БУГУРТ ТРЕД

Но она не приходила. Прошло уже недели две, но я уже совсем потерялся в числах. Работать не хотелось, а ходить куда-то без Аси было бессмысленным. Я всё ходил в парк и на нашу крышу, ведь если она решит придти, то должна быть именно здесь. Но её не было и не было. Дни были монотонными и одинаковыми, как будто кто-то менял число, но забывал поменять события. Даже скука стала однотонной, она въелась в организм и теперь просто была частью меня. Я уже не понимал, поменялось ли что-то в моих чувствах или нет.

И всё же нам было суждено встретиться ещё раз. Звонок телефона разбудил меня в один из повторяющихся дней. Незнакомый номер? Обычно мне не звонили, но я всё-таки взял трубку:

– Привет,– я сразу узнал голос Аси, какой-то родной голос, но при этом очень слабый.– Приходи в одиннадцатую городскую больницу, палата 428. Я постараюсь,– она закашлялась,– я постараюсь дождаться тебя.

Звонок прервали гудки, а я, вскочив, тут же начал собираться. У меня была масса вопросов, и всё же даже один её голос вызывал во мне что-то тёплое и светлое. Неужели это называется радостью?

Через короткий промежуток времени я уже резко открывал дверь палаты. Ася лежала там сама, и я мог даже не узнать её. Бледная, с редкими волосами и жуткой худобой, она была подключена к кислородному аппарату, но даже в таком состоянии едва дышала. Повинуясь давно забытому до этого времени порыву, я подбежал и обнял её:

– Ася, что с тобой? Почему ты бросила меня?

Она снова закашлялась, потом всё-таки начав говорить:

– Вижу, ты скучал. Прости меня, пожалуйста. Я такая слабая, что даже не смогла провести с тобой месяц. Знаешь, я ведь и тогда понимала, что умру. Даже развитие технологий не может вылечить рак. Это так странно, правда? Многие виды уже можно излечить, а я всё равно заболела тем, от которого ещё не существует лекарств.

Она отвернулась и едва слышно всхлипнула. Пытаясь скрыть слёзы, она закатила вверх глаза и быстро заморгала, но даже это не помогло. А в моей голове пульсировало только одно слово: смерть. Я так долго не думал о ней, и вот она появилась: молчаливая и зловещая. Неужели она может забрать у меня Асю? Человек, который ещё две недели назад смеялся и радовался какому-то концерту, сейчас не может и пошевелиться нормально. Почему всё именно так? И тут я почувствовал его. Чувство боли, как будто в тебя воткнули ножи, но забыли вытащить. По льду в душе проходили трещины, обнажая все мои самые слабые стороны.

– Ася, но это ведь не может быть правдой! Ты должна выздороветь!
– Нет. Знаешь, я ведь тогда, на крыше, так и подумала: боль может пробудить в тебе чувства,– она немного улыбнулась, но её снова прервал кашель.– Ты ведь сейчас чувствуешь её? Чувствуешь хоть что-то?
– Ты не можешь умереть,– я повторял это раз за разом, забывая ответить на её вопросы. – Я... Я ведь люблю тебя!
– Значит чувствуешь! Это то, что я хотела услышать. Я думала, этот месяц ужасным будет, но появился ты. Я так... Я так не хочу умирать. Я хочу ещё с тобой гулять, на концерты ходить. Но прости... Просто запомни, что после боли бывает счастье.

Она устало закрыла глаза и начала дышать всё слабее. Казалось, последние фразы вытащили из неё все оставшиеся силы, она как будто стала рыбой без воды. Начали бегать врачи, пытаться сделать хоть что-то. А Ася задыхалась и всё же пыталась сказать хоть что-то. Все её попытки прерывал кашель, но всё же она дёрнулась и прошептала:

– Знай, я тоже люблю тебя!

Уже почти невесомое тело устало рухнуло на больничную койку. Оно больше не дышало. Но я уже плохо мог оценивать происходящее. В моей жизни осталась только она. Боль. Уже сильная, невыносимая. Хотелось кричать, как раненый зверь, бежать, куда глаза глядят, да тоже полететь с этой чёртовой крыши, в конце концов. Лёд, сковывающий сердце, разлетелся на мелкие осколки, и они, кажется, пронзили всё, что могли. Зачем мне были нужны эти чувства? Зачем я решил найти их, если даже любовь, которую все так превозносят, принесла мне лишь дикие страдания?

313 views19:07