Для начала она отвесила мне такую оплеуху, что я крутанулся вокруг себя, а потом задала самую жестокую трепку в моей жизни. Она, видимо, очень испугалась и потому лупила от души, кричала и била — руками и ногами. Я свернулся клубком, съежил­ся, а мама все никак не могла остановиться и наносила удары даже по голове.

Досталось и папе, который пытался нас разнять. Ему пришлось приложить всю свою силу, чтобы она меня не покалечила.

— Я с самого начала ошибался, считая, что здесь можно выжить, думая только о себе. Но такой моя жизнь была всегда. Я всегда был один. Но в Мункейдже работает другая стратегия. Быть друг за друга. — Стоун кивает Джейку, давая понять, что слышал его слова. — Защищать друзей и знать, что они при любом раскладе защитят тебя.

Стоун, несмотря на договоренности с Брауном, поднимает над головой кулак, и то же самое делают Бенуа, Леон, Мелфот, Сатори. Когда он видит, что все заключенные обоих секторов повторяют его жест, он наконец понимает слова Джая: Стоун не просто создал новый клуб - он дал веру в то, что каждый может пройти этот путь: от изгоя до героя.

Особняк, полный книг, казался ей настоящим раем. Или, по крайней мере, одним из вариантов рая, которые она могла себе представить.

— Неважно, какое у тебя лицо, важно, что оно выражает. Мне все равно, какой у тебя голос, мне дороги твои слова. Не имеет значения, как ты выглядишь в этом теле, твои поступки говорят сами за себя. Ты прекрасна.

— Я бы пришел за тобой, — сказал он и, увидев ее взгляд, повторил: — Я бы пришел за тобой. А если бы не смог идти, то приполз бы, и какими бы мы сломанными ни были, мы бы пробили себе путь на свободу вместе — с острыми кинжалами и раскаленными пистолетами.

— Аэлина Галатиния, ты даришь мне желание жить. Не просто существовать. Жить.

— Всегда. До конца твоих и моих дней. И даже после, когда мое тело сожгут, а пепел развеют по ветру, я найду тебя в тенях среди песков и останусь рядом, пока не потухнет последняя звезда.

— Чживэй, даже если все люди под Небесами повернутся против меня, я не буду чувствовать одиночество, пока ты будешь со мной.

— Да или нет?
— С тобой всегда «да».