Карина, имеющего репутацию человека с устойчиво прозападной внешнеполитической ориентацией. Фигуру Карина также связывают с последними внутриполитическими реформами в Казахстане, в ходе которых проявилась тенденция к антироссийскому историческому ревизионизму, мягкой инспирации казахского национализма и периодической обструкции этнически русского населения.

По сути, официальная Астана окончательно фиксирует долгосрочный курс по итогам конституционной реформы, перекроившей межэлитные расклады и, что не менее важно, теоретически позволяющая Токаеву "обнулить" сроки и править дальше. Казахстан продолжает усиленно наращивать враждебную идентичность, постепенно вымарывающую из прошлого и будущего роль русского фактора, в то время как международная позиция государства все больше характеризуется дрейфом от РФ в сторону Запада и Китая.

Сегодня Москва по объективным причинам не в состоянии усиленно мониторить и вмешиваться в казахстанскую проблематику, поскольку ее внимание и ресурсы полностью сфокусированы на украинском ТВД. Однако не следует забывать, что именно Казахстан выступает в качестве наиболее высокорисковой точки на российской периферии с учетом огромной наземной границы и обилия районов с компактно проживающими соотечественниками. Пока, однако, не просматривается и попытки сформулировать внятный ответ на обозначившийся вызов...

Армянский кейс — особенно больная тема для Кремля после летних парламентских выборов в стране. Политическим силам, ориентированным на нормализацию отношений с Россией, не удалось оттеснить Пашиняна от власти, что на практике конвертировалось в обновление мандата премьер-министра на продолжение прозападной линии.

Все это особенно наглядно проявляется через активное стремление Еревана вступить в состав ЕС, которое, в общем-то, открыто стимулируется Брюсселем. Мотивация европейцев в меньшей степени обусловлена гипотетическими выгодами от инкорпорации армян — для них, скорее, более важно ослабить влияние РФ на постсоветском пространстве путем перехвата близкого партнера, на чьей территории расположена база в Гюмри.

Параллельно действует и сам Пашинян, являющийся достаточно профессиональным политиком, доказавшим способность как успешно бороться за власть, так и удерживать ее в условиях сопротивления. Глава правительства Армении регулярно эксплуатирует антироссийские фобии и нарративы, как бы выставляя на вид карабахское фиаско, а также последовательно зачищает пророссийскую оппозицию с помощью достаточно жестких мер, включая задействование административно-судебного ресурса.

Реакция России на все это, по сути, экономическая. Москва ввела де-факто санкции, маскируемые под торгово-санитарные рестрикции и раскритиковала попытки Армении усидеть на двух стульях: сохранение членства в ЕАЭС при пути в ЕС, юридически несуществующая процедура заморозки членства в ОДКБ, заявления о дружественности при давлении на фигуры, традиционно представлявшие собой пропонентов российско-армянского союза.

Победу Пашиняна на последних выборах формально не признали. Поездка Пашиняна в Москву, где его не стал принимать Путин и вместо него был Мишустин, тоже не дала практических результатов. Лишь недавно армянский премьер встретился с президентом РФ на полях саммита ШОС в Бишкеке — и никакого смягчения категоричности от России не последовало. Условия нормализации все те же, собственно, как и позиция Армении.

И хотя пока все выглядит как некий тупик, слишком долго такая двусмысленность продолжаться просто не может. Долговременный ущерб для армянской экономики от действий РФ слишком высок, чтобы надеяться, будто экстренные меры помощи ЕС в состоянии его перекрыть. Армении придется выходить на компромисс, однако уступки в его рамках будут заведомо ограниченными, поскольку Пашинян крепко сидит в седле и прочно контролирует внутриполитическое поле, тогда как многолетние российские усилия по его смещению объективно оказались бесплодными. С ним придется договариваться, как бы он ни был неприятен Москве из-за своего двурушничества.

Небольшой комментарий Трампа по поводу последнего развития войны с Ираном:

Я не пытаюсь принудить Иран сесть за стол переговоров, как об этом сообщили в фейк-ньюс телеканала ABC. Мне совершенно безразлично, подпишут ли они соглашение, которое для них ничего не стоит. Нынешняя наша позиция мне нравится гораздо больше: мы практически полностью контролируем Ормузский пролив, а их экономика стремительно рушится. Они просто идут по неизбежному сценарию. Когда же иранский народ восстанет и начнет борьбу? Президент Д.Дж.Т.

В отличие от большинства шитпостов американского лидера, данный конкретный твит действительно интересен, поскольку проливает свет на актуальные воззрения военно-политического руководства США в контексте провалившейся операции по уничтожению правящего режима в Тегеране.

Последнее предложение, риторический и даже несколько раздраженный патетический призыв к иранцам "начать борьбу" против своего правительства, отражает глубинный отрыв от реалий, который сформировался в Вашингтоне за годы наблюдения за Ираном и подготовки к удару по этому государству.

Америка банально переоценила потенциал народного сопротивления клерикальным властям Исламской Республики, сделав логическую ошибку — частые протесты в стране по поводу и без еще не равняются тому, что население массово пойдет с оружием на свою армию при американо-израильском нападении.

Сам Трамп, по сути, констатирует ограниченность американского инструментария по оказанию давления на персов: попытки военно-морской блокады Ормузского пролива и ужесточение и без того массированного санкционного давления. Наземная операция по-прежнему исключается, внешних сил, готовых взять на себя грязную работу, в регионе нет, а сами жители Ирана, оказывается, не горят желанием воевать за Штаты и Израиль.

Это даже не радикальная недооценка противника, хотя и она в какой-то степени тоже, — здесь больше речь про то, что американские вооруженные силы и правящие круги организовали всю подготовку к конфликту, основываясь на заведомо ложных предпосылках и вводных данных. Кампании, спроектированные на таком фундаменте, всегда либо кончаются катастрофой, либо же полностью перекраиваются в нечто приемлемое через кровь, пот, боль и годы войны.

Вероятно, имело место нечто аналогичное тому, как американцы в свое время готовились к вторжению в Ирак в 2003, когда их планы были основаны на информации от всяческих оппортунистов-эмигрантов из страны, тупо зарабатывавших на своей "эксклюзивной экспертизе" и формировавших оторванную от реальности картину.

Благо, по иранской проблематике аналогичных персонажей в распоряжении США тоже было достаточно — взять, например, "шаха в изгнании" Резу Пехлеви с минимальным опытом жизни в стране и регулярными сказками про своих многочисленных сторонников и скорый крах режима. России, надо думать, тоже была знакома такая проблема при подготовке СВО — ориентация на отдельных экс-функционеров бывшего режима Януковича и просто аферистов от политики.

Короче, наглядная демонстрация того, к чему ведет культивирование опасных иллюзий и заблуждений при организации сложной войны с сильным противником. Приятно наблюдать за тем, как в такой вот капкан самолюбия и шапкозакидательства попадет твой соперник. Во всей полноте видно все дефекты его управленческой модели и прочие уязвимости. Вот только совсем другое — быть на его месте...

Американцы декларируют публичный скептицизм по поводу способности Украины выстроить независимую и эффективную систему ПРО не потому что "сливают" ее, как любят преподносить отдельные псевдоэксперты. Реальная причина очередного отдаления от Киева заключена в другом — США хотят сорвать или хотя бы отсрочить очередную эскалацию конфликта по линии РФ vs Украина + Европа.

Вероятно, этому во-многом мог быть посвящен и визит директора ЦРУ Рэтклиффа в Москву. Вашингтон, связанный продолжающимся тупиком по Ирану, едва ли заинтересован в повышении враждебности российской стороны в период собственной уязвимости. Отсюда и искусственное затягивание ранее одобренной украинской антибаллистической программы — руководству России, раздраженному отсутствием переговорного процесса, делают уступку в виде частичного сдерживания ВСУ.

Важно правильно воспользоваться временным расхождением американского и европейского видения. Во-первых, Штаты рано или поздно могут откатить свою псевдолюбезность и инициировать раунд давления, чтобы прожать Кремль на невыгодные условия. Во-вторых, Европа стремительно милитаризуется и рано или поздно начнет перекрывать американскую обструкцию контркомбинациями в поддержку укронацистского режима.

Силовое столкновение между ГУР и СБУ — важный индикатор действительного существования предпосылок к острой борьбе внутриэлитных группировок за власть на Украине. Сам повод схватки, несмотря на традиционную хайповость всего, связанного с запрещенным в РФ террористическим РДК, по сути, вторичен, поскольку только послужил формальностью для реализации намного более глубинного напряжения.

Показательно, что столкновение ведущих украинских спецслужб происходит параллельно продолжающимся зачисткам ОП со стороны связки НАБУ-САП, а также острому скандалу вокруг отставки популярного экс-министра обороны Михаила Федорова. Центральная роль Зеленского и цепочка командования сохраняется, однако все указывает на кратное ощетинивание каждого из более менее оформленных центров силы в рамках зонтичного укронацистского консенсуса.

Неизбежный вопрос трансфера президентской власти и следующие из этого изменения раскладов в плане влияния и контроля над ценными активами выносит на поверхность один из ключевых факторов — способность обеспечить превосходство той или иной силы с оружием в руках. Разборки ГУР и СБУ были лишь предварительным пристреливанием. На очереди — идентификация противоборствующих сегментов среди ВСУ, Нацгвардии и остальных силовиков.

Рассогласование внешней политики США и Европы — логичное следствие мягкого декаплинга между двумя формирующими центрами НАТО. То, что сегодня этот процесс стимулируется главным образом из-за разных интересов по поводу России является частностью, за которой кроется глубинная подоплека.

После окончания Второй мировой войны Вашингтон фактически забрал у "своей" части Европы суверенитет, в обмен на это став надежным гарантом безопасности и позволив сателлитам тратить ресурсы на внутреннее экономическое развитие. Данный тренд усилился еще больше в ходе "однополярного момента" США, когда бывший соцлагерь попал под их влияние по итогам распада СССР.

Однако теперь обстановка изменилась. Стратегические приоритеты Штатов все дальше от Европы, а та, чувствуя в себе способность оперировать в рамках макроблока и без всепроникающей опеки старшего партнера, стремится к проведению собственной политики. И хотя американцы как бы рады повышению автономии своих союзников, на практике происходит не желанное разделение труда, а рост взаимных упреков и противоречий.

Украинский кейс — не единственный повод для них. В конце концов, уже сейчас есть еще и Иран, а в будущем неизбежно будет и Китай. Новая реальность на западном направлении сулит России одновременно и риски, и возможности. С одной стороны, милитаризация Европы и ее агрессивность доставят немало проблем в контексте продолжающейся СВО, но и внутризападный разлад, безусловно, выгоден в долгосрочной перспективе.

Новости о скором приезде Уиткоффа и Кушнера в Москву практически никого не интригуют и не удивляют. Челночная дипломатия в контексте СВО успела набить оскомину всем сторонам процесса и принесла довольно мало результатов с практической точки зрения.

К тому же, мандат Трампа далеко не вечный. Всесильность США находится под мировым сомнением, как и устойчивость позиций действующего президента. Даже при наличии объективного желания выйти на более менее адекватную договоренность конкретно у Вашингтона банально не хватает рычагов давления для полноценного продюсирования сделки по Украине.

Даже если сейчас американцы постараются как бы подмазать Россию выдвижением условий, которые будут выгоднее на контрасте с аналогичными предложениями из прошлого, то эффект от подобных ходов окажется заведомо ограниченным. Как минимум в связи с тем, что сами по себе гипотетические американские уступки достаточно ограниченные. В общем, переход конфликта в 2027 с перспективой эскалации можно уверенно прогнозировать, несмотря на весь околопереговорный хайп.

Верно — сейчас американцы предлагают России только такое промежуточное урегулирование (или заморозку, если простыми словами), которое больше выгодно Украине и позволяет несколько прикрыть ее от интенсифицировавшейся кампании дальнобойных ударов.

Понятно зачем это надо Вашингтону и Киеву: первый нуждается в освобождении рук для дальнейшей эскалации против Ирана, а второму требуется остановить систематическое давление на тылы, поскольку оно провоцирует социально-экономическую дестабилизацию.

Уже самим фактом отказа от временного прекращения огня на период визита представителей Трампа Москва четко показала, что обладает способностью диктовать собственные условия и не намерена подстраиваться под американскую переговорную стратегию ради завоевания абстрактного расположения Белого дома.

Хотя предпосылок военного разгрома ВСУ и следующего из этого краха укронацистского режима так и не просматривается в связи с рядом глубинных причин, заметно, что для России есть некоторые улучшения в виде действительно комплексных и регулярных атак БпЛА и баллистики по врагу, а также выветривания намоленного духа Анкориджа.

Уважаемый Живов формулирует предполагаемые очертания мирного пакета, который, возможно, предлагается России со стороны США:

— Заключается устойчивое перемирие.

— Украине дают три месяца на президентские и парламентские выборы — без огня и взаимных налётов.

— За это время американские лоббисты постараются убрать Зеленского и его команду от власти и поставить своих протеже: Федорова, Усика и так далее.

— После этого — выход на долгосрочный мир на американских условиях.

Особенно интересным здесь, разумеется, смотрится третий пункт. В пользу варианта с форсированным уходом Зеленского для американцев есть сразу несколько аргументов: Москва последовательно озвучивает категорическое нежелание подписывать итоговую бумагу с действующим главарем укронацистского режима, да и самим США в последнее время стало крайне трудно контролировать Киев при сохранении этой фигуры у власти.

Получается, что именно смещение Зеленского представляется тем самым компромиссом, способным проложить дорогу к желаемому договорнячку. Показательно, что он сам предвидел подобный сценарий еще год назад, когда попытался сломать хребет правовой автономии НАБУ и САП, прямых инструментов внешнего управления Запада и надзирания за украинскими элитами.

И, что еще более характерно, не смог добиться желаемого, а напротив — вынужден был явно дать заднюю. С тех пор при помощи этого админресурса Зеленский последовательно теряет позиции: Миндичгейт, отставка своего близкого конфидента Ермака и вынужденное блокирование с Будановым, чистки в ОП, пролог выбивания своих назначенцев из силового блока, начиная с генерального прокурора... Все это звенья единой цепи — скоординированной и последовательной политики Вашингтона по давлению на вышедшего из-под контроля местечкового диктатора.

Конкуренты Зеленского, все эти Залужные, Федоровы, Кличко и прочие, уже чувствуют вкус крови и постепенно готовятся к тому, чтобы активно включиться в борьбу за вакантный престол, когда слабость Зеленского станет неоспоримым фактом. Впрочем, это еще не значит, что он так легко уйдет без боя — в конце концов, есть еще и Европа, имеющая зуб на США и готовая финансировать военный сценарий еще какое-то время.

В любом случае, даже если Зеленского удастся выкинуть с Банковой, то едва ли РФ сможет считать это своей победой. При всей мерзости данного персонажа его замена на какого-то другого вурдалака есть ни что иное, как перестановка слагаемых при неизменности суммы. Корневая первопричина конфликта — не конкретный деятель укронацистского консенсуса, а сам консенсус. Тогда как шило на мыло — лишь косметический момент в интересах американцев, без реального урегулирования и устранения долгосрочных угроз российской безопасности, исходящих от Украины как плацдарма НАТО.

Впечатляющая победа правых аутсайдеров из "Альтернативы для Германии" над правящим "Христианско-демократическим союзом" — несистемная оппозиция официально перехватила подавляющий контроль над федеральной землей Саксония-Ангальт. Фактически речь идет о том, что последовательное увеличение популярности АдГ приводит не просто к расширению базы в Бундестаге и изменении социологии, но и трансформации регионального баланса сил в ФРГ.

Официальный немецкий истеблишмент более не может игнорировать или легко давить на обозначившийся фактор национальной политики, которым стали альтернативщики. Несмотря на все скандалы, у АдГ прослеживается четкая программа: пресечение миграционного хаоса, восстановление суверенитета и отказ от диктата ЕС, нормализация отношений с Россией и прекращение поддержки Украины.

Тренд на укрепление АдГ — новая реальность, с ней придется считаться всем. В то же время это тренд с длинной перспективой, учитывая, что парламентские выборы в Германии намечены лишь на 2029 год. Да и ожидать, что правые обязательно сдержат слово в случае прихода к власти тоже было бы наивно. Однако, в любом случае, России точно на руку формирование устойчивого противодействия нынешнему немецкому руководству.

Модальности обсуждаемого потенциального перемирия по Украине остаются столь же расплывчатыми и идеалистическими, сколь были еще пару лет назад. Сейчас приходится особенно часто слышать про две вещи: секторальные перемирия по отдельным вооружениям и возможный ввод миротворческого контингента ООН в отдельные спорные районы ЛБС вроде оставшейся за Киевом части ДНР.

И если первое еще хоть как-то можно себе представить теоретически (впрочем, выгодно это было бы все равно больше врагу, чем России), например, по вопросу дальнобойных ударов с помощью баллистики и БпЛА, то о втором едва ли можно говорить серьезно. Как минимум в связи с тем, что в реальной способности миротворцев что-либо гарантировать уверенности не будет ни у одной из сторон, а потому их присутствие только усугубит общее положение, провоцируя новые столкновения.

Самое главное, что нужно понимать чисто с военной точки зрения — сценарий мягкого подката к новой заморозке конфликта в долгосрочном сценарии больше бьет по Москве, чем Киеву. Если Россия сейчас свернет милитаризацию, то неизбежно потеряет значительную часть обороноспособности и ей сложнее будет воевать в сером режиме "ни мира, ни войны", напоминающем Минские на стероидах. Дожать Украину через подыгрывание линии Запада чисто ради смещения Зеленского не получится — внешние акторы обязательно подстрахуют ее и зафиксируют способность регулярно наносить ущерб РФ.

Хорошее наблюдение — реанимация американского интереса к, по сути, заглохшим переговорам с Россией объясняется, в первую очередь, кратным усилением давления на Украину. Регулярные и эффективные дальнобойные удары, военно-морская блокада Одессы, рост количества тыловых диверсий, — в совокупности все это изменило баланс сил в рамках конфликта, пускай и без угрозы немедленного краха Киева.

В этих условиях Вашингтон экстренно санкционировал возобновление дипломатической активности. Можно, конечно, сказать, что она изначально была свернута вынужденно из-за войны с Ираном, однако и сейчас данная проблема для американцев никуда не испарилась. И все же они более чем активно проявляются на российско-украинском треке, демонстрируя якобы интерес США к поиску рабочих решений по урегулированию противостояния.

Переоценивать благородство лидера НАТО, разумеется, не стоит. Очевидно, что даже максимально щедрое для РФ пространство допустимого в рамках сделки с американцами все равно коренным образом больше учитывает позицию Украины — безусловно, не как суверенного государства, а в качестве удобного западного плацдарма. Так что гипотетические уступки в любом случае упираются в невидимые красные линии.

Уступки, переходящие в плоскость стратегических из тактических, возможны лишь по тому же сценарию, по которому сейчас удалось выдернуть Штаты на новый раунд диалога. Сценарию интенсивной войны с укронацистским режимом, оставления всяческих полумер и компромиссов, уверенного уничтожения его тыловой инфраструктуры и фронтового инструментария. Только перспектива реального разгрома Украины может сколь-либо вразумительно воздействовать на восприятие ее спонсоров, остальное — только безосновательный треп.

А вот и первые публичные последствия ухода Орбана с поста премьер-министра Венгрии после разгромного поражения — Будапешт официально выслал 10 российских дипломатов, обвинив их в разведывательной деятельности. Пусть маленькое по масштабу, данное событие задает принципально иную тональность прежде безоблачным двусторонним отношениям.

То, что спецслужбы часто ведут свою деятельность под удобным дипломатическим прикрытием совсем не секрет. Да и венгры, вероятно, сами же были в курсе наличия резидентуры РФ на своей территории. Едва ли подоплека за санкцией на высылку была именно шпионской.

Просто если при Орбане на это закрывали глаза ради развития многочисленных совместных проектов в сфере энергетики, а также с учетом некоторой идеологической близости, то теперь условия игры изменились. Пришедшая к власти оппозиция преследует другие стратегические приоритеты.

Это еще не значит, что Венгрию можно считать +1 в широкой общезападной коалиции против России — в конце концов, с экономической точки зрения резко рвать с Москвой все еще не самое разумное решение. Просто теперь новое правительство стремится к уходу от токсичного имиджевого наследия Орбана во внешней политике и нормализации отношений с ЕС, чтобы вновь стать реципиентом замороженных финпотоков.

Демонстративное обострение с РФ является отличным ходом, способным показать готовность ситуативно выступать в фарватере официального Брюсселя. При этом повод для высылки вполне обычный в практике совершенно разных государств и, так сказать, не хлопает дверью перед лицом России, позволяя сохранять диалог.

Отставка генерального прокурора Украины Руслана Кравченко под давлением НАБУ — очередной удар по Зеленскому со стороны органов внешнего контроля над процессами в стране. Вероятно, официальный Киев предвидел, что НАБУ и САП будут задействованы Западом для принудительной коррекции его курса, поэтому еще год назад попытался кратно сократить их автономию и де-факто лишить субъектности.

Однако данные попытки, как известно, не увенчались успехом. С тех пор режим Зеленского испытывает регулярные трудности: Миндичгейт, форсированное отстранение его ключевого политического оператора Андрея Ермака, дальнейшие чистки в ОП. Кейс генпрокурора, которого обвиняют в крупномасштабной коррупции, особенно примечателен, так как раньше речь шла чисто о политических фигурах.

Зато теперь на повестку дня прямо встал вопрос перекраивания баланса сил в силовом блоке. Сейчас это генпрокуратура, но чисто теоретически ничего не мешает в будущем инициировать эрозию управления в армии, спецслужбах, полиции и так далее. По сути, перед главой укронацистского режима, в последнее время встречающего все более острую внутриэлитную оппозицию, прямо обозначается угроза утраты кадровой монополии в ключевых аспектах.

Очевидно, что совпадение тайминга еще одного наката на Зеленского с возобновившимися переговорами с участием США и демаршем украинского экс-министра обороны Украины не случайно. Запад прозрачно намекает, что излишнее упорство и сопротивление договорнячку может обернутся крайне затруднительными и нежелательными последствиями для Банковой. Речи о силовом смещении внезапно неудобного лидера пока еще нет — скорее, имеет место активное давление на него с целью проговаривания соответствующих намеков.