Г. Нестроев, «Максимализм и большевизм», 1919 г. (отрывок из книги)
Текст Нестроева 1919 года — это попытка честно разобраться, что происходит с революцией, когда власть оказывается в руках партии. Он без лишних слов говорит о том, что любая партия, взяв государственный аппарат, начинает жить по его правилам и постепенно отрывается от тех, от чьего имени выступает.
Отсюда и главный вопрос: кто делает революцию — сами рабочие и крестьяне или организация, которая берёт власть «от их имени»? Нестроев настаивает на первом варианте и считает, что без самоуправления снизу никакого освобождения не получится.
Текст короткий, но в нём сформулирована важная мысль: если люди сами не управляют своей жизнью, за них это всегда сделает кто-то другой.
«Отличительная черта партии — либеральной, радикальной, социалистической, коммунистической, всё равно — захват и удержание в своих руках государственной власти. В этом — сущность всякой партии, в этом — её душа.
Оставляя в стороне вопрос о психологии власти и логике положения правящей партии, необходимо признать, что сам по себе государственный аппарат является той притягательной силой, к которой стремится всё честолюбивое класса, становящегося у власти, всё продажное и беспринципное класса побеждённого. Отсюда и рост властвующей партии, её разбухание, её охват всё новых и новых элементов, всё больше негодных, всё больше продажных, в плен которых попадает в конечном счёте идейное ядро правительственной партии. Это — закон, действующий во все периоды истории с железной необходимостью и приводящий в итоге к вырождению власти и превращению её в аппарат насилия над массами, аппарат управления народом вопреки его желанию и пониманию, вопреки его стремлению к самоуправлению — стремлению, жизненно и единственно допускающему полное освобождение народа от всех видов рабства: политического, социально-экономического и духовного.
Но если меньшинство с трудом может править страной, хотя и в интересах народа, то, несомненно, нельзя ею править, да ещё в революционные периоды, попирая все его интересы. На этом и споткнулись большевики, это загнало их в тупик — в тупик, уготованный им партийной диктатурой, как споткнулась на этом и стоявшая у власти партия с.-р., как споткнутся об эту диктатуру все партии, овладевшие государственным аппаратом.
Максимализму чуждо стремление управлять массами, подменять программу народного максимализма программным максимализмом своей организации, ибо для него «освобождение рабочих есть дело самих рабочих» — не звук пустой, не лозунг для вовлечения масс в борьбу за захват власти и проведение потом своей программы, а девиз самоосвобождения, содержание которого, претворяясь в жизнь, только и может привести к торжеству социальной революции. Наша роль сводится только к роли помощников народных, к роли агитаторов и проповедников идей максимализма через наши организации, должных стремиться влиять на стихийное движение народа, направлять его по пути творчества новых справедливых форм общественной жизни, влиять на народ примером, опытом и жизнью своей, сливаясь с ним, входя в организации, созданные самим народом, работая с ним на поле, на заводе, на фабрике и в казарме, пока она существует».
Текст Нестроева 1919 года — это попытка честно разобраться, что происходит с революцией, когда власть оказывается в руках партии. Он без лишних слов говорит о том, что любая партия, взяв государственный аппарат, начинает жить по его правилам и постепенно отрывается от тех, от чьего имени выступает.
Отсюда и главный вопрос: кто делает революцию — сами рабочие и крестьяне или организация, которая берёт власть «от их имени»? Нестроев настаивает на первом варианте и считает, что без самоуправления снизу никакого освобождения не получится.
Текст короткий, но в нём сформулирована важная мысль: если люди сами не управляют своей жизнью, за них это всегда сделает кто-то другой.
«Отличительная черта партии — либеральной, радикальной, социалистической, коммунистической, всё равно — захват и удержание в своих руках государственной власти. В этом — сущность всякой партии, в этом — её душа.
Оставляя в стороне вопрос о психологии власти и логике положения правящей партии, необходимо признать, что сам по себе государственный аппарат является той притягательной силой, к которой стремится всё честолюбивое класса, становящегося у власти, всё продажное и беспринципное класса побеждённого. Отсюда и рост властвующей партии, её разбухание, её охват всё новых и новых элементов, всё больше негодных, всё больше продажных, в плен которых попадает в конечном счёте идейное ядро правительственной партии. Это — закон, действующий во все периоды истории с железной необходимостью и приводящий в итоге к вырождению власти и превращению её в аппарат насилия над массами, аппарат управления народом вопреки его желанию и пониманию, вопреки его стремлению к самоуправлению — стремлению, жизненно и единственно допускающему полное освобождение народа от всех видов рабства: политического, социально-экономического и духовного.
Но если меньшинство с трудом может править страной, хотя и в интересах народа, то, несомненно, нельзя ею править, да ещё в революционные периоды, попирая все его интересы. На этом и споткнулись большевики, это загнало их в тупик — в тупик, уготованный им партийной диктатурой, как споткнулась на этом и стоявшая у власти партия с.-р., как споткнутся об эту диктатуру все партии, овладевшие государственным аппаратом.
Максимализму чуждо стремление управлять массами, подменять программу народного максимализма программным максимализмом своей организации, ибо для него «освобождение рабочих есть дело самих рабочих» — не звук пустой, не лозунг для вовлечения масс в борьбу за захват власти и проведение потом своей программы, а девиз самоосвобождения, содержание которого, претворяясь в жизнь, только и может привести к торжеству социальной революции. Наша роль сводится только к роли помощников народных, к роли агитаторов и проповедников идей максимализма через наши организации, должных стремиться влиять на стихийное движение народа, направлять его по пути творчества новых справедливых форм общественной жизни, влиять на народ примером, опытом и жизнью своей, сливаясь с ним, входя в организации, созданные самим народом, работая с ним на поле, на заводе, на фабрике и в казарме, пока она существует».
Фрагмент воспоминаний В. Волина из книги «Неизвестная революция» о том, как в Петербурге в январе–феврале 1905 года возник первый Совет рабочих делегатов.
Описываются первые собрания, помощь бастующим и тот момент, когда из обычных встреч вырос постоянный рабочий орган.
Текст фиксирует раннюю стадию самоорганизации рабочих — до участия партий и последующего оформления Советов.
Редкое свидетельство о том, как новая форма борьбы появляется снизу, в узком кругу людей и в конкретных обстоятельствах.
https://telegra.ph/Kak-voznik-pervyj-Sovet-rabochih-delegatov-vospominanie-V-Volina-iz-knigi-Neizvestnaya-revolyuciya-02-20
Описываются первые собрания, помощь бастующим и тот момент, когда из обычных встреч вырос постоянный рабочий орган.
Текст фиксирует раннюю стадию самоорганизации рабочих — до участия партий и последующего оформления Советов.
Редкое свидетельство о том, как новая форма борьбы появляется снизу, в узком кругу людей и в конкретных обстоятельствах.
https://telegra.ph/Kak-voznik-pervyj-Sovet-rabochih-delegatov-vospominanie-V-Volina-iz-knigi-Neizvestnaya-revolyuciya-02-20
Самое показательное — большинство убитых и замученных здесь рабочие, те самые, чьим именем прикрывалась власть.
Вот так и выглядит «рабоче-крестьянская» власть на деле:
укрепившись, она расправляется с теми, кем прикрывается — лишь бы удержаться у власти.
Логика одна и та же:
сначала лозунги о свободе,
потом аппарат и приказы,
потом разрыв между верхами и низами,
потом — партийная диктатура и подавление всего независимого в трудящихся классах.
Так было уже тогда — при Ленине и Троцком:
сначала давили других социалистов и анархистов, потом начали пожирать своих.
Вывод: власть сверху неизбежно становится над людьми.
Освобождение возможно только снизу — через самоорганизацию и прямое участие трудящихся в управлении собственной жизнью.
Вот так и выглядит «рабоче-крестьянская» власть на деле:
укрепившись, она расправляется с теми, кем прикрывается — лишь бы удержаться у власти.
Логика одна и та же:
сначала лозунги о свободе,
потом аппарат и приказы,
потом разрыв между верхами и низами,
потом — партийная диктатура и подавление всего независимого в трудящихся классах.
Так было уже тогда — при Ленине и Троцком:
сначала давили других социалистов и анархистов, потом начали пожирать своих.
Вывод: власть сверху неизбежно становится над людьми.
Освобождение возможно только снизу — через самоорганизацию и прямое участие трудящихся в управлении собственной жизнью.
👎1🔥1
Из истории революционного движения
«Власть Советам, а не партиям!»
28 февраля 1921 года в Кронштадте состоялось собрание команд линкоров «Севастополь» и «Петропавловск».
На нём была принята резолюция с требованиями провести перевыборы Советов, упразднить большевистских комиссаров и предоставить свободу деятельности всем социалистическим партиям и анархистским группам.
Эта резолюция была поддержана моряками, солдатами и рабочими Кронштадта.
https://telegra.ph/Rezolyuciya-02-24
«Власть Советам, а не партиям!»
28 февраля 1921 года в Кронштадте состоялось собрание команд линкоров «Севастополь» и «Петропавловск».
На нём была принята резолюция с требованиями провести перевыборы Советов, упразднить большевистских комиссаров и предоставить свободу деятельности всем социалистическим партиям и анархистским группам.
Эта резолюция была поддержана моряками, солдатами и рабочими Кронштадта.
https://telegra.ph/Rezolyuciya-02-24
👎1
В этом тексте Аршинов разбирает Октябрь без привычных штампов. Речь не только о захвате власти, а о том, что происходило снизу — на фабриках и в деревне — ещё до октября и после него.
Где заканчивается революция масс и начинается партийная диктатура, как это произошло и к чему привело — об этом коротко и по делу.
https://telegra.ph/Pyotr-Arshinov-Dva-oktyabrya-02-24
Где заканчивается революция масс и начинается партийная диктатура, как это произошло и к чему привело — об этом коротко и по делу.
https://telegra.ph/Pyotr-Arshinov-Dva-oktyabrya-02-24
Из письма Ю. О. Мартова А. Н. Штейну в Берлин (Москва, 16 июня 1918 г.)
Пишу через два дня после произведённого большевиками маленького coup d'état. Третьего дня Всероссийский центральный исполнительный комитет Советов постановил (голосами большевиков против левых эсеров) исключить оппозицию (нас и эсеров) и предложить всем Советам сделать то же.
Изгнанием нас из Советов уничтожается, собственно, вся почва «советской конституции», ибо Советы перестают быть представительством всех рабочих, а там, где наши в большинстве, упраздняются и самые Советы. Этим решением лишь обобщается процесс, происходящий повсюду в течение последних месяцев. Повсюду рабочие требуют перевыбора Советов, избранных перед Октябрьским переворотом. Советы упорно сопротивляются этому требованию, и часто в борьбе из-за этого вопроса дело доходит до забастовок рабочих и разгона их демонстраций вооружённой силой (Тула, Ярославль и другие места).
Кое-где рабочие добивались перевыборов, которые везде дали либо усиление оппозиции, либо переход Советов вновь к меньшевикам и эсерам. И тогда почти повсюду либо Советы разогнаны вооружённой силой от имени «военно-революционных комитетов», либо из Советов изгнана усилившаяся оппозиция как «контрреволюционная». Первое — разгон — имел место в Златоусте, Ярославле, Сормове, Орле, Вятке, Рославле (Смоленской губ.), Тамбове, Гусь-Мальцеве (текстильный центр Владимирской губ.), селе Богородском (кожевенный центр Нижегородской губ.) и других местах. В последние дни то же происходит и с уездными съездами крестьянских Советов, из которых на днях разогнаны Ржевский и Новоторжский (Тверской губ.), Егорьевский (Рязанской) и другие.
Оппозиция была изгнана из Советов Ростова-на-Дону (ещё до занятия немцами), Саратова, Кронштадта, Калуги и многих мелких городов. Борьба же из-за перевыборов сопровождается постоянными арестами наших рабочих. Забастовки протеста против насилий всякого рода имели место неоднократно в Сормове, Туле и Ярославле; по одному разу — в Луганске, в Сестрорецке, в Костроме, в Коломне, в большом текстильном центре Московской губернии — Богородске, в Калуге, в Коврове (Владимирской губернии), в Рыбинске, в Архангельске, в Твери, в Орехово-Зуеве, на отдельных фабриках и заводах Москвы и Петербурга.
В настоящее время одновременно объявлена на 18-е число однодневная забастовка в Нижегородской и Владимирской губерниях, чтобы протестовать против разгона рабочей конференции, объединившей 40 000 рабочих этих губерний и собравшейся в Сормове, и против расстрела рабочих, манифестировавших в Сормове в защиту конференции (убит 1, ранено 4); на 17-е назначена забастовка всех рабочих Тулы, чтобы протестовать против ареста ряда рабочих. В то же время в Москве вчера забастовал один завод (Густав Лист), и назавтра ждём ещё забастовок в виде протеста против ареста в Москве собравшейся конференции представителей ряда фабрик и заводов для обсуждения политического и экономического кризиса. Волнуются и в Петербурге, ибо на конференции были и представители петербургских рабочих.
Пишу через два дня после произведённого большевиками маленького coup d'état. Третьего дня Всероссийский центральный исполнительный комитет Советов постановил (голосами большевиков против левых эсеров) исключить оппозицию (нас и эсеров) и предложить всем Советам сделать то же.
Изгнанием нас из Советов уничтожается, собственно, вся почва «советской конституции», ибо Советы перестают быть представительством всех рабочих, а там, где наши в большинстве, упраздняются и самые Советы. Этим решением лишь обобщается процесс, происходящий повсюду в течение последних месяцев. Повсюду рабочие требуют перевыбора Советов, избранных перед Октябрьским переворотом. Советы упорно сопротивляются этому требованию, и часто в борьбе из-за этого вопроса дело доходит до забастовок рабочих и разгона их демонстраций вооружённой силой (Тула, Ярославль и другие места).
Кое-где рабочие добивались перевыборов, которые везде дали либо усиление оппозиции, либо переход Советов вновь к меньшевикам и эсерам. И тогда почти повсюду либо Советы разогнаны вооружённой силой от имени «военно-революционных комитетов», либо из Советов изгнана усилившаяся оппозиция как «контрреволюционная». Первое — разгон — имел место в Златоусте, Ярославле, Сормове, Орле, Вятке, Рославле (Смоленской губ.), Тамбове, Гусь-Мальцеве (текстильный центр Владимирской губ.), селе Богородском (кожевенный центр Нижегородской губ.) и других местах. В последние дни то же происходит и с уездными съездами крестьянских Советов, из которых на днях разогнаны Ржевский и Новоторжский (Тверской губ.), Егорьевский (Рязанской) и другие.
Оппозиция была изгнана из Советов Ростова-на-Дону (ещё до занятия немцами), Саратова, Кронштадта, Калуги и многих мелких городов. Борьба же из-за перевыборов сопровождается постоянными арестами наших рабочих. Забастовки протеста против насилий всякого рода имели место неоднократно в Сормове, Туле и Ярославле; по одному разу — в Луганске, в Сестрорецке, в Костроме, в Коломне, в большом текстильном центре Московской губернии — Богородске, в Калуге, в Коврове (Владимирской губернии), в Рыбинске, в Архангельске, в Твери, в Орехово-Зуеве, на отдельных фабриках и заводах Москвы и Петербурга.
В настоящее время одновременно объявлена на 18-е число однодневная забастовка в Нижегородской и Владимирской губерниях, чтобы протестовать против разгона рабочей конференции, объединившей 40 000 рабочих этих губерний и собравшейся в Сормове, и против расстрела рабочих, манифестировавших в Сормове в защиту конференции (убит 1, ранено 4); на 17-е назначена забастовка всех рабочих Тулы, чтобы протестовать против ареста ряда рабочих. В то же время в Москве вчера забастовал один завод (Густав Лист), и назавтра ждём ещё забастовок в виде протеста против ареста в Москве собравшейся конференции представителей ряда фабрик и заводов для обсуждения политического и экономического кризиса. Волнуются и в Петербурге, ибо на конференции были и представители петербургских рабочих.
«Система централизованного рационализированного хозяйства отдаляет массы от непосредственного участия не только в строительстве хозяйства и управлении предприятиями, но даже и от обсуждения вопросов, связанных с ними. Самое большее, что она может допустить, — это участие верхов рабочих в производственной жизни и то при условии самого тщательного их просеивания через начальническое сито. Отсюда и вырастает то грозное для судьбы социализма представление в умах неразвитых широких масс о центральной власти, стоящей над народом и управляющей производством, и о работнике, продающем этой власти свою рабочую силу, как ранее он продавал свою силу буржуазии. Как раньше он боролся за своё существование с этой буржуазией, вырывая у неё уступку за уступкой, так теперь, имея перед собой другого покупателя — отвлечённое для него понятие государства, — он на почве разрухи, отсутствия продовольствия, быстрого роста цен, непропорционального повышения заработной платы стремится поднять свой прожиточный минимум, превращая на местах эту борьбу нередко в спекуляцию на повышение оплаты труда, не вызываемую дороговизной жизни. В этой борьбе обе стороны постепенно вынуждаются и к применению всё тех же старых методов борьбы — методов двух сторон с противоположными в представлении масс интересами: стачек, демонстраций, саботажа — с одной стороны; угроз увольнений, полицейских репрессий, арестов — с другой. Параллельно со всё разгорающейся борьбой растут, разумеется, субсидии развивающимся производствам, не оправдывающим их и тормозящим повышение производительности труда и развитие производительных сил страны. Рабочий класс, не втянутый непосредственно в строительство производства, приучается к взгляду на него как на чуждое ему, принадлежащее государству, которое обязано удовлетворить его запросы под страхом быть заклеймённым врагом рабочего класса, у которого можно расхищать недостающее на поддержание своего существования. Создаются в итоге условия, делающие невозможным рождение новой психологии, без которой трудовой строй немыслим, без которой зачатки его обречены на отмирание. Это отмирание прогрессирует под влиянием ещё другого фактора — неизбежного спутника централизации — бюрократизации управления».
Григорий Нестроев. «Максимализм и большевизм», 1919.
Григорий Нестроев. «Максимализм и большевизм», 1919.
🔥1
Революция — женское дело:
https://telegra.ph/Revolyuciya--zhenskoe-delo-120-let-so-dnya-kazni-ehserok-Anastasii-Mamaevoj-i-Anny-Venediktovoj-02-26
Текст написан в рамках исторического анализа. Автор не оправдывает и не поддерживает терроризм, а рассматривает явление исключительно в контексте истории революционного движения начала ХХ века.
https://telegra.ph/Revolyuciya--zhenskoe-delo-120-let-so-dnya-kazni-ehserok-Anastasii-Mamaevoj-i-Anny-Venediktovoj-02-26
Текст написан в рамках исторического анализа. Автор не оправдывает и не поддерживает терроризм, а рассматривает явление исключительно в контексте истории революционного движения начала ХХ века.
Прекрасная «защита» от так называемых «истинно-русских людей». Реклама револьверов Браунинга на фоне и после еврейских погромов 1903–1905 годов.
В печально известных погромах 1905 года среди погибших и раненых, по разным оценкам, лишь 40–50% составляли евреи. Остальными жертвами черносотенного насилия становились интеллигенты и социалисты нееврейского происхождения. По сути, это были погромы не только против евреев, но и против любой образованной, демократически настроенной части общества — против тех, кого сами черносотенцы презрительно называли «демократами».
Особую ненависть погромщиков вызывали гимназисты и студенты — молодёжь, способная мыслить и сопротивляться. При этом среди самих черносотенцев почти не было молодёжи: их костяк (до 86%) составляли крестьяне, недавно перебравшиеся в города и втянутые в реакционную мобилизацию сверху.
В печально известных погромах 1905 года среди погибших и раненых, по разным оценкам, лишь 40–50% составляли евреи. Остальными жертвами черносотенного насилия становились интеллигенты и социалисты нееврейского происхождения. По сути, это были погромы не только против евреев, но и против любой образованной, демократически настроенной части общества — против тех, кого сами черносотенцы презрительно называли «демократами».
Особую ненависть погромщиков вызывали гимназисты и студенты — молодёжь, способная мыслить и сопротивляться. При этом среди самих черносотенцев почти не было молодёжи: их костяк (до 86%) составляли крестьяне, недавно перебравшиеся в города и втянутые в реакционную мобилизацию сверху.
Кронштадт 1921: 105 лет со дня контрреволюции
https://telegra.ph/Kronshtadt-1921-105-let-so-dnya-kontrrevolyucii-02-27
https://telegra.ph/Kronshtadt-1921-105-let-so-dnya-kontrrevolyucii-02-27
«СОЮЗ БЕДНЫХ ХЛЕБОРОБОВ» КАК ПРЕДТЕЧА МАХНОВЩИНЫ
https://telegra.ph/SOYUZ-BEDNYH-HLEBOROBOV-KAK-PREDTECHA-MAHNOVSHCHINY-02-28
https://telegra.ph/SOYUZ-BEDNYH-HLEBOROBOV-KAK-PREDTECHA-MAHNOVSHCHINY-02-28
Фрагмент из воспоминаний уфимского большевика Ивана Петровича Павлова. Большевик вспоминает об акциях индивидуального террора. Замечательный в своей простоте и безыскусности рассказ, который даёт, в то же время, много пищи для размышлений:
https://telegra.ph/Vospominaniya-rabochego-boevika-03-01
https://telegra.ph/Vospominaniya-rabochego-boevika-03-01
КАК БОЛЬШЕВИКИ КАССИРОВАЛИ ВЫБОРЫ: ИЖЕВСКИЙ ПРЕЦЕДЕНТ 1918 ГОДА
https://telegra.ph/KAK-BOLSHEVIKI-KASSIROVALI-VYBORY-IZHEVSKIJ-PRECEDENT-1918-GODA-03-02
https://telegra.ph/KAK-BOLSHEVIKI-KASSIROVALI-VYBORY-IZHEVSKIJ-PRECEDENT-1918-GODA-03-02
Сто лет назад, 2 марта 1921 года, утром в Кронштадте прошли выборы делегатов на общее собрание. Голосование состоялось на всех кораблях Балтийского флота и в береговых частях. Большевики пытались срывать выборы, однако матросы и красноармейцы их не слушали и не давали выступать («Хватит, наговорились!»). Впрочем, несколько большевиков всё же были избраны делегатами.
Делегатское собрание, в котором участвовало около 300 человек, прошло днём в Инженерном училище. На нём в очередной раз была принята резолюция команды линкора «Севастополь» от 28 февраля, а также избран Временный революционный комитет (ВРК) в составе: председатель — матрос Степан Петриченко, товарищ председателя — телеграфист Василий Яковенко, члены — матрос Николай Архипов, заведующий Народным университетом Иван Орешин и рабочий-монтёр Гавриил Тукин.
Уже в ходе собрания были арестованы комиссар Балтийского флота Н. Н. Кузьмин и председатель Кронштадтского Совета П. Д. Васильев, а к концу заседания — все делегаты-большевики. После его окончания аресту подверглись начальник политотдела флота Э. И. Батис, комиссар бригады линкоров А. Г. Зосимов, комиссар Кронштадтской крепости И. Г. Новиков, секретарь бюро комсомола Герасимов и другие партийные работники. Около 150 рядовых членов РКП(б) поздним вечером беспрепятственно покинули Кронштадт и ушли по льду в Ораниенбаум. В это же время отряды матросов заняли в Кронштадте все учреждения, типографии и прочие объекты.
= = = = = = = = = = = = = = = = =
В Ораниенбауме в ночь на 2 марта 1921 года прошёл митинг рабоче-конвойного морского отряда, на котором была принята резолюция кронштадтцев и избран ревком. Весь день этот ревком фактически бездействовал, а вечером взбунтовавшийся отряд был окружён красноармейцами 187-й бригады, матросы разоружены и арестованы.
На этом события в Ораниенбауме не закончились: вечером 2 марта красноармейцы 1-го морского воздушного дивизиона гидросамолётов также провели митинг и приняли кронштадтскую резолюцию. Командир дивизиона Николай Колесов поддержал выступление.
= = = = = = = = = = = = = = = = =
В Москве 2 марта Совет труда и обороны принял постановление в связи с Кронштадтским восстанием (для властей — «контрреволюционным мятежом»). В постановлении утверждалось, что мятеж является результатом заговора генерала Козловского и его сторонников; они объявлялись вне закона. Петроград и Петроградская губерния переводились на военное положение, а вся власть в Петроградском укреплённом районе передавалась Комитету обороны Петрограда.
В Кронштадте действительно находился бывший генерал-майор Александр Козловский, служивший советской власти с лета 1918 года. К началу восстания он занимал должность начальника артиллерии крепости. По предложению восставших он вошёл в Штаб обороны Кронштадта, выполнявший в основном технические функции. После поражения восстания Козловский ушёл в Финляндию, где работал учителем и механиком. Умер в 1940 году.
Делегатское собрание, в котором участвовало около 300 человек, прошло днём в Инженерном училище. На нём в очередной раз была принята резолюция команды линкора «Севастополь» от 28 февраля, а также избран Временный революционный комитет (ВРК) в составе: председатель — матрос Степан Петриченко, товарищ председателя — телеграфист Василий Яковенко, члены — матрос Николай Архипов, заведующий Народным университетом Иван Орешин и рабочий-монтёр Гавриил Тукин.
Уже в ходе собрания были арестованы комиссар Балтийского флота Н. Н. Кузьмин и председатель Кронштадтского Совета П. Д. Васильев, а к концу заседания — все делегаты-большевики. После его окончания аресту подверглись начальник политотдела флота Э. И. Батис, комиссар бригады линкоров А. Г. Зосимов, комиссар Кронштадтской крепости И. Г. Новиков, секретарь бюро комсомола Герасимов и другие партийные работники. Около 150 рядовых членов РКП(б) поздним вечером беспрепятственно покинули Кронштадт и ушли по льду в Ораниенбаум. В это же время отряды матросов заняли в Кронштадте все учреждения, типографии и прочие объекты.
= = = = = = = = = = = = = = = = =
В Ораниенбауме в ночь на 2 марта 1921 года прошёл митинг рабоче-конвойного морского отряда, на котором была принята резолюция кронштадтцев и избран ревком. Весь день этот ревком фактически бездействовал, а вечером взбунтовавшийся отряд был окружён красноармейцами 187-й бригады, матросы разоружены и арестованы.
На этом события в Ораниенбауме не закончились: вечером 2 марта красноармейцы 1-го морского воздушного дивизиона гидросамолётов также провели митинг и приняли кронштадтскую резолюцию. Командир дивизиона Николай Колесов поддержал выступление.
= = = = = = = = = = = = = = = = =
В Москве 2 марта Совет труда и обороны принял постановление в связи с Кронштадтским восстанием (для властей — «контрреволюционным мятежом»). В постановлении утверждалось, что мятеж является результатом заговора генерала Козловского и его сторонников; они объявлялись вне закона. Петроград и Петроградская губерния переводились на военное положение, а вся власть в Петроградском укреплённом районе передавалась Комитету обороны Петрограда.
В Кронштадте действительно находился бывший генерал-майор Александр Козловский, служивший советской власти с лета 1918 года. К началу восстания он занимал должность начальника артиллерии крепости. По предложению восставших он вошёл в Штаб обороны Кронштадта, выполнявший в основном технические функции. После поражения восстания Козловский ушёл в Финляндию, где работал учителем и механиком. Умер в 1940 году.
Учительница, революционерка, террористка. История Зинаиды Коноплянниковой — одна из самых ярких и трагических страниц революционной России начала XX века.
https://telegra.ph/Zinaida-Konoplyannikova-03-04
https://telegra.ph/Zinaida-Konoplyannikova-03-04
Помним революционный Кронштадт.
В эти дни — не за Учредилку и не за власть партий, а за подлинную власть Советов. За Советы без комиссаров, без партийной диктатуры.
Вся власть Советам, а не партиям!
https://telegra.ph/Revolyucionnyj-Kronshtadt-03-04
В эти дни — не за Учредилку и не за власть партий, а за подлинную власть Советов. За Советы без комиссаров, без партийной диктатуры.
Вся власть Советам, а не партиям!
https://telegra.ph/Revolyucionnyj-Kronshtadt-03-04
👎2
«Государство, как власть, как организация общества, не могущего жить без насилия, разбоя и убийств, — должно умереть под совместными, дружными и сильными ударами революционных трудящихся, которые идут вперед к своему свободному обществу».
«Месть всем и каждому, кто топчет право и разрушает волю, кто рвет и топчет жизнь социально замученного, политическим насилием изуродованного и духовно порабощенного трудового народа!
Нет! Больше не будет пощады врагам трудящихся. Да, да, пощады не будет никому на пути моей активной и по возможности полной деятельности в революции, говорил я тогда своим товарищам и так делал».
Нестор Махно
«Месть всем и каждому, кто топчет право и разрушает волю, кто рвет и топчет жизнь социально замученного, политическим насилием изуродованного и духовно порабощенного трудового народа!
Нет! Больше не будет пощады врагам трудящихся. Да, да, пощады не будет никому на пути моей активной и по возможности полной деятельности в революции, говорил я тогда своим товарищам и так делал».
Нестор Махно