Генерал
 
«Вроде, полегче?» — испытывающий адскую боль князь Петр Иванович, прислушался к своим ощущениям. Раненая нога ныла, но как-то уже привычнее. Или это он адаптировался?

По крайней мере, бред ненадолго отпустил, и можно было предаваться собственным мыслям, а не калейдоскопу кошмаров, что подбрасывает в таких случаях подсознание.
Почти две недели прошло, как его увезли с Бородинского поля, буквально вытащив из братской могилы, потом несколько дней возили по окрестностям Москвы, пока не поселили во владимирском имении добрейшего Голицына, чтобы вылечить.

По крайней мере, врачи еще надеются. А он уже не особенно. Собственно, о том, что конец близок, князь знал еще в Можайске и, хотя не решался сказать об этом прямо, намекал на скорый финал в письме государю. Теперь оставалось только ждать и, как можно дольше, сохранять лицо.

Поэтому и отказался от операции. Умирать, так со своей ногой!
И так придворные насмешники, называют его из зависти уродцем и солдафоном.

Неприкрыто задаются вопросом:
«Как такое страшилище могло стать мужем красотки Скавронской? Ангел и чудовище!».
«Пусть их. И жену мою туда же. Вот уж, воистину, ангел оказался срамной девкой.
Интересно, вернется ли когда-нибудь из Европы обратно?
Впрочем, какая теперь разница?» — так мог думать сорокалетний генерал, перебирая в предсмертном бреду вехи собственной жизни.

Но, скорее, ему было больше интересно, знает ли о его ранении великая княжна Екатерина Павловна? Сказал ли ей об этом венценосный брат? Простил ли ему дерзость влюбленности в августейшую сестру? Хотя, что в его чувстве такого, что могло бы унизить княгиню? Она из рода русских царей, он потомок грузинских. Уж никак не мельче каких-нибудь немецких князьков.

Тем не менее, самодержец пресек попытку их сближения. Господь ему судья!

А, главное, кого теперь император поставит руководить операцией? Кутузова оставит? Или поменяет старика на кого помоложе? Все так далеко зашло. Шутка ли, француз сидит в Москве!

Первопрестольная горит, усыпальницу в Архангельском соборе грабят. А если бы царь прислушался к его совету чуть раньше, не согласился бы с Барклаем, дали б генеральное сражение еще под Смоленском, где бы сейчас был Бонапарт? Эта мысль жгла сильнее гангрены.

«Эх, проклятый осколок! Сейчас надо быть там, под Москвой!» — Петр Иванович, голубчик, я не прощу себя никогда, как врача, если не почищу вашу рану, — озабоченный доктор прервал ход горячечных мыслей.
– Не хотите ампутацию, понимаю. Но давайте, хотя бы, рану почистим. Может быть, попустит Господь, станет лучше?

Великодушный Багратион согласился. Как мастер арьергарда он лучше многих знал, как надо сдавать позиции. И, может быть, единственный понимал, что Бородино это его последняя битва.
 
#КирЛяпунов
 
🖼 Джордж Доу. Пётр Багратион
Петер Гесс. Сражение при Бородино 7 сентября 1812 года. Фрагмент. Ранение Багратиона
Василий Андреевич Тропинин. Портрет Петра Ивановича Багратиона, 1816
Александр Аверьянов. Князь Багратион в Бородинском сражении

Сегодня на крестном ходе со всей православной Москвой ❤️

С праздником!

С днем всех святых на земле Московской просиявших!

Предстоятель Русской Церкви и русский православный народ.

Общемосковский крестный ход, 07.09.2025

Фотозарисовски Патриаршей фотослужбы.

Больше см. тут.