Воспоминания анархиста о штурме зимнего дворца
https://telegra.ph/Vospominaniya-anarhista-o-shturme-Zimnego-dvorca-02-11-2
https://telegra.ph/Vospominaniya-anarhista-o-shturme-Zimnego-dvorca-02-11-2
🔥2❤1
Кронштадтский опыт 1918 года: социализация и власть советов снизу:
https://telegra.ph/Kronshtadtskij-opyt-1918-goda-socializaciya-i-vlast-sovetov-snizu-02-12
https://telegra.ph/Kronshtadtskij-opyt-1918-goda-socializaciya-i-vlast-sovetov-snizu-02-12
Идеолог эсеров-максималистов Г. А. Нестроев о революционной организации:
https://telegra.ph/Ideolog-ehserov-maksimalistov-G-A-Nestroev-o-revolyucionnoj-organizacii-02-13
https://telegra.ph/Ideolog-ehserov-maksimalistov-G-A-Nestroev-o-revolyucionnoj-organizacii-02-13
🔥1
Я впервые обращаюсь к полемике левонародников — эсеров и эсеров-максималистов — с государственным социализмом. Ещё в 1918–1919 годах они предельно ясно предупреждали: подмена социализма огосударствлением неизбежно ведёт не к освобождению труда, а к новой форме эксплуатации. Их слова звучат сегодня не как историческая деталь, а как прямое предупреждение нам.
В августе 1918 г. активист Союза эсеров-максималистов (ССРМ) Светлов писал:
«Мы являемся противниками государственного капитализма, в который ныне вырождается национализация промышленности, ибо и государственный капитализм вырождается, в свою очередь, в систему государственной эксплуатации и подчинения рабочего класса такому сильному и мощному орудию порабощения, хотя бы по названию оно и было трудовым, а не капиталистическим. Трудовое государство без самодеятельности и творчества трудящихся — это абсурд» (Союз эсеров-максималистов. Документы. Публицистика. 1906–1924 годы. М., 2002. С. 172).
В 1919 г. другой максималист, Нестроев, указывал на опасность, которая возникнет для социалистического движения из отождествления огосударствления с социализмом:
«…вырастает… грозное для судеб социализма представление в умах неразвитых широких масс о центральной власти, стоящей над народом и управляющей производством, и работнике, продающем этой власти свою рабочую силу, как раньше он продавал свою силу буржуазии».
Эти предупреждения не были чем-то уникальным — они во многом совпадали с тем, к чему приходил и Маркс, анализируя опыт революций XIX века.
Разбирая опыт Парижской Коммуны в работе «Гражданская война во Франции» (1871), Маркс писал, что рабочий класс не может просто взять в свои руки готовый государственный аппарат и использовать его в собственных целях. Напротив, Коммуна должна была стать «не парламентским, а работающим учреждением, одновременно законодательным и исполнительным», то есть формой непосредственного самоуправления трудящихся, а не их представительства через отчуждённую власть.
В «Критике Готской программы» (1875) Маркс ещё резче выступал против иллюзии «народного государства». Он писал, что так называемая «свобода государства» — это бессмысленная формула, потому что свобода состоит не в том, чтобы возвысить государство над обществом, а в том, чтобы подчинить его обществу и в конечном счёте сделать излишним. Там же он высмеивал представление о государстве как самостоятельной экономической силе, способной принести социализм само по себе, указывая, что подобные взгляды лишь воспроизводят буржуазное понимание государства.
В более общем виде эта мысль проходит через всю критику политической экономии Маркса: капитал — это не просто вещь, а общественное отношение господства и подчинения. А значит, если сохраняется наёмный труд и отчуждение работника от управления производством, то смена частного капиталиста на коллективного — в лице государства — ещё не уничтожает саму систему эксплуатации.
Отсюда и общий вывод, к которому приходили и Маркс, и многие антиавторитарные социалисты: освобождение труда невозможно без самодеятельности самих трудящихся, без их непосредственного участия в управлении производством и общественной жизнью. Всякая же система, где над обществом возвышается централизованная власть, распоряжающаяся трудом и продуктом, неизбежно воспроизводит отношения подчинения — даже если называет себя социалистической.
В августе 1918 г. активист Союза эсеров-максималистов (ССРМ) Светлов писал:
«Мы являемся противниками государственного капитализма, в который ныне вырождается национализация промышленности, ибо и государственный капитализм вырождается, в свою очередь, в систему государственной эксплуатации и подчинения рабочего класса такому сильному и мощному орудию порабощения, хотя бы по названию оно и было трудовым, а не капиталистическим. Трудовое государство без самодеятельности и творчества трудящихся — это абсурд» (Союз эсеров-максималистов. Документы. Публицистика. 1906–1924 годы. М., 2002. С. 172).
В 1919 г. другой максималист, Нестроев, указывал на опасность, которая возникнет для социалистического движения из отождествления огосударствления с социализмом:
«…вырастает… грозное для судеб социализма представление в умах неразвитых широких масс о центральной власти, стоящей над народом и управляющей производством, и работнике, продающем этой власти свою рабочую силу, как раньше он продавал свою силу буржуазии».
Эти предупреждения не были чем-то уникальным — они во многом совпадали с тем, к чему приходил и Маркс, анализируя опыт революций XIX века.
Разбирая опыт Парижской Коммуны в работе «Гражданская война во Франции» (1871), Маркс писал, что рабочий класс не может просто взять в свои руки готовый государственный аппарат и использовать его в собственных целях. Напротив, Коммуна должна была стать «не парламентским, а работающим учреждением, одновременно законодательным и исполнительным», то есть формой непосредственного самоуправления трудящихся, а не их представительства через отчуждённую власть.
В «Критике Готской программы» (1875) Маркс ещё резче выступал против иллюзии «народного государства». Он писал, что так называемая «свобода государства» — это бессмысленная формула, потому что свобода состоит не в том, чтобы возвысить государство над обществом, а в том, чтобы подчинить его обществу и в конечном счёте сделать излишним. Там же он высмеивал представление о государстве как самостоятельной экономической силе, способной принести социализм само по себе, указывая, что подобные взгляды лишь воспроизводят буржуазное понимание государства.
В более общем виде эта мысль проходит через всю критику политической экономии Маркса: капитал — это не просто вещь, а общественное отношение господства и подчинения. А значит, если сохраняется наёмный труд и отчуждение работника от управления производством, то смена частного капиталиста на коллективного — в лице государства — ещё не уничтожает саму систему эксплуатации.
Отсюда и общий вывод, к которому приходили и Маркс, и многие антиавторитарные социалисты: освобождение труда невозможно без самодеятельности самих трудящихся, без их непосредственного участия в управлении производством и общественной жизнью. Всякая же система, где над обществом возвышается централизованная власть, распоряжающаяся трудом и продуктом, неизбежно воспроизводит отношения подчинения — даже если называет себя социалистической.
👍2
«Власть Советов — при всей своей хаотичности — более широкая и живая форма выборности, чем все учредительные собрания, думы и земства. Это аппарат самоуправления трудящихся масс, отражающий их волю и настроения. Когда каждая фабрика, завод и село могли через перевыборы делегата влиять на власть и защищать себя — это действительно было самоуправлением.
Ошибки и перегибы, неизбежные в первых попытках масс управлять собой, излечимы: принцип свободной, ничем не ограниченной выборности даёт возможность в любой момент заменить своего делегата лучшим.
Чтобы советская власть оставалась живой и связанной с народом, нужна полная свобода выборов и движение снизу. Тогда массы чувствуют, что всё происходящее — их дело, что они сами творят свою судьбу — и только тогда они способны на настоящий подвиг».
(К. В. Гусев, «Эсеровская богородица», М., 1992, с. 129–130)
Ошибки и перегибы, неизбежные в первых попытках масс управлять собой, излечимы: принцип свободной, ничем не ограниченной выборности даёт возможность в любой момент заменить своего делегата лучшим.
Чтобы советская власть оставалась живой и связанной с народом, нужна полная свобода выборов и движение снизу. Тогда массы чувствуют, что всё происходящее — их дело, что они сами творят свою судьбу — и только тогда они способны на настоящий подвиг».
(К. В. Гусев, «Эсеровская богородица», М., 1992, с. 129–130)
Товарищи!
Публикуем полностью важный документ 1924 года — Открытое письмо левых эсеров и эсеров-максималистов к V конгрессу Коминтерна.
Это голос тех, кто участвовал в Октябре и революционной борьбе, но выступил против превращения власти Советов в монополию одной партии и против подавления самостоятельного рабочего движения.
В письме содержится резкая, но аргументированная критика политической системы, сложившейся в первые послереволюционные годы: ликвидации политических свобод, преследования левых организаций и разрушения единого революционного фронта. Документ отражает одну из линий внутрисоциалистической дискуссии о путях развития революции и роли советской демократии.
Публикуем текст целиком.
https://telegra.ph/OTKRYTOE-PISMO-Centralnogo-byuro-obedineniya-partii-levyh-ehserov-i-Soyuza-ehserov-maksimalistov-02-17
Публикуем полностью важный документ 1924 года — Открытое письмо левых эсеров и эсеров-максималистов к V конгрессу Коминтерна.
Это голос тех, кто участвовал в Октябре и революционной борьбе, но выступил против превращения власти Советов в монополию одной партии и против подавления самостоятельного рабочего движения.
В письме содержится резкая, но аргументированная критика политической системы, сложившейся в первые послереволюционные годы: ликвидации политических свобод, преследования левых организаций и разрушения единого революционного фронта. Документ отражает одну из линий внутрисоциалистической дискуссии о путях развития революции и роли советской демократии.
Публикуем текст целиком.
https://telegra.ph/OTKRYTOE-PISMO-Centralnogo-byuro-obedineniya-partii-levyh-ehserov-i-Soyuza-ehserov-maksimalistov-02-17
Telegraph
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО Центрального бюро объединения партии левых эсеров и Союза эсеров-максималистов.
(Июнь 1924 г.) Товарищи! Вы собрались в Москве на V конгресс Коминтерна, не опасаясь ни разгона, ни арестов. В столице Союза Советских Социалистических Республик вы чувствуете себя свободными и равноправными с российскими коммунистами. И вы собираетесь здесь…
Г. Нестроев, «Максимализм и большевизм», 1919 г. (отрывок из книги)
Текст Нестроева 1919 года — это попытка честно разобраться, что происходит с революцией, когда власть оказывается в руках партии. Он без лишних слов говорит о том, что любая партия, взяв государственный аппарат, начинает жить по его правилам и постепенно отрывается от тех, от чьего имени выступает.
Отсюда и главный вопрос: кто делает революцию — сами рабочие и крестьяне или организация, которая берёт власть «от их имени»? Нестроев настаивает на первом варианте и считает, что без самоуправления снизу никакого освобождения не получится.
Текст короткий, но в нём сформулирована важная мысль: если люди сами не управляют своей жизнью, за них это всегда сделает кто-то другой.
«Отличительная черта партии — либеральной, радикальной, социалистической, коммунистической, всё равно — захват и удержание в своих руках государственной власти. В этом — сущность всякой партии, в этом — её душа.
Оставляя в стороне вопрос о психологии власти и логике положения правящей партии, необходимо признать, что сам по себе государственный аппарат является той притягательной силой, к которой стремится всё честолюбивое класса, становящегося у власти, всё продажное и беспринципное класса побеждённого. Отсюда и рост властвующей партии, её разбухание, её охват всё новых и новых элементов, всё больше негодных, всё больше продажных, в плен которых попадает в конечном счёте идейное ядро правительственной партии. Это — закон, действующий во все периоды истории с железной необходимостью и приводящий в итоге к вырождению власти и превращению её в аппарат насилия над массами, аппарат управления народом вопреки его желанию и пониманию, вопреки его стремлению к самоуправлению — стремлению, жизненно и единственно допускающему полное освобождение народа от всех видов рабства: политического, социально-экономического и духовного.
Но если меньшинство с трудом может править страной, хотя и в интересах народа, то, несомненно, нельзя ею править, да ещё в революционные периоды, попирая все его интересы. На этом и споткнулись большевики, это загнало их в тупик — в тупик, уготованный им партийной диктатурой, как споткнулась на этом и стоявшая у власти партия с.-р., как споткнутся об эту диктатуру все партии, овладевшие государственным аппаратом.
Максимализму чуждо стремление управлять массами, подменять программу народного максимализма программным максимализмом своей организации, ибо для него «освобождение рабочих есть дело самих рабочих» — не звук пустой, не лозунг для вовлечения масс в борьбу за захват власти и проведение потом своей программы, а девиз самоосвобождения, содержание которого, претворяясь в жизнь, только и может привести к торжеству социальной революции. Наша роль сводится только к роли помощников народных, к роли агитаторов и проповедников идей максимализма через наши организации, должных стремиться влиять на стихийное движение народа, направлять его по пути творчества новых справедливых форм общественной жизни, влиять на народ примером, опытом и жизнью своей, сливаясь с ним, входя в организации, созданные самим народом, работая с ним на поле, на заводе, на фабрике и в казарме, пока она существует».
Текст Нестроева 1919 года — это попытка честно разобраться, что происходит с революцией, когда власть оказывается в руках партии. Он без лишних слов говорит о том, что любая партия, взяв государственный аппарат, начинает жить по его правилам и постепенно отрывается от тех, от чьего имени выступает.
Отсюда и главный вопрос: кто делает революцию — сами рабочие и крестьяне или организация, которая берёт власть «от их имени»? Нестроев настаивает на первом варианте и считает, что без самоуправления снизу никакого освобождения не получится.
Текст короткий, но в нём сформулирована важная мысль: если люди сами не управляют своей жизнью, за них это всегда сделает кто-то другой.
«Отличительная черта партии — либеральной, радикальной, социалистической, коммунистической, всё равно — захват и удержание в своих руках государственной власти. В этом — сущность всякой партии, в этом — её душа.
Оставляя в стороне вопрос о психологии власти и логике положения правящей партии, необходимо признать, что сам по себе государственный аппарат является той притягательной силой, к которой стремится всё честолюбивое класса, становящегося у власти, всё продажное и беспринципное класса побеждённого. Отсюда и рост властвующей партии, её разбухание, её охват всё новых и новых элементов, всё больше негодных, всё больше продажных, в плен которых попадает в конечном счёте идейное ядро правительственной партии. Это — закон, действующий во все периоды истории с железной необходимостью и приводящий в итоге к вырождению власти и превращению её в аппарат насилия над массами, аппарат управления народом вопреки его желанию и пониманию, вопреки его стремлению к самоуправлению — стремлению, жизненно и единственно допускающему полное освобождение народа от всех видов рабства: политического, социально-экономического и духовного.
Но если меньшинство с трудом может править страной, хотя и в интересах народа, то, несомненно, нельзя ею править, да ещё в революционные периоды, попирая все его интересы. На этом и споткнулись большевики, это загнало их в тупик — в тупик, уготованный им партийной диктатурой, как споткнулась на этом и стоявшая у власти партия с.-р., как споткнутся об эту диктатуру все партии, овладевшие государственным аппаратом.
Максимализму чуждо стремление управлять массами, подменять программу народного максимализма программным максимализмом своей организации, ибо для него «освобождение рабочих есть дело самих рабочих» — не звук пустой, не лозунг для вовлечения масс в борьбу за захват власти и проведение потом своей программы, а девиз самоосвобождения, содержание которого, претворяясь в жизнь, только и может привести к торжеству социальной революции. Наша роль сводится только к роли помощников народных, к роли агитаторов и проповедников идей максимализма через наши организации, должных стремиться влиять на стихийное движение народа, направлять его по пути творчества новых справедливых форм общественной жизни, влиять на народ примером, опытом и жизнью своей, сливаясь с ним, входя в организации, созданные самим народом, работая с ним на поле, на заводе, на фабрике и в казарме, пока она существует».
Фрагмент воспоминаний В. Волина из книги «Неизвестная революция» о том, как в Петербурге в январе–феврале 1905 года возник первый Совет рабочих делегатов.
Описываются первые собрания, помощь бастующим и тот момент, когда из обычных встреч вырос постоянный рабочий орган.
Текст фиксирует раннюю стадию самоорганизации рабочих — до участия партий и последующего оформления Советов.
Редкое свидетельство о том, как новая форма борьбы появляется снизу, в узком кругу людей и в конкретных обстоятельствах.
https://telegra.ph/Kak-voznik-pervyj-Sovet-rabochih-delegatov-vospominanie-V-Volina-iz-knigi-Neizvestnaya-revolyuciya-02-20
Описываются первые собрания, помощь бастующим и тот момент, когда из обычных встреч вырос постоянный рабочий орган.
Текст фиксирует раннюю стадию самоорганизации рабочих — до участия партий и последующего оформления Советов.
Редкое свидетельство о том, как новая форма борьбы появляется снизу, в узком кругу людей и в конкретных обстоятельствах.
https://telegra.ph/Kak-voznik-pervyj-Sovet-rabochih-delegatov-vospominanie-V-Volina-iz-knigi-Neizvestnaya-revolyuciya-02-20
Самое показательное — большинство убитых и замученных здесь рабочие, те самые, чьим именем прикрывалась власть.
Вот так и выглядит «рабоче-крестьянская» власть на деле:
укрепившись, она расправляется с теми, кем прикрывается — лишь бы удержаться у власти.
Логика одна и та же:
сначала лозунги о свободе,
потом аппарат и приказы,
потом разрыв между верхами и низами,
потом — партийная диктатура и подавление всего независимого в трудящихся классах.
Так было уже тогда — при Ленине и Троцком:
сначала давили других социалистов и анархистов, потом начали пожирать своих.
Вывод: власть сверху неизбежно становится над людьми.
Освобождение возможно только снизу — через самоорганизацию и прямое участие трудящихся в управлении собственной жизнью.
Вот так и выглядит «рабоче-крестьянская» власть на деле:
укрепившись, она расправляется с теми, кем прикрывается — лишь бы удержаться у власти.
Логика одна и та же:
сначала лозунги о свободе,
потом аппарат и приказы,
потом разрыв между верхами и низами,
потом — партийная диктатура и подавление всего независимого в трудящихся классах.
Так было уже тогда — при Ленине и Троцком:
сначала давили других социалистов и анархистов, потом начали пожирать своих.
Вывод: власть сверху неизбежно становится над людьми.
Освобождение возможно только снизу — через самоорганизацию и прямое участие трудящихся в управлении собственной жизнью.
👎1🔥1
Из истории революционного движения
«Власть Советам, а не партиям!»
28 февраля 1921 года в Кронштадте состоялось собрание команд линкоров «Севастополь» и «Петропавловск».
На нём была принята резолюция с требованиями провести перевыборы Советов, упразднить большевистских комиссаров и предоставить свободу деятельности всем социалистическим партиям и анархистским группам.
Эта резолюция была поддержана моряками, солдатами и рабочими Кронштадта.
https://telegra.ph/Rezolyuciya-02-24
«Власть Советам, а не партиям!»
28 февраля 1921 года в Кронштадте состоялось собрание команд линкоров «Севастополь» и «Петропавловск».
На нём была принята резолюция с требованиями провести перевыборы Советов, упразднить большевистских комиссаров и предоставить свободу деятельности всем социалистическим партиям и анархистским группам.
Эта резолюция была поддержана моряками, солдатами и рабочими Кронштадта.
https://telegra.ph/Rezolyuciya-02-24
👎1
В этом тексте Аршинов разбирает Октябрь без привычных штампов. Речь не только о захвате власти, а о том, что происходило снизу — на фабриках и в деревне — ещё до октября и после него.
Где заканчивается революция масс и начинается партийная диктатура, как это произошло и к чему привело — об этом коротко и по делу.
https://telegra.ph/Pyotr-Arshinov-Dva-oktyabrya-02-24
Где заканчивается революция масс и начинается партийная диктатура, как это произошло и к чему привело — об этом коротко и по делу.
https://telegra.ph/Pyotr-Arshinov-Dva-oktyabrya-02-24
Из письма Ю. О. Мартова А. Н. Штейну в Берлин (Москва, 16 июня 1918 г.)
Пишу через два дня после произведённого большевиками маленького coup d'état. Третьего дня Всероссийский центральный исполнительный комитет Советов постановил (голосами большевиков против левых эсеров) исключить оппозицию (нас и эсеров) и предложить всем Советам сделать то же.
Изгнанием нас из Советов уничтожается, собственно, вся почва «советской конституции», ибо Советы перестают быть представительством всех рабочих, а там, где наши в большинстве, упраздняются и самые Советы. Этим решением лишь обобщается процесс, происходящий повсюду в течение последних месяцев. Повсюду рабочие требуют перевыбора Советов, избранных перед Октябрьским переворотом. Советы упорно сопротивляются этому требованию, и часто в борьбе из-за этого вопроса дело доходит до забастовок рабочих и разгона их демонстраций вооружённой силой (Тула, Ярославль и другие места).
Кое-где рабочие добивались перевыборов, которые везде дали либо усиление оппозиции, либо переход Советов вновь к меньшевикам и эсерам. И тогда почти повсюду либо Советы разогнаны вооружённой силой от имени «военно-революционных комитетов», либо из Советов изгнана усилившаяся оппозиция как «контрреволюционная». Первое — разгон — имел место в Златоусте, Ярославле, Сормове, Орле, Вятке, Рославле (Смоленской губ.), Тамбове, Гусь-Мальцеве (текстильный центр Владимирской губ.), селе Богородском (кожевенный центр Нижегородской губ.) и других местах. В последние дни то же происходит и с уездными съездами крестьянских Советов, из которых на днях разогнаны Ржевский и Новоторжский (Тверской губ.), Егорьевский (Рязанской) и другие.
Оппозиция была изгнана из Советов Ростова-на-Дону (ещё до занятия немцами), Саратова, Кронштадта, Калуги и многих мелких городов. Борьба же из-за перевыборов сопровождается постоянными арестами наших рабочих. Забастовки протеста против насилий всякого рода имели место неоднократно в Сормове, Туле и Ярославле; по одному разу — в Луганске, в Сестрорецке, в Костроме, в Коломне, в большом текстильном центре Московской губернии — Богородске, в Калуге, в Коврове (Владимирской губернии), в Рыбинске, в Архангельске, в Твери, в Орехово-Зуеве, на отдельных фабриках и заводах Москвы и Петербурга.
В настоящее время одновременно объявлена на 18-е число однодневная забастовка в Нижегородской и Владимирской губерниях, чтобы протестовать против разгона рабочей конференции, объединившей 40 000 рабочих этих губерний и собравшейся в Сормове, и против расстрела рабочих, манифестировавших в Сормове в защиту конференции (убит 1, ранено 4); на 17-е назначена забастовка всех рабочих Тулы, чтобы протестовать против ареста ряда рабочих. В то же время в Москве вчера забастовал один завод (Густав Лист), и назавтра ждём ещё забастовок в виде протеста против ареста в Москве собравшейся конференции представителей ряда фабрик и заводов для обсуждения политического и экономического кризиса. Волнуются и в Петербурге, ибо на конференции были и представители петербургских рабочих.
Пишу через два дня после произведённого большевиками маленького coup d'état. Третьего дня Всероссийский центральный исполнительный комитет Советов постановил (голосами большевиков против левых эсеров) исключить оппозицию (нас и эсеров) и предложить всем Советам сделать то же.
Изгнанием нас из Советов уничтожается, собственно, вся почва «советской конституции», ибо Советы перестают быть представительством всех рабочих, а там, где наши в большинстве, упраздняются и самые Советы. Этим решением лишь обобщается процесс, происходящий повсюду в течение последних месяцев. Повсюду рабочие требуют перевыбора Советов, избранных перед Октябрьским переворотом. Советы упорно сопротивляются этому требованию, и часто в борьбе из-за этого вопроса дело доходит до забастовок рабочих и разгона их демонстраций вооружённой силой (Тула, Ярославль и другие места).
Кое-где рабочие добивались перевыборов, которые везде дали либо усиление оппозиции, либо переход Советов вновь к меньшевикам и эсерам. И тогда почти повсюду либо Советы разогнаны вооружённой силой от имени «военно-революционных комитетов», либо из Советов изгнана усилившаяся оппозиция как «контрреволюционная». Первое — разгон — имел место в Златоусте, Ярославле, Сормове, Орле, Вятке, Рославле (Смоленской губ.), Тамбове, Гусь-Мальцеве (текстильный центр Владимирской губ.), селе Богородском (кожевенный центр Нижегородской губ.) и других местах. В последние дни то же происходит и с уездными съездами крестьянских Советов, из которых на днях разогнаны Ржевский и Новоторжский (Тверской губ.), Егорьевский (Рязанской) и другие.
Оппозиция была изгнана из Советов Ростова-на-Дону (ещё до занятия немцами), Саратова, Кронштадта, Калуги и многих мелких городов. Борьба же из-за перевыборов сопровождается постоянными арестами наших рабочих. Забастовки протеста против насилий всякого рода имели место неоднократно в Сормове, Туле и Ярославле; по одному разу — в Луганске, в Сестрорецке, в Костроме, в Коломне, в большом текстильном центре Московской губернии — Богородске, в Калуге, в Коврове (Владимирской губернии), в Рыбинске, в Архангельске, в Твери, в Орехово-Зуеве, на отдельных фабриках и заводах Москвы и Петербурга.
В настоящее время одновременно объявлена на 18-е число однодневная забастовка в Нижегородской и Владимирской губерниях, чтобы протестовать против разгона рабочей конференции, объединившей 40 000 рабочих этих губерний и собравшейся в Сормове, и против расстрела рабочих, манифестировавших в Сормове в защиту конференции (убит 1, ранено 4); на 17-е назначена забастовка всех рабочих Тулы, чтобы протестовать против ареста ряда рабочих. В то же время в Москве вчера забастовал один завод (Густав Лист), и назавтра ждём ещё забастовок в виде протеста против ареста в Москве собравшейся конференции представителей ряда фабрик и заводов для обсуждения политического и экономического кризиса. Волнуются и в Петербурге, ибо на конференции были и представители петербургских рабочих.
«Система централизованного рационализированного хозяйства отдаляет массы от непосредственного участия не только в строительстве хозяйства и управлении предприятиями, но даже и от обсуждения вопросов, связанных с ними. Самое большее, что она может допустить, — это участие верхов рабочих в производственной жизни и то при условии самого тщательного их просеивания через начальническое сито. Отсюда и вырастает то грозное для судьбы социализма представление в умах неразвитых широких масс о центральной власти, стоящей над народом и управляющей производством, и о работнике, продающем этой власти свою рабочую силу, как ранее он продавал свою силу буржуазии. Как раньше он боролся за своё существование с этой буржуазией, вырывая у неё уступку за уступкой, так теперь, имея перед собой другого покупателя — отвлечённое для него понятие государства, — он на почве разрухи, отсутствия продовольствия, быстрого роста цен, непропорционального повышения заработной платы стремится поднять свой прожиточный минимум, превращая на местах эту борьбу нередко в спекуляцию на повышение оплаты труда, не вызываемую дороговизной жизни. В этой борьбе обе стороны постепенно вынуждаются и к применению всё тех же старых методов борьбы — методов двух сторон с противоположными в представлении масс интересами: стачек, демонстраций, саботажа — с одной стороны; угроз увольнений, полицейских репрессий, арестов — с другой. Параллельно со всё разгорающейся борьбой растут, разумеется, субсидии развивающимся производствам, не оправдывающим их и тормозящим повышение производительности труда и развитие производительных сил страны. Рабочий класс, не втянутый непосредственно в строительство производства, приучается к взгляду на него как на чуждое ему, принадлежащее государству, которое обязано удовлетворить его запросы под страхом быть заклеймённым врагом рабочего класса, у которого можно расхищать недостающее на поддержание своего существования. Создаются в итоге условия, делающие невозможным рождение новой психологии, без которой трудовой строй немыслим, без которой зачатки его обречены на отмирание. Это отмирание прогрессирует под влиянием ещё другого фактора — неизбежного спутника централизации — бюрократизации управления».
Григорий Нестроев. «Максимализм и большевизм», 1919.
Григорий Нестроев. «Максимализм и большевизм», 1919.
🔥1
Революция — женское дело:
https://telegra.ph/Revolyuciya--zhenskoe-delo-120-let-so-dnya-kazni-ehserok-Anastasii-Mamaevoj-i-Anny-Venediktovoj-02-26
Текст написан в рамках исторического анализа. Автор не оправдывает и не поддерживает терроризм, а рассматривает явление исключительно в контексте истории революционного движения начала ХХ века.
https://telegra.ph/Revolyuciya--zhenskoe-delo-120-let-so-dnya-kazni-ehserok-Anastasii-Mamaevoj-i-Anny-Venediktovoj-02-26
Текст написан в рамках исторического анализа. Автор не оправдывает и не поддерживает терроризм, а рассматривает явление исключительно в контексте истории революционного движения начала ХХ века.
Прекрасная «защита» от так называемых «истинно-русских людей». Реклама револьверов Браунинга на фоне и после еврейских погромов 1903–1905 годов.
В печально известных погромах 1905 года среди погибших и раненых, по разным оценкам, лишь 40–50% составляли евреи. Остальными жертвами черносотенного насилия становились интеллигенты и социалисты нееврейского происхождения. По сути, это были погромы не только против евреев, но и против любой образованной, демократически настроенной части общества — против тех, кого сами черносотенцы презрительно называли «демократами».
Особую ненависть погромщиков вызывали гимназисты и студенты — молодёжь, способная мыслить и сопротивляться. При этом среди самих черносотенцев почти не было молодёжи: их костяк (до 86%) составляли крестьяне, недавно перебравшиеся в города и втянутые в реакционную мобилизацию сверху.
В печально известных погромах 1905 года среди погибших и раненых, по разным оценкам, лишь 40–50% составляли евреи. Остальными жертвами черносотенного насилия становились интеллигенты и социалисты нееврейского происхождения. По сути, это были погромы не только против евреев, но и против любой образованной, демократически настроенной части общества — против тех, кого сами черносотенцы презрительно называли «демократами».
Особую ненависть погромщиков вызывали гимназисты и студенты — молодёжь, способная мыслить и сопротивляться. При этом среди самих черносотенцев почти не было молодёжи: их костяк (до 86%) составляли крестьяне, недавно перебравшиеся в города и втянутые в реакционную мобилизацию сверху.
Кронштадт 1921: 105 лет со дня контрреволюции
https://telegra.ph/Kronshtadt-1921-105-let-so-dnya-kontrrevolyucii-02-27
https://telegra.ph/Kronshtadt-1921-105-let-so-dnya-kontrrevolyucii-02-27