— Я с самого начала ошибался, считая, что здесь можно выжить, думая только о себе. Но такой моя жизнь была всегда. Я всегда был один. Но в Мункейдже работает другая стратегия. Быть друг за друга. — Стоун кивает Джейку, давая понять, что слышал его слова. — Защищать друзей и знать, что они при любом раскладе защитят тебя.

Стоун, несмотря на договоренности с Брауном, поднимает над головой кулак, и то же самое делают Бенуа, Леон, Мелфот, Сатори. Когда он видит, что все заключенные обоих секторов повторяют его жест, он наконец понимает слова Джая: Стоун не просто создал новый клуб - он дал веру в то, что каждый может пройти этот путь: от изгоя до героя.

Особняк, полный книг, казался ей настоящим раем. Или, по крайней мере, одним из вариантов рая, которые она могла себе представить.

— Неважно, какое у тебя лицо, важно, что оно выражает. Мне все равно, какой у тебя голос, мне дороги твои слова. Не имеет значения, как ты выглядишь в этом теле, твои поступки говорят сами за себя. Ты прекрасна.

— Я бы пришел за тобой, — сказал он и, увидев ее взгляд, повторил: — Я бы пришел за тобой. А если бы не смог идти, то приполз бы, и какими бы мы сломанными ни были, мы бы пробили себе путь на свободу вместе — с острыми кинжалами и раскаленными пистолетами.

— Аэлина Галатиния, ты даришь мне желание жить. Не просто существовать. Жить.

— Всегда. До конца твоих и моих дней. И даже после, когда мое тело сожгут, а пепел развеют по ветру, я найду тебя в тенях среди песков и останусь рядом, пока не потухнет последняя звезда.

— Чживэй, даже если все люди под Небесами повернутся против меня, я не буду чувствовать одиночество, пока ты будешь со мной.

— Да или нет?
— С тобой всегда «да».