БУГУРТ ТРЕД
22.1K subscribers
24.6K photos
38 videos
1 file
35.5K links
@lifeiseight вопросы по банам задавать сюда

@tgbtbot предложить свой бугурт

№ 5368410036
Download Telegram
#БТnews

У ВСЕХ БАБУЛИ КАК БАБУЛИ
@
У ТЕБЯ ОДНОГО БАБУЛЯ КОСПЛЕЕР

https://politros.com/other/64775/
УЕЗЖАЕШЬ ТЫ
@
НЕ СКАЗАВ ПРОЩАЛЬНЫХ СЛОВ
@
УЕЗЖАЕШЬ ТЫ
@
ВОТ И КОНЧИЛАСЬ ЛЮБОВЬ
@
УЕЗЖАЕШЬ ТЫ
@
МОЖЕТ БЫТЬ, И НАВСЕГДА
@
УЕЗЖАЕШЬ ТЫ
@
ВОТ И ВСЕ ТВОИ СЛОВА
НАЧИНАЯ С НАЧАЛЬНОЙ ШКОЛЫ ТРАТИЛ ВСЁ СВОЁ ВРЕМЯ НА ИГРЫ
@
ЗА ВСЮ СВОЮ ЖИЗНЬ ТАК И НЕ НАШЁЛ ДЛЯ СЕБЯ ДРУГИХ УВЛЕЧЕНИЙ(задрот короче)
@
РЕЗКО РАЗОНРАВИЛОСЬ ИГРАТЬ, А ТАК КАК БОЛЬШЕ НЕ ЗНАЕШЬ ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ, ПРОСТО ПОТИХОНЬКУ ГНИЁШЬ В СВОЕЙ СЫЧЕВАЛЬНЕ ДЕНЬ ЗА ДНЁМ

Игровая импотенция ещё страшнее обычной
ПОЛУЧИЛ ВЫСШЕЕ ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ
@
ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ ЧУВСТВУЕТ СЕБЯ НЕПОЛНОЦЕННЫМ ПО СРАВНЕНИЮ С ТОБОЙ
@
ДЕД ХОЧЕТ ЧТОБЫ ТЫ ПОКРАСИЛ ЕМУ ДВЕРЬ
СИДИШЬ ЗА ПЕКОЙ
@
НА УЛИЦЕ +30
@
НЕ В СИЛАХ ТЕРПЕТЬ ЗАПАХ ЛЬЮЩЕГОСЯ С ТЕБЯ ЛИТРАМИ ПОТА,РЕШАЕШЬ ПРИНЯТЬ ДУШ
@
ЗАХОДИШЬ В ВАННУЮ
@
С КРИКАМИ:"ТЫ ЧО АХУЕЛ?ТЫ ЧО ТУТ БЛЯ ДЕЛАЕШЬ?",- НА ТЕБЯ ВЫБЕГАЕТ УХ ТЫ Ж БЛЯТЬ ЧТО ЭТО ЗА ХУЙНЯ ЕБАНАЯ С МИЛЛИОНОМ ШЕВЕЛЯЩИХСЯ ЛАПОК/УСИКОВ/ТЕНТАКЛЕЙ К'ТУНА
@
ОБОСРАВШИСЬ,ТЫ ВЫБЕГАЕШЬ ИЗ ВАННОЙ И ЗАПИРАЕШЬ ЗА СОБОЙ В ДВЕРЬ,НАДЕЯСЬ,ЧТО ЭТО НЕ СМОЖЕТ ИЗ НЕЕ ВЫБРАТЬСЯ
@
А ЗРЯ
@
НЕХ НАЧИНАЕТ ДОЛБИТЬСЯ О ДВЕРЬ С ТАКОЙ СИЛОЙ,ЧТО ТВОЕМУ ПЬЯНОМУ БАТЕ ДАЖЕ И СНИЛОСЬ
@
ВЫБЕГАЕШЬ ИЗ КВАРТИРЫ
@
И БОЛЬШЕ ТУДА НЕ ВОЗВРАЩАЕШЬСЯ
@
НИКОГДА
#БТnews

НАШЕЛ СПОСОБ ВЗЛАМЫВАТЬ АККАУНТЫ
@
НЕ СТАЛ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ И РАССКАЗАЛ РАЗРАБАМ
@
ОБОГАТИЛСЯ НА 3К

http://incrussia.ru/news/vkontakte-i-icq-vyplatili-3-tysyachi-shkolniku-kotoryj-nashel-sposob-vzlamyvat-akkaunty/
КРИЧИТ, ЧТО ЗА ЗДОРОВОЕ ПИТАНИЕ
@
ЕСТ ТОЛЬКО САЛАТЫ
@
ИЗ ФАСТФУДОВ
#ночное_чтиво

Знаете ли вы, что такое категорический императив?

«Поступай так, чтобы максима твоей воли могла бы быть всеобщим законом.»
Проще говоря, делай так, как бы ты хотел, чтоб делали все остальные. Старый хрен Кант был умён: отменил всеобщую мораль; подобно Жану Кальвину, сделавшему каждого человека монахом, Иммануил вверил нам моральный закон.

Началось всё это где-то год назад. Тогда я был студентом 5ого курса, учился на философа — не потому, что ума не хватило, а руководствуясь своими интересами. С юных лет меня интересовала мораль. Что правильно? Где граница между добром и злом? Кто выбирает, что хорошо, а что плохо? Чем мы руководствуемся в выборе этих границ и что в центре этого срединного пути? В какой момент мы переступаем через тонкое лезвие черты наших установок? Поэтому, повинуясь моим желаниям, ноги сами привели меня в приёмную комиссию, где меня приняли с распростёртыми объятиями.

Всю жизнь пытался описать себя. Кто я? Хороший ли человек? И всегда приходил к одному и тому же выводу: не хуже и не лучше других. Да, подбирал окурок, не улетевший в чёрную дыру урны. Но и одновременно с этим, был импульсивен, резок — за словом в карман не лез и вполне мог послать своего собеседника исследовать нехоженые тропы и тёмные пещеры человеческого организма, не имея на то веской причины. Просто под руку попался, а Самаэль, некогда убедивший Еву отведать плод Древа Познания, вселялся в мои головые связки. Столь велико было искушение и каждый раз я поддавался ему, окунаясь в эмоции и кидая сгоряча то, чего говорить не стоило.

Каждый раз ругал себя же за эту слабость. Всегда руководствовался принципом Канта и не мог воплотить идеал в жизнь. Знал, что когда-нибудь из-за такого отношения к собственным убеждениям, жизнь примет странный оборот, доведя мышление и деяния ad absurdum.. Жизнь, в сущности — дикий конь, который норовит скинуть тебя с седла и перевернуть привычный уклад существования вверх дыбом.

Началось всё с вполне обыденной ситуации. Как сейчас помню: 14ое августа, месяц императора Октавиана. Малый проступок — исток событий, ведущих ко мне нынешнему. Магазин, где покупал всё необходимое для сносного проживания в холостяцкой берлоге, стал первой моей жертвой, пусть и несознательной, случайной. Когда расплачивался за покупки, автоматически сунул в сумку шоколадку, лежащую рядом с кассой.

— И что в этом такого? — скажет внимательный читатель и будет абсолютно прав. Никто не застрахован от ошибки. Ну подумаешь, схватил на кассе товар — отдай и попроси прощения. Но едва мне стоило понять, что я это воровство, то не смог удержаться от сиюминутной тяги уйти вместе с ней, хоть это и шло вразрез принципам. Мелкое воровство — магазин не обанкротится, если кто-то экспроприирует плитку «Алёнки». Так эта шоколадка и перекочевала на кухонную полку, заставленную мятыми коробками с чаем и пряностями.

После этого прошла неделя. В страхе быть обвинённым в краже, ходил в магазин в паре километров от дома — настолько низким казался проступок. В очередной раз стоя в очереди и разглядывая людей вокруг, я, уставшим, замутнённым ежедневными заботами взглядом зацепился за девушку: она спокойно заталкивала в сумку бутылку шампанского, а никто и ухом не повёл. Совершалось это прямо рядом с кассой и за бутылку она явно не заплатила. Немного опешив, я наклонился к кассиру и указал на молодую воровку. Владыка механической коробки с деньгами посмотрел на меня как на умалишённого, словно из моих уст вырвалось скабрезное предложение разряда вместе повилять мужским достоинством прямо на ленинском мавзолее под заглавную тему «Деревни Дураков». Решив, что ошибся, пожал плечами и сделал вид, что ничего не говорил. Только вот на следующий же день — аналогичная картина. Кто-то засовывал стиральный порошок под куртку, другие набивали карманы жвачкой, один мужчина замаскировал гроздь бананов, засунув их аккурат в джинсы.
👍1
Находясь в своеобразном состоянии аффекта, дома начал рыться по уголовному кодексу: статья 158 значилась как мошенничество и ни слова о краже во всей книге. Полез смотреть в интернете: новостей не смотрю, может, что-то пропустил? Да нет, и на сайтах ни слова. Да и УК у меня не новый, а книги ещё не научили самообновляться: должен был оставаться искомый пункт.

Долгие месяцы я воровал всё, что было не прибито к полу. Обзавёлся новым ноутбуком, телефоном — вполне низменные, потребительские желания. Так делали все и посему решил подключиться к массовой истерии. Это выглядело странно: никто не воровал всё и сразу — понемногу, армейским методом, как прапорщик тихонько тырит со склада тушёнку и всякое барахло для дачи. Магазины не опустели, деньги всё так же имели хождение и свою цену: видимо, у людей осталась совесть.

Но несмотря на то, что это делали все, меня интересовала первопричина. Из обихода людей пропало понятие кража — словно и не было никогда. Люди, у которых я спрашивал о внезапной смене закона, смотрели на меня как на солдата, лицом пропахавшего минное поле. Никто не мог назвать причину, а сам постичь её был не в силах.

Ровно до одного знакового момента.
Ночь. 19ое ноября. Возвращаясь с подработки, я высматривал на иссиня-чёрном полотнище небосвода звёзды: совершенно бесполезное занятие, особенно в огромном городе. В кармане звенели ключи от квартиры, где «Алёнка» лежит, а губы, сведённые в трубочку, сами собою высвистывали мелодию из «Джентельменов удачи». По иронии судьбы, в ушах прозвучало классическое «Эй, паря, позвонить не найдётся?». Передо мной стояло два стереотипнейших жителя района Бутово, украшая девственный первый снег шелухой от семечек.

Признаюсь: мне проще было отдать телефон и продолжить путь домой. Если что и старый есть, а если уж приспичит, то нет ничего проще чем приватизировать новый из любого магазина. Но то ли пошёл на принцип, то ли накопилось всякого негатива в голове от постоянных мыслей о этической стороне воровства, рука сама налилась кровью, а сухие костяшки пальцев зачесались так, словно покрылись струпьями ветряной оспы. Не успел я подумать о последствиях, как тело напргялось, натянувшись струной, а кулак полетел прямиком в острый подбородок потенциального обидчика. За те краткие мгновения почувствовал загрубевшую кожу в рубцах, тяжёлую, хрустально-хрупкую челюсть. Кинетическая энергия и центробежная сила сработали — мой оппонент принял горизонтальное положение, положив голову на бордюр. Его спутник решил не думать о добыче и поспешил скрыться во тьме, чтоб не повторить судьбу павшего товарища.

Импульс. Сиюминутное помутнение рассудка. Зачем-то ударил человека, хотя он ничем не угрожал. Но и раскаянья не чувствовал: ни жалости, ни неприязни к себе; скорее наоборот, некоторое торжество своей силы над другим, гордость и… Желание ударить снова. Животный инстинкт пробудился, буквально вырвав разум из ослабевших рук — через секунду, с нескрываемым удовольствием, пинал поверженного соперника по рёбрам, ожидая увидеть хоть какую-то реакцию. Вместо стонов и мольбы о пощаде я получал лишь душераздирающую тишину, нарушаемую лишь звуками ударов. Потеряв хоть какой-то интерес, пришло понимание — объектом моих нападок стал труп. Приглядевшись, увидел кровавый ореол вокруг головы. Руки, дрожащие, как у алкоголика в похмельное утро, судорожно пытались нащупать пульс, но вместо ответного биения крови чувствовалось только развевающееся по ветру тепло.

Честно говоря, хотелось заплакать. Уж чего-чего, а убивать человека я не хотел: это было слишком. Повинуясь родившемуся чувству вины, набрал номер полиции. Сержант Курочкин спокойно выслушал меня и сделал мне выговор: «Если бы в мире откликались на каждое убийство, то половина бы сидела, а другая сажала. Забудь, в конце концов, не преступление же!» и положил трубку. Как? Где неминуемая кара за прегрешение?
На утро я повторил операцию по поиску информации. В голову вьелась формулировка — не преступление же! Как? Во все времена убийство каралось и наказание было суровым. В любой религии — грех, в любом законе — преступление. А теперь нет? И снова не было статьи в УК РФ, интернет взирал на меня своими пустыми страницами поисковиков. Неужели снова всё складывается так? Может быть, мир меняется в соответствии с моими поступками?

Думы мрачные мухами бились о стенки черепной коробки, а начинка головы агонизировала в попытках найти логику. Вывод напрашивался сам собою — мои действия становятся всеобщим законом. Максима воли становится стандартом для всех. Как поступил я, так и все кругом поступают с другими. Я не мог понять, чем вызвано изменение в информации, но осознав, что действия влияют на мир, некогда чистый, практический разум наполнялся образами того, что можно совершить и не получить никакого наказания за дела свои. Страшными, отвратительными картинами, которые вызывали лишь искажённую улыбку и белый шум в глазах.

И тогда всё окончательно изменилось. За полгода руки почувствовали на себе все группы крови и доступные резус-факторы, каждый элемент набитого барахлом человеческого тела. Я вкушал безумие. Наслаждался им, переливающимся всеми цветами дисперсионно рассеянного света, погружался всё глубже. В памяти сохранялись лишь самые яркие образы жестоких, кровожадных деяний. Человек, почувствоваший безнаказанность, возомнивший себя богом сходит с ума быстро и без возврата.

Однако, даже в такой жизни есть место просветлению. Майским утром, когда мягкие, тёплые ладони уже летнего солнца ласкали верхушки высоток, а ветер бродил по пустым улицам, я направлялся на учёбу. Беззаботный, с нездоровый искрой в глазах — даже по стандартам нового общества был немного не в себе. Жил завтрашним днём, когда сегодняшняя девиация станет нормой. И на пути увидел нечто прекрасное. Совершенное настолько, что новая мораль ушла на задний план.

Впереди меня шагала потрясающая девушка. Длинные светлые волосы шлейфом тянулись за ней, а каждый шаг будто оставлял невидимый след на сером асфальте. Я бросился вслед — нет, не насилие руководило мной, а простое человеческое желание поговорить. Познакомиться, сходить куда-то вместе: каноничная любовь с первого взгляда, в лучших традициях синематогрофа. И хоть в это сложно поверить, но в ответ на «Девушка, вы что-то уронили. Кажется, это ваши стандарты. Привет, я Константин.» умудрился получить номер телефона и даже встретиться вечером в небольшом ресторанчике.

Лишённый безумия, понял, во что же обратился мир вокруг. Дворники обыденно убирали тело, лежащее посреди перехода. Кто-то воровал прямо из кармана стоящего рядом мужчины: кажется, если жертва почувствует чужую руку в своём кармане, то работы у узбеков-труповозов прибавится. Поезд метро больше похож на филиал морга с колёсами — без трупов, но пятна крови всё ещё украшают пол, напоминая живопись Кандинского. Прямо у института кто-то коллективно пытался сжечь ларёк с кофе, из которого с криками пыталась вырваться продавщица. «Неужели вина за этот декаданс в лучших традициях Босха лежит на мне?».

Я стал причиной того, что люди потеряли человеческий облик, а сам, вместо остановки, шёл в авангарде безумия, весело размахивая флагом и стуча в барабан, чтоб марширующие за мной не теряли темпа. Весь день думал только о том, как всё вернуть. Отправиться замаливать свои грехи? Это уже и грехами не считается. Извиняться перед всеми родственниками погибших и горько каяться на их могилах? За эти долгие месяцы потерял счёт жертв. Пытаться вразумить толпу? Они наслаждаются этим. Присоединиться к ним? Говорят же, что если не можешь победить, то необходимо возглавить. Но я не президент, в сущности совершенно обыкновенный, заурядный человек, с которым почему-то сотворилось жестокое чудо.
Не было ни конца, ни края печали и сожалению, и лишь одно смогло выдернуть меня из стальных тисков самобичевания. Та самая девушка спрашивала, всё ли в силе. И конечно, я не мог ей отказать. Мрак не выветрился из моей головы — лишь стал фоном для танцующей радости.

Рассеянный тёплый свет напоминал языки пламени в камине. Струясь по всему помещению, он окрашивал стены и лица в рыжий, создавал умиротворяющие тени на полу, эфемерные и легко разрушаемые. Беспечный, ни к чему не обязывающий разговор, лился полноводной рекой, штурмуя доселе неприступные бастионы раскаяния. Обычный трёп ни о чём, как в старые-добрые времена: лучше ничего не придумать. Уже в сумерках весело шли к домам, неся чепуху и подкалывая друг друга. Славный вечер, подходящий к концу, из-за которого ко мне вернулся разум. И это прекрасно.

Я предложил ей поехать со мной. Она отказалась. Её глаза, полные разочарования, злили меня. С напором убеждал, что ничего страшного не случится, но в ответ лишь отказ. Схватив за руки, потащил в сторону своей проклятой обители, но она кричала и вырывалась. Помехи снова застилали голову, глаза, слух. Резкое движение, кричащая девушка на земле. Яростные, сокрушительные удары, будто гигантский молот обрушивался на шкаф с фарфором. Треск костей, мольбы о пощаде — ничто не останавливало пробудившегося зверя, ненасытного, желающего испытать всё, до чего сможет дотянуться. Сдавленный крик, полный боли, отчаянья, страха и обречённости пробился сквозь барабанные перепонки, вязальной спицей пронзая остекленевшие в порыве безумия глаза.

Надругался над телом, Сделал то, что не могу оправдать. Найдя кого-то, кто мог вернуть меня, дать надежду, сам же и убил. Жестоко, безрассудно, бессмысленно. Уснувшая было тварь о семи главах и десятком рогов вновь вырвалась из моря моего подсознания. Ид вышел на свободу, взяв контроль над безумием, сделав то, чего я не желал.
Впервые за несколько лет я заплакал.

Теперь я ищу искупление. Молитва и пост были бы моим оружием, если бы имел веру. Много думаю, исступлённо вгрызаясь в книги, о том, как всё исправить. Но кажется, дороги назад нет. Надеюсь, что с концом моего жизненного пути всё вернётся на круги своя, или я получу второй шанс. Даже сейчас, когда рука покрывает узорами чернил пожелтевшую бумагу, в клетке груди бьётся раскаяние и вина. Единственное, что греет мне душу, это люди, которые всё ещё живут старыми идеалами: не убий, не укради, не возжелай жену ближнего. Раньше я смеялся над христианскими благодетелями, теперь понимаю, что для животной натуры человека нужен моральный ограничитель.

Я хотел искупить свои деяния кровью. Но это не выход. Всё изменится стоит получить прощение.
Когда-нибудь по делам моим составят апокриф. Сейчас время каяться и вернуть себя.