ХВАСТАЕТСЯ, ЧТО ПРОШЁЛ ВСЕ УРОВНИ GRAVITY DEFIED
@
ПРОСТО ЕДЕТ НАЗАД И КРУТИТСЯ В ПУСТОТЕ, ПОКА НЕ ДОВЕРТИТСЯ ДО ФИНИША
2005 бугурт
@
ПРОСТО ЕДЕТ НАЗАД И КРУТИТСЯ В ПУСТОТЕ, ПОКА НЕ ДОВЕРТИТСЯ ДО ФИНИША
2005 бугурт
С 10 ЛЕТ ХОЧЕШЬ СТАТЬ ФСБ'ШНИКОМ
@
ЕЛЕ КАК ПРОХОДИШЬ ОТБОРОЧНЫЙ ЭТАП
@
8 ЛЕТ ТРЕНИРУЕШЬСЯ, СЛОВНО ТЕБЯ ГОТОВЯТ ЗАЩИЩАТЬ ФЮРЕРА
@
НАКОНЕЦ,ВСЕ ЭТИ МУЧЕНИЯ ПРОШЛИ И ТЫ ДУМАЕШЬ,ЧТО СЕЙЧАС БУДЕШЬ ВАЛИТЬ ТЕРРОРИСТОВ
@
ХЕР ТАМ ПЛАВАЛ,ТЕБЯ ОТПРАВЛЯЮТ ЗАДЕРЖИВАТЬ МИТИНГУЮЩИХ ПРОТИВ КОРРУПЦИИ
@
ТЕПЕРЬ ТЕБЕ НЕКОГО ЗАДЕРЖИВАТЬ,ВЕДЬ НА МАРСЕ НЕТ ЛЮДЕЙ
@
ЕЛЕ КАК ПРОХОДИШЬ ОТБОРОЧНЫЙ ЭТАП
@
8 ЛЕТ ТРЕНИРУЕШЬСЯ, СЛОВНО ТЕБЯ ГОТОВЯТ ЗАЩИЩАТЬ ФЮРЕРА
@
НАКОНЕЦ,ВСЕ ЭТИ МУЧЕНИЯ ПРОШЛИ И ТЫ ДУМАЕШЬ,ЧТО СЕЙЧАС БУДЕШЬ ВАЛИТЬ ТЕРРОРИСТОВ
@
ХЕР ТАМ ПЛАВАЛ,ТЕБЯ ОТПРАВЛЯЮТ ЗАДЕРЖИВАТЬ МИТИНГУЮЩИХ ПРОТИВ КОРРУПЦИИ
@
ТЕПЕРЬ ТЕБЕ НЕКОГО ЗАДЕРЖИВАТЬ,ВЕДЬ НА МАРСЕ НЕТ ЛЮДЕЙ
#ночное_чтиво
— Когда ты приедешь? — спросил Федя.
— Завтра, — ответил Сергей. — Сейчас я еду на вокзал — поезд отправляется сегодня вечером.
— Как ты умудрился всё потерять?
— Слишком долго рассказывать по телефону, давай лучше при встрече.
— Ладно, а Оля с тобой?
— Нет, мы расстались.
Федя иронически свистнул.
— Дам тебе подзатыльник, когда приедешь.
На следующий день Сергей прибыл к своему брату. Тот, как и всякий преуспевший в жизни родственник, был недоволен своей отставшей в развитии роднёй и неохотно пустил его внутрь.
— Поживёшь у меня пару недель, пока не встанешь на ноги.
— Спасибо, Федь.
— Будешь бить баклуши — выселю.
— Я в этом не сомневаюсь.
Федя принялся собираться на работу.
— Что будешь делать? — спросил он, поправляя свой галстук у зеркала.
— Искать работу, — ответил Сергей, доставая вещи из сумки.
— Поваром или юристом?
— Поваром. Юристов, кроме частных теневых контор, платящих сущие копейки, больше никуда не берут.
— А что со старой работой?
— Из кафе меня уволили после инцидента с селёдкой.
— С селёдкой, — усмехнулся Федя, пытаясь застегнуть манжеты. — Ты что, её трахнул?
Сергей улыбнулся.
— Если бы. Ваня — так зовут моего друга и по совместительству коллегу по холодному цеху, имел серьёзные финансовые проблемы: Он набрал столько кредитов, что вся зарплата уходила на их погашение. Есть было нечего, и ему приходилось жить за счёт мелких краж. Но в один прекрасный день его поймали и пригрозили увольнением. С того момента он начал голодать.
— И ты решил ему помочь, — сказал Федя, примеряя лакированные туфли.
— Ваня попросил меня вынести из кухни несколько продуктов, — сказал Сергей. — Вообще, таскать еду — это обычное дело для поваров. Мне это сходило с рук до того момента, пока охранник не обнаружил в моём кармане селёдку. Он рассказал об этом шефу и всё бы ничего, подумаешь, селёдка, но она оказалась голландской — одной из самых дорогих рыб в нашем кафе.
— Да уж, лучше бы ты её трахнул. — Федя задумчиво посмотрел на своего брата. — Так, сейчас я ухожу на работу, вернусь вечером. А ты пока займись чем-нибудь полезным, литературу там почитай и всё такое.
— Да у тебя из книг только банковское дело и финансовые рынки.
— Что ж, тогда надеюсь ты прихватил с собой кулинарный справочник, — сказал Федя и закрыл за собой дверь.
Сергей остался один. Впервые за долгое время у него появилась возможность спокойно всё обдумать. Жизнь требовала решений: работы нет, девушка бросила, из квартиры выселили, даже брат и тот неохотно пустил к себе на некоторое время. Такое положение дел весьма сильно сказывалось на моральном настрое, ведь когда-то Сергей был примерным студентом и даже имел престижную академическую стипендию, позволяющую жить в съёмной квартире с видом на набережную.
Пока брат был на работе, Сергей включил компьютер и принялся составлять резюме. Он заметил, что Оля онлайн и решил ей написать, несмотря на то, что их последняя встреча закончилась отнюдь не на приятной ноте.
“Привет, как дела?”, — писал он.
“ Неплохо. Приехала в столицу к родителям.”
“Вот это совпадение — я сейчас тоже в столице, живу у брата. Может, встретимся как-нибудь?”
“Извини, я пока не могу — много дел.”
Ещё немного поболтав с Олей, Сергей дописал резюме и принялся составлять план по обходу выбранных им кафешек. Юристы, как показал интернет, даже в столице не нужны — слишком мало вакансий на фоне огромной конкуренции и экономического кризиса.
С готовым рассказом о себе Сергей вышел из дома. Променад унылых лиц двигающихся навстречу нагонял отчаяние; в глазах у людей отражался страх — необъятный, душераздирающий монстр, пленивший их сердца и искоренивший оттуда былые мечты и надежды. Они — пустые оболочки, обреченные на скитание и прозябание в царстве неопределенности, где единственным смыслом их существования будет являться смерть. Пожалуй, именно в таком океане несбывшихся планов и разрушенных иллюзий плыл Сергей, лавируя меж скалами отчаяния и рифами уныния.
— Когда ты приедешь? — спросил Федя.
— Завтра, — ответил Сергей. — Сейчас я еду на вокзал — поезд отправляется сегодня вечером.
— Как ты умудрился всё потерять?
— Слишком долго рассказывать по телефону, давай лучше при встрече.
— Ладно, а Оля с тобой?
— Нет, мы расстались.
Федя иронически свистнул.
— Дам тебе подзатыльник, когда приедешь.
На следующий день Сергей прибыл к своему брату. Тот, как и всякий преуспевший в жизни родственник, был недоволен своей отставшей в развитии роднёй и неохотно пустил его внутрь.
— Поживёшь у меня пару недель, пока не встанешь на ноги.
— Спасибо, Федь.
— Будешь бить баклуши — выселю.
— Я в этом не сомневаюсь.
Федя принялся собираться на работу.
— Что будешь делать? — спросил он, поправляя свой галстук у зеркала.
— Искать работу, — ответил Сергей, доставая вещи из сумки.
— Поваром или юристом?
— Поваром. Юристов, кроме частных теневых контор, платящих сущие копейки, больше никуда не берут.
— А что со старой работой?
— Из кафе меня уволили после инцидента с селёдкой.
— С селёдкой, — усмехнулся Федя, пытаясь застегнуть манжеты. — Ты что, её трахнул?
Сергей улыбнулся.
— Если бы. Ваня — так зовут моего друга и по совместительству коллегу по холодному цеху, имел серьёзные финансовые проблемы: Он набрал столько кредитов, что вся зарплата уходила на их погашение. Есть было нечего, и ему приходилось жить за счёт мелких краж. Но в один прекрасный день его поймали и пригрозили увольнением. С того момента он начал голодать.
— И ты решил ему помочь, — сказал Федя, примеряя лакированные туфли.
— Ваня попросил меня вынести из кухни несколько продуктов, — сказал Сергей. — Вообще, таскать еду — это обычное дело для поваров. Мне это сходило с рук до того момента, пока охранник не обнаружил в моём кармане селёдку. Он рассказал об этом шефу и всё бы ничего, подумаешь, селёдка, но она оказалась голландской — одной из самых дорогих рыб в нашем кафе.
— Да уж, лучше бы ты её трахнул. — Федя задумчиво посмотрел на своего брата. — Так, сейчас я ухожу на работу, вернусь вечером. А ты пока займись чем-нибудь полезным, литературу там почитай и всё такое.
— Да у тебя из книг только банковское дело и финансовые рынки.
— Что ж, тогда надеюсь ты прихватил с собой кулинарный справочник, — сказал Федя и закрыл за собой дверь.
Сергей остался один. Впервые за долгое время у него появилась возможность спокойно всё обдумать. Жизнь требовала решений: работы нет, девушка бросила, из квартиры выселили, даже брат и тот неохотно пустил к себе на некоторое время. Такое положение дел весьма сильно сказывалось на моральном настрое, ведь когда-то Сергей был примерным студентом и даже имел престижную академическую стипендию, позволяющую жить в съёмной квартире с видом на набережную.
Пока брат был на работе, Сергей включил компьютер и принялся составлять резюме. Он заметил, что Оля онлайн и решил ей написать, несмотря на то, что их последняя встреча закончилась отнюдь не на приятной ноте.
“Привет, как дела?”, — писал он.
“ Неплохо. Приехала в столицу к родителям.”
“Вот это совпадение — я сейчас тоже в столице, живу у брата. Может, встретимся как-нибудь?”
“Извини, я пока не могу — много дел.”
Ещё немного поболтав с Олей, Сергей дописал резюме и принялся составлять план по обходу выбранных им кафешек. Юристы, как показал интернет, даже в столице не нужны — слишком мало вакансий на фоне огромной конкуренции и экономического кризиса.
С готовым рассказом о себе Сергей вышел из дома. Променад унылых лиц двигающихся навстречу нагонял отчаяние; в глазах у людей отражался страх — необъятный, душераздирающий монстр, пленивший их сердца и искоренивший оттуда былые мечты и надежды. Они — пустые оболочки, обреченные на скитание и прозябание в царстве неопределенности, где единственным смыслом их существования будет являться смерть. Пожалуй, именно в таком океане несбывшихся планов и разрушенных иллюзий плыл Сергей, лавируя меж скалами отчаяния и рифами уныния.
Впереди его ждали шесть отказов и только зря потраченное время. Повара не нужны, как и не нужны люди — их стало слишком много, вопреки возможностям экономики. Неприятная истина или быть может полуистина завела Сергея в бар, где тот склонился над стаканом в тщетной попытке спрятать боль под покровами пьянящего дурмана.
Над городом сгустились тучи. Дождь тяжёлыми нитями забарабанил по асфальту. Мгла объяла улицу, укрыв под собою яркие вывески и огромные плакаты. Сергей пробирался сквозь эту фантасмагорию, когда его движение прервал мужской крик:
— У меня семья и дети!
Крик донёсся из-за угла. Прохожие шли мимо, однако Сергей решил завернуть. Там он обнаружил как два бандита в кожаных куртках и масках угрожали мужчине в костюме.
— Ты чё думаешь, мы шутим?! Гони деньги! Живо!
Сергей незаметно подкрался сзади и ударил одного из бандитов. Второй, заметив неладное, успел уклониться и вошёл в клинч. Он повалил Сергея и начал бить. Однако, долго это не продолжилось — мужчина в костюме оттащил бандита и заехал ему ногой прямо в челюсть. Тот попытался встать, но ещё один удар по рёбрам пригвоздил его к мокрому асфальту. Другой бандит, очнувшись после внезапной атаки, спешно покинул переулок.
— Спасибо вам огромное, — благодарил мужчина. — Меня зовут Ларри, — сказал он с английским прононсом. — Я ваш должник, приходите ко мне в гости. — Он пожал руку Сергею. — Я живу на улице Гардена, дом пять. Жду вас завтра днём.
После тяжелого дня, Сергей вернулся домой и лёг спать. Брата ещё не было и он быстро заснул.
На следующее утро Федя сидел на балконе, раскуривая сигару.
— Как прошёл день? — спросил Сергей, сев рядом с братом.
— Срубил отличный куш. Гасил долгосрочные облигации по оферте с доходностью в три раза выше банковского депозита, — ответил Федя.
— Сделаю вид что понял.
— А как прошёл твой?
— Получил шесть отказов, а потом подрался в переулке с двумя незнакомцами, чтобы спасти третьего.
Федя иронически свистнул.
— У бедолаги семья, вдобавок я был пьян и мне хотелось выплеснуть пар. А ещё, я представил себя на его месте, и в очередной раз осознал насколько ценна человеческая помощь и насколько ужасно человеческое равнодушие.
С балкона открывался прекрасный вид на мэрию под стенами которой, размахивая плакатами и бросаясь камнями, бастовали недовольные экономической ситуацией люди.
— Серёга, ты не перестаёшь меня удивлять. Вот скажи мне, зачем ты стараешься всем помогать? Откуда в тебе это стремление к потворству слабым и беззащитным людям? Тебя даже из универа чуть не выперли за то, что ты писал курсовые своим одногруппникам! — Федя заёрзал на стуле. — Это сострадание сделало тебя таким отрешенным и бессильным, воспевающим слабость, но не силу. А ещё я уверен, что как только у тебя появится возможность, ты тут же побежишь к Оле.
Сергей взглянул на толпу: какой-то парень в комбинезоне лётчика и в противогазе с длинным фильтром, уверенно пробирался сквозь толчею людей навстречу полицейскому. На спине у него висела деревянная палка.
— В отличие от тебя, я ценю добродетель, — сказал Сергей. — Добро не как цель, но как ориентир в этом и без того враждебном мире. А сострадание — важнейшая компонента, без которой мы до сих были бы приматами.
— Да будет тебе известно, Сергей, что сострадание, само по себе противоречит жизни. Ты что-нибудь слышал о теории ведра с крабами? Это когда куча крабов не может выбраться из большого ведра, потому что каждый раз, когда один из них взбирается на самый верх, сородичи тут же стаскивают его обратно на дно. И так постоянно, — сказал Федя, потушив сигару. — Ты помогаешь крабам, которые тянут тебя вниз. Остановись и спроси себя: зачем? Неужели ты всё время хочешь быть с этими крабами? Если нет, то убей сострадание ко всему слабому и начни выпестовать в себе разумную жестокость с хладнокровием, чтобы наконец вылезти из этого ведра и начать жить.
Над городом сгустились тучи. Дождь тяжёлыми нитями забарабанил по асфальту. Мгла объяла улицу, укрыв под собою яркие вывески и огромные плакаты. Сергей пробирался сквозь эту фантасмагорию, когда его движение прервал мужской крик:
— У меня семья и дети!
Крик донёсся из-за угла. Прохожие шли мимо, однако Сергей решил завернуть. Там он обнаружил как два бандита в кожаных куртках и масках угрожали мужчине в костюме.
— Ты чё думаешь, мы шутим?! Гони деньги! Живо!
Сергей незаметно подкрался сзади и ударил одного из бандитов. Второй, заметив неладное, успел уклониться и вошёл в клинч. Он повалил Сергея и начал бить. Однако, долго это не продолжилось — мужчина в костюме оттащил бандита и заехал ему ногой прямо в челюсть. Тот попытался встать, но ещё один удар по рёбрам пригвоздил его к мокрому асфальту. Другой бандит, очнувшись после внезапной атаки, спешно покинул переулок.
— Спасибо вам огромное, — благодарил мужчина. — Меня зовут Ларри, — сказал он с английским прононсом. — Я ваш должник, приходите ко мне в гости. — Он пожал руку Сергею. — Я живу на улице Гардена, дом пять. Жду вас завтра днём.
После тяжелого дня, Сергей вернулся домой и лёг спать. Брата ещё не было и он быстро заснул.
На следующее утро Федя сидел на балконе, раскуривая сигару.
— Как прошёл день? — спросил Сергей, сев рядом с братом.
— Срубил отличный куш. Гасил долгосрочные облигации по оферте с доходностью в три раза выше банковского депозита, — ответил Федя.
— Сделаю вид что понял.
— А как прошёл твой?
— Получил шесть отказов, а потом подрался в переулке с двумя незнакомцами, чтобы спасти третьего.
Федя иронически свистнул.
— У бедолаги семья, вдобавок я был пьян и мне хотелось выплеснуть пар. А ещё, я представил себя на его месте, и в очередной раз осознал насколько ценна человеческая помощь и насколько ужасно человеческое равнодушие.
С балкона открывался прекрасный вид на мэрию под стенами которой, размахивая плакатами и бросаясь камнями, бастовали недовольные экономической ситуацией люди.
— Серёга, ты не перестаёшь меня удивлять. Вот скажи мне, зачем ты стараешься всем помогать? Откуда в тебе это стремление к потворству слабым и беззащитным людям? Тебя даже из универа чуть не выперли за то, что ты писал курсовые своим одногруппникам! — Федя заёрзал на стуле. — Это сострадание сделало тебя таким отрешенным и бессильным, воспевающим слабость, но не силу. А ещё я уверен, что как только у тебя появится возможность, ты тут же побежишь к Оле.
Сергей взглянул на толпу: какой-то парень в комбинезоне лётчика и в противогазе с длинным фильтром, уверенно пробирался сквозь толчею людей навстречу полицейскому. На спине у него висела деревянная палка.
— В отличие от тебя, я ценю добродетель, — сказал Сергей. — Добро не как цель, но как ориентир в этом и без того враждебном мире. А сострадание — важнейшая компонента, без которой мы до сих были бы приматами.
— Да будет тебе известно, Сергей, что сострадание, само по себе противоречит жизни. Ты что-нибудь слышал о теории ведра с крабами? Это когда куча крабов не может выбраться из большого ведра, потому что каждый раз, когда один из них взбирается на самый верх, сородичи тут же стаскивают его обратно на дно. И так постоянно, — сказал Федя, потушив сигару. — Ты помогаешь крабам, которые тянут тебя вниз. Остановись и спроси себя: зачем? Неужели ты всё время хочешь быть с этими крабами? Если нет, то убей сострадание ко всему слабому и начни выпестовать в себе разумную жестокость с хладнокровием, чтобы наконец вылезти из этого ведра и начать жить.
Человек в противогазе подошёл к полицейскому и стукнул его палкой. Тот оказался крепким и орудие сломалось. Нарушителю это сильно не понравилось и он, воспользовавшись своим преимуществом, разбил об асфальт какую-то склянку, после чего все начали кашлять.
— Посмотри на этих идиотов, — усмехнулся Федя. — Слабаки. Что вы раньше делали, когда в стране не было кризиса? Почему вы не создали себе подушку безопасности на чёрный день? У вас ничего этого нет, потому что вы боитесь заставить себя думать о важном. Да что уж там о важном... просто думать!
Закончив сентенцию, Федя принялся собираться на работу.
— Что будешь сегодня делать?
— Пойду в гости к человеку, которого спас.
— Лучше бы на собеседование сходил. У нас недавно рядом с банком открылось кафе. Возможно, администрации нужны повара. Сходи туда и выясни что к чему. Это прекрасный шанс, учитывая экономический кризис и массовое закрытие общепитов.
Федя облачился в традиционный костюм финансиста и ушёл на работу.
Сергей задумался: сходить к незнакомцу или по завету брата отправиться в кафе? С одной стороны поход к Ларри может обернуться пустой тратой сил, но с другой — тот его должник и быть может знакомство с ним окажется весьма полезным. Однако, все жё такой поход — это риск, ибо пока Сергей будет находиться у Ларри все рабочие вакансии могут быть разобраны. Как бы то ни было, времени хватало на оба места и Сергей решил рискнуть.
На улице было солнечно. Чистое голубое небо ознаменовалось отсутствием облаков и торжеством ярко-жёлтого светила. Тёплый летний ветерок игриво овевал листья, сдувая с них капельки росы и разнося по округе характерную после дождливой погоды свежесть.
— О, это вы, какое счастье, — приветствовал Ларри. — Прошу, входите.
Дом Ларри выглядел как настоящий особняк. Дорогой интерьер, картины, фешенебельные ковры и обои, — всё было подобрано идеально, словно над этим трудились лучшие мастера своего дела.
— Простите, я забыл спросить, как вас зовут.
— Сергей.
— Очень приятно, Сергей. Прошу на кухню, жена приготовила отличную селёдку.
Ларри оказался членом совета директоров банка, в котором работал Федя. Сергей рассказал ему о том, как учился на юриста, как окончил университет с отличием, и как к сожалению, не смог устроиться по своей профессии.
— Отличный юрист, говорите, — Ларри повёл своими пышными усами. — Нашему банку как раз нужен юр консультант. Приходите на стажировку, поработайте недельку, присмотритесь к коллективу.
— У вас наверняка высокая конкуренция за место, — сказал Сергей.
— Об этом можете не переживать. Ждём вас завтра утром.
После обеда жена Ларри ещё раз поблагодарила Сергея, и тот счастливым покинул дом банкира.
— Ну что, сходил в кафешку? — интересовался Федя.
— Лучше. Я отправился к тому иностранцу.
— И?
— Он оказался членом совета директоров твоего банка и предложил мне стажировку в качестве юр консультанта.
Федя опешил.
— Ты, наверное, шутишь?
— С чего бы? Я на полном серьёзе. Теперь мы оба работаем в одном банке.
— Что ж, тогда тебе невероятно повезло! Это нужно отметить, завтра после работы заедем в бар.
На следующий день в машине Сергею пришло смс от Оли. Она предложила ему встретиться на набережной.
— Отвези меня на набережную, — сказал Сергей своему брату. — Я к тебе позже присоединюсь.
— Не дай бог это из-за Ольги, — пробубнил Федя. — Она тебя бросила, а ты бежишь к ней опять. Неужели добродетель стоит того, чтобы прощать Иуду?
— Она не Иуда.
— Ты говорил ей, что теперь работаешь в банке?
— Нет.
— О как, думаешь это и вправду любовь?
— Может быть.
Федя усмехнулся.
— Ну уж нет.
— Почему?
— Потому что люди — жестокие эгоисты. А она — лишь оболочка всего человеческого. И я даже не сомневаюсь, что Оля не менее, а то и более жестокая, чем остальные. Тем более эта дева из богатой семьи.
— Не понял, как это связано.
— Она же плохо училась, ведь так?
— Нуу… частенько платила, это да. Бывало я за неё вносил.
— Посмотри на этих идиотов, — усмехнулся Федя. — Слабаки. Что вы раньше делали, когда в стране не было кризиса? Почему вы не создали себе подушку безопасности на чёрный день? У вас ничего этого нет, потому что вы боитесь заставить себя думать о важном. Да что уж там о важном... просто думать!
Закончив сентенцию, Федя принялся собираться на работу.
— Что будешь сегодня делать?
— Пойду в гости к человеку, которого спас.
— Лучше бы на собеседование сходил. У нас недавно рядом с банком открылось кафе. Возможно, администрации нужны повара. Сходи туда и выясни что к чему. Это прекрасный шанс, учитывая экономический кризис и массовое закрытие общепитов.
Федя облачился в традиционный костюм финансиста и ушёл на работу.
Сергей задумался: сходить к незнакомцу или по завету брата отправиться в кафе? С одной стороны поход к Ларри может обернуться пустой тратой сил, но с другой — тот его должник и быть может знакомство с ним окажется весьма полезным. Однако, все жё такой поход — это риск, ибо пока Сергей будет находиться у Ларри все рабочие вакансии могут быть разобраны. Как бы то ни было, времени хватало на оба места и Сергей решил рискнуть.
На улице было солнечно. Чистое голубое небо ознаменовалось отсутствием облаков и торжеством ярко-жёлтого светила. Тёплый летний ветерок игриво овевал листья, сдувая с них капельки росы и разнося по округе характерную после дождливой погоды свежесть.
— О, это вы, какое счастье, — приветствовал Ларри. — Прошу, входите.
Дом Ларри выглядел как настоящий особняк. Дорогой интерьер, картины, фешенебельные ковры и обои, — всё было подобрано идеально, словно над этим трудились лучшие мастера своего дела.
— Простите, я забыл спросить, как вас зовут.
— Сергей.
— Очень приятно, Сергей. Прошу на кухню, жена приготовила отличную селёдку.
Ларри оказался членом совета директоров банка, в котором работал Федя. Сергей рассказал ему о том, как учился на юриста, как окончил университет с отличием, и как к сожалению, не смог устроиться по своей профессии.
— Отличный юрист, говорите, — Ларри повёл своими пышными усами. — Нашему банку как раз нужен юр консультант. Приходите на стажировку, поработайте недельку, присмотритесь к коллективу.
— У вас наверняка высокая конкуренция за место, — сказал Сергей.
— Об этом можете не переживать. Ждём вас завтра утром.
После обеда жена Ларри ещё раз поблагодарила Сергея, и тот счастливым покинул дом банкира.
— Ну что, сходил в кафешку? — интересовался Федя.
— Лучше. Я отправился к тому иностранцу.
— И?
— Он оказался членом совета директоров твоего банка и предложил мне стажировку в качестве юр консультанта.
Федя опешил.
— Ты, наверное, шутишь?
— С чего бы? Я на полном серьёзе. Теперь мы оба работаем в одном банке.
— Что ж, тогда тебе невероятно повезло! Это нужно отметить, завтра после работы заедем в бар.
На следующий день в машине Сергею пришло смс от Оли. Она предложила ему встретиться на набережной.
— Отвези меня на набережную, — сказал Сергей своему брату. — Я к тебе позже присоединюсь.
— Не дай бог это из-за Ольги, — пробубнил Федя. — Она тебя бросила, а ты бежишь к ней опять. Неужели добродетель стоит того, чтобы прощать Иуду?
— Она не Иуда.
— Ты говорил ей, что теперь работаешь в банке?
— Нет.
— О как, думаешь это и вправду любовь?
— Может быть.
Федя усмехнулся.
— Ну уж нет.
— Почему?
— Потому что люди — жестокие эгоисты. А она — лишь оболочка всего человеческого. И я даже не сомневаюсь, что Оля не менее, а то и более жестокая, чем остальные. Тем более эта дева из богатой семьи.
— Не понял, как это связано.
— Она же плохо училась, ведь так?
— Нуу… частенько платила, это да. Бывало я за неё вносил.
— Глупая девчонка из богатой семьи — это фурия во плоти. Её эгоизм и жестокость будут проистекать не из разумных побуждений, а из глупости и слабоволия, коем она несомненно наделена. Она сбежала не потому что считала тебя балластом, а потому что испугалась колких замечаний со стороны своих подруг.
— Всё же не пойму, чем отличается разумная жестокость от неразумной?
— В случае с первой жестокость оправдана целью, ибо твои желания должны быть превыше всего. А вот со второй дела обстоят иначе — человек даже не подозревает насколько далеко он зашёл в своей чёрствости. В такие моменты его можно считать падшим до уровня зверя, ибо жертвовать ближним необходимо ради высшей цели, а не ради избавления от страха.
— Но ведь несмотря на свои ницшеанские убеждения, ты — противник морали и сострадания, сам же и опроверг эту философию, когда пустил меня в свой дом, — сказал Сергей. — Вместо разумной жестокости ты проявил сочувствие и помог мне в тяжелой ситуации. Где же эта философия, когда речь идёт о близких тебе людях? Или о больных? Или о нуждающихся? Всё это — словесная казуистика, обличающая не истинную природу человека — любовь и сострадание, а выдуманную — жестокость и хладнокровие. Я не думаю, что Оля — падшая эгоистка. Она просто пережила эмоциональный срыв, это бывает со всеми.
— Ну, ты братец и идеалист. Что ж, надеюсь, в твоей философии есть такое понятие как предел, — сказал Федя, остановив машину. — Где-то же должны простираться границы твоей добродетели.
— А вот это уже здравая мысль, — сказал Сергей, выйдя из автомобиля.
На набережной было свежо. Солнце потихоньку пряталось за горизонт, окрашивая небо в багрово-красный цвет. Оля стояла облокотившись на перила и всматривалась в реку.
— А вот и я, — сказал Сергей, улыбаясь.
Оля обняла его и прошептала:
— Господи, как же я скучала. Ты такой молодец.
— Молодец? — спросил Сергей.
— Ты спас друга моего отца. Он мне всё рассказал.
Сергей обомлел. Он вышел из объятий и отошёл от Оли.
— И ты знаешь, что теперь я работаю в банке?
— Да, поэтому и говорю — молодец.
Действительно, молодец. Вот он, всё тот же Сергей, что недавно отчаянно сражался с судьбой без поддержки этой девы, бросившей его в критический момент. Вот он, всё тот же Сергей, ничуть не изменившийся человек, только теперь работающий в банке. А она, всё та же разнеженная, кроткая и слабовольная дева, не сделавшая ничего полезного в своей беззаботной жизни. Когда на корабле грянул шторм, она прыгнула за борт, прихватив с собой единственную спасательную шлюпку, но сейчас, когда буря утихла, а корабль гордо плывёт, расправив свои паруса, она вернулась с самой бессмысленной на свете похвалой: “молодец”. Молодец, да что с неё взять? Она даже процент от числа найти не может, что уж там говорить об истинной любви, преодолевающей невзгоды. Поверхностное буржуазное суждение о людях обличило в ней хорошо замаскированную, но ярко зияющую пустоту — пустоту, в которую когда-то канули любовь, честь и достоинство, и теперь она, хоть и не знает об этом, представляет собой лишь оболочку всего человеческого.
— Да ничего, — сказал Сергей. — Просто всему есть предел. Даже в моей философии.
— Всё же не пойму, чем отличается разумная жестокость от неразумной?
— В случае с первой жестокость оправдана целью, ибо твои желания должны быть превыше всего. А вот со второй дела обстоят иначе — человек даже не подозревает насколько далеко он зашёл в своей чёрствости. В такие моменты его можно считать падшим до уровня зверя, ибо жертвовать ближним необходимо ради высшей цели, а не ради избавления от страха.
— Но ведь несмотря на свои ницшеанские убеждения, ты — противник морали и сострадания, сам же и опроверг эту философию, когда пустил меня в свой дом, — сказал Сергей. — Вместо разумной жестокости ты проявил сочувствие и помог мне в тяжелой ситуации. Где же эта философия, когда речь идёт о близких тебе людях? Или о больных? Или о нуждающихся? Всё это — словесная казуистика, обличающая не истинную природу человека — любовь и сострадание, а выдуманную — жестокость и хладнокровие. Я не думаю, что Оля — падшая эгоистка. Она просто пережила эмоциональный срыв, это бывает со всеми.
— Ну, ты братец и идеалист. Что ж, надеюсь, в твоей философии есть такое понятие как предел, — сказал Федя, остановив машину. — Где-то же должны простираться границы твоей добродетели.
— А вот это уже здравая мысль, — сказал Сергей, выйдя из автомобиля.
На набережной было свежо. Солнце потихоньку пряталось за горизонт, окрашивая небо в багрово-красный цвет. Оля стояла облокотившись на перила и всматривалась в реку.
— А вот и я, — сказал Сергей, улыбаясь.
Оля обняла его и прошептала:
— Господи, как же я скучала. Ты такой молодец.
— Молодец? — спросил Сергей.
— Ты спас друга моего отца. Он мне всё рассказал.
Сергей обомлел. Он вышел из объятий и отошёл от Оли.
— И ты знаешь, что теперь я работаю в банке?
— Да, поэтому и говорю — молодец.
Действительно, молодец. Вот он, всё тот же Сергей, что недавно отчаянно сражался с судьбой без поддержки этой девы, бросившей его в критический момент. Вот он, всё тот же Сергей, ничуть не изменившийся человек, только теперь работающий в банке. А она, всё та же разнеженная, кроткая и слабовольная дева, не сделавшая ничего полезного в своей беззаботной жизни. Когда на корабле грянул шторм, она прыгнула за борт, прихватив с собой единственную спасательную шлюпку, но сейчас, когда буря утихла, а корабль гордо плывёт, расправив свои паруса, она вернулась с самой бессмысленной на свете похвалой: “молодец”. Молодец, да что с неё взять? Она даже процент от числа найти не может, что уж там говорить об истинной любви, преодолевающей невзгоды. Поверхностное буржуазное суждение о людях обличило в ней хорошо замаскированную, но ярко зияющую пустоту — пустоту, в которую когда-то канули любовь, честь и достоинство, и теперь она, хоть и не знает об этом, представляет собой лишь оболочку всего человеческого.
— Да ничего, — сказал Сергей. — Просто всему есть предел. Даже в моей философии.
#БТnews
ХОТЯТ БЫТЬ КАК КАКАЯ-НИБУДЬ ЗВЕЗДА
@
ИДУТ НА ОПЕРАЦИИ И ПЛАСТИКИ РАДИ ЭТОГО
@
УДИВЛЯЮТСЯ КОГДА РЕЗУЛЬТАТ ОКАЗЫВАЕТСЯ НАМНОГО ХУЖЕ ОРИГИНАЛА
https://vk.cc/6UoZcv
ХОТЯТ БЫТЬ КАК КАКАЯ-НИБУДЬ ЗВЕЗДА
@
ИДУТ НА ОПЕРАЦИИ И ПЛАСТИКИ РАДИ ЭТОГО
@
УДИВЛЯЮТСЯ КОГДА РЕЗУЛЬТАТ ОКАЗЫВАЕТСЯ НАМНОГО ХУЖЕ ОРИГИНАЛА
https://vk.cc/6UoZcv
К ВАМ ПРИЕХАЛИ ДАЛЬНИЕ РОДСТВЕННИКИ
@
В ТВОЕЙ СЫЧЕВАЛЬНЕ НЕ УБРАНО
@
"СЫНА-МУСОРИНА, ПОЧЕМУ ТЫ ПОЗОРИШЬ НАС С МАТЕРЬЮ,МЕСЯЦ БЕЗ КОМПОСТЕРА"
@
САМ ХОДИТ ПЕРЕД ГОСТЯМИ В ТРУХАНАХ,ПОПИВАЯ ПИВКО И РЫГАЯ
@
В ТВОЕЙ СЫЧЕВАЛЬНЕ НЕ УБРАНО
@
"СЫНА-МУСОРИНА, ПОЧЕМУ ТЫ ПОЗОРИШЬ НАС С МАТЕРЬЮ,МЕСЯЦ БЕЗ КОМПОСТЕРА"
@
САМ ХОДИТ ПЕРЕД ГОСТЯМИ В ТРУХАНАХ,ПОПИВАЯ ПИВКО И РЫГАЯ
ЕРОХА ЗАНИМАЕТСЯ ВЯЗАНИЕМ.
@
ЕРОШ, А СВЯЖИ МНЕ: СВИТЕР, ШАРФ, ТРУСЫ, ЛИФЧИК, НЕБО, АЛЛАХА.
@
ТЫ ЗАНИМАЕШЬСЯ ВЯЗАНИЕМ.
@
СЫЧУШ, ТЫ ГЕЙ ЧТОЛИ? ПОСМОТРИ ЛУЧШЕ НА ВАНЮШУ. ОН МОЛОДЕЦ, В ФУТБОЛ ИГРАЕТ, ПИВО ПЬЕТ. А ТЫ ЧЕГО? НЕ МУЖИК ЧТОЛИ?
@
ЕРОШ, А СВЯЖИ МНЕ: СВИТЕР, ШАРФ, ТРУСЫ, ЛИФЧИК, НЕБО, АЛЛАХА.
@
ТЫ ЗАНИМАЕШЬСЯ ВЯЗАНИЕМ.
@
СЫЧУШ, ТЫ ГЕЙ ЧТОЛИ? ПОСМОТРИ ЛУЧШЕ НА ВАНЮШУ. ОН МОЛОДЕЦ, В ФУТБОЛ ИГРАЕТ, ПИВО ПЬЕТ. А ТЫ ЧЕГО? НЕ МУЖИК ЧТОЛИ?
ПОДРУГА ЗОВЁТ В ГОСТИ
@
"ОЙ, СЫЧУШ, НЕ ПУЖАЙСЯ, У МЕНЯ В КОМНАТЕ ДИКИЙ СРАЧ, НО Я БОЛЕЕ МЕНЕЕ УБРАЛАСЬ"
@
ГОТОВЯСЬ УВИДЕТЬ ПРОТОТИП СВОЕЙ СЫЧЕВАЛЬНИ,ГДЕ СДОХШАЯ ПЯТЬ ЛЕТ ТЁТЯ ЙОБА ПЫТАЕТСЯ ВЫТЕРЕТЬ ПЫЛЬ ПОД ДИВАНОМ НО МЕСТНЫЕ РАЗВИВШИЕСЯ ДО УРОВНЯ АТЛАНТОВ ТАРАКАНЫ ДАЮТ ЕЙ ОТПОР ЛАЗЕРНЫМИ СПИННЕРАМИ
@
ВИДИШЬ ТОЛЬКО ПАРУ ГРЯЗНЫХ ТАРЕЛОК И ОДНУ ЧАШКУ НА СТОЛЕ
@
"ОЙ, СЫЧУШ, НЕ ПУЖАЙСЯ, У МЕНЯ В КОМНАТЕ ДИКИЙ СРАЧ, НО Я БОЛЕЕ МЕНЕЕ УБРАЛАСЬ"
@
ГОТОВЯСЬ УВИДЕТЬ ПРОТОТИП СВОЕЙ СЫЧЕВАЛЬНИ,ГДЕ СДОХШАЯ ПЯТЬ ЛЕТ ТЁТЯ ЙОБА ПЫТАЕТСЯ ВЫТЕРЕТЬ ПЫЛЬ ПОД ДИВАНОМ НО МЕСТНЫЕ РАЗВИВШИЕСЯ ДО УРОВНЯ АТЛАНТОВ ТАРАКАНЫ ДАЮТ ЕЙ ОТПОР ЛАЗЕРНЫМИ СПИННЕРАМИ
@
ВИДИШЬ ТОЛЬКО ПАРУ ГРЯЗНЫХ ТАРЕЛОК И ОДНУ ЧАШКУ НА СТОЛЕ