«По нескольким причинам. Главная из них — я хочу объяснить свою правду. После своего ухода я решил не делать никаких заявлений из уважения к «Барсе». Люди знают, как сильно я люблю клуб, вся моя семья — куле...»

«Версия событий, которую рассказывают в клубе, полностью ложная, и у меня есть необходимость объясниться. Я ношу это внутри себя и должен всё прояснить».

«Очень. Она доминирующая, атакующая… Куле получают удовольствие, и я счастлив, потому что считаю, что мы заложили очень хорошие основы для того, чтобы этот проект имел продолжение. Позвоночник команды составляют Ламин, Педри, Бальде, Кубарси, Фермин… игроки, на которых ставку сделали именно мы. Это одно из наследий, которым я горжусь больше всего, помимо двух титулов, которые мы выиграли».

«Отличные. Мы постоянно обмениваемся сообщениями. Я всегда поздравляю его с командой, мы говорим о футболе… Более того, однажды он даже приходил ко мне домой из-за одной сложной ситуации, и это дает ему честь…»

«Он пришёл извиниться, когда я спросил его, действительно ли клуб разговаривал с ним в то время, когда я ещё был тренером — в те две-три недели, когда клуб уже решил избавиться от меня, но никто не говорил мне об этом в лицо. Он извинился, мы разговаривали больше двух часов, это было замечательно. Клуб сказал ему ничего мне не говорить, и поэтому он пришёл ко мне домой извиниться. Он хороший человек, очень благородный, и я рад, что у него всё хорошо».

«Да, у меня очень хорошие отношения с ними. Я, конечно, поздравляю всех тех, с кем мы работали, и это меня очень радует. Мы были семьёй внутри раздевалки, я всегда был честен с футболистами».

«Нет, наоборот, я очень рад за них. Мы подписали Рафинью, Кристенсена, Левандовского, Кунде — всё это было спланировано вместе с Жорди Кройфом и Матеу Алемани. А теперь вы видите Фермина, Ламина, который для меня уже лучший игрок в мире, Рафинью, которого мы перевели на другую позицию, чтобы он атаковал глубину…»

«Конечно, мы делали и ошибки. Мы провели много самокритики — я лично и потом вместе со штабом на многочисленных встречах. Если коротко подытожить, я бы сказал, что моя требовательность к клубу со временем снизилась. Когда я приехал из Катара, я даже сказал президенту, в своё первое лето в качестве тренера, что если мы не подпишем определённых игроков, то я не продолжу, потому что мы не сможем конкурировать на самом высоком уровне. И он меня послушал. Мы выиграли Ла Лигу, были конкурентоспособны против «Мадрида» Крооса, Модрича и других, который только что выиграл Лигу чемпионов… На следующее лето эта требовательность снизилась, и это то, за что я себя упрекаю».

«Уходил Бускетс, я просил подписать Субименди, но мне сказали, что это невозможно по финансовым причинам. Потом Жорди Кройф ушёл из-за того неуважения, которое к нему проявляли — речь идёт о сыне Кройфа. Они ведь носят знамя кроиффизма… Я сказал: «Что ты такое говоришь, мы только что выиграли Лигу». Через полтора месяца они избавились и от Матеу. В тот момент я тоже должен был уйти. Пока у нас была ситуация под контролем, команда росла. Когда решения начали принимать они, команда — и не случайно — пошла на спад».

«Да, очень хорошие. На самом деле я подписал контракт с «Барсой» благодаря ему. Но в итоге он меня подвёл».

«Он избавился от меня как от тренера, не сказав мне правду, под влиянием одного человека, который, как я считаю, стоит выше президента — это Алехандро Эчеваррия. То есть именно Алехандро решил избавиться от меня как от тренера».