В начале ноября вечером мне пришло сообщение от знакомой: «Хочешь вместе снимать мастерскую?».
Мы подписаны друг на друга уже несколько лет, но месяцы спустя так и не смогли вспомнить откуда мы узнали друг о друге. В нашей переписке пара коротких диалогов: в одном я договариваюсь с ней о передачи какой-то краски, вроде краски для волос, а в другом мы обсуждаем возможный фотосет, потому что она круто фотографирует. Диалог примерно заканчивается на «я напишу попозже», потому что в этот момент у меня прическа, которую мне не хотелось запечатлевать на камеру. Прошел год.
У меня на кредитке долг пятнадцать тысяч.
Наступает зима.
Я отвечаю: «Почему бы и нет!»
На следующий день я мчусь на такси в центр города. Я открыла окно потому что в машине очень пахнет освежителем воздуха, на что водитель взволнованно спросил все ли в порядке. Я внезапно теряю храбрость ответить честно и отвечаю, что мне душно и я просто хочу пить (что тоже правда), на что он говорит мне взять бутылку воды в кармане кресла. Я восхищенно заглядываю туда и действительно нахожу бутылку воды, новую. Я пью. Он предлагает мне забрать ее. Я смущаюсь и отказываюсь. Через пару часов я жалею об этом когда снова хочу пить.
Он рассказывает мне о своей подруге-сожительнице, рассказывает про операцию которую пережил и жалуется на тариф Вместе на котором я еду, я понимающе киваю. Он очень приятный, и у нас выходит хороший разговор.
Когда он привозит меня я понимаю, что не знаю настоящего имени моей будущей со-арендательницы, чертов интернет. Пока она курит неловко спрашиваю. Она говорит «Настя». Почему-то все Насти, которых я знаю, не выглядят как Насти и я всегда чувствую странное чувство, что когда я их называю Настями - я забыла правильное имя и прямо сейчас делаю ужасную ошибку. Я стараюсь не подавать виду от напряжения удерживания в себе такого количества мыслительных процессов каждый раз когда я обращаюсь к человеку.
Мы заходим в первое помещение. Там тепло и пахнет влажной пылью или плесенью, как в подвале, на дверях странные наклейки прежних магазинов. Я не надеялась ни на что, но когда нас заводят в комнату в которой нам предлагают остаться за деньги, в моей голове мелькает наша старая с Сашей шутка «здесь людей убивают!», которую мы шутили каждый раз когда пытались искать дешёвые съемные квартиры. Тем не менее мы ответственно подходим к задаче: считаем розетки, анализируем состояние, обсуждаем шкаф встроенный в стену. Мне смешно и хочется уйти. Я фотографирую Настю со смешной триповой наклейкой на двери в соседнюю комнату и мы улетучиваемся оттуда.
Кажется что мы были там меньше, чем ждали охранника, который нам показал это место. Я чувствую разочарование, хотелось чтобы наш первый заход был если не успешнее, то хотя бы длиннее. После короткого разговора Настя решает прогулять университет, а я пишу другой женщине о том, что мы хотим посмотреть помещение неподалеку. К нашей удаче она на месте, я говорю что мы будем в течении получаса и мы отправляемся пешком к бывшему винзаводу. На улице шумно, но мы все равно находим о чем поговорить, Настя рассказывает свои истории об ужасных арендодателях, я хихикаю и недовольно восклицаю, я рада, что ей есть что рассказать.
Когда мы начинаем подходить к винзаводу я понимаю, что не знаю наверняка куда идти, потому что винзавод состоит из кластера зданий с разными входами внутрь, а женщина по ту сторону авито объявления перестала отвечать на сообщения и звонки. Я предлагаю попробовать один из входов. Там очень красиво, я даже забываю что я в Челябинске от того насколько там красивые ели и башенки. Мы неуверенно стоим там, пытаясь по карте понять куда нам идти, затем я спрашиваю вышедшую покурить пару из рекламного агенства «Жираф» где находится 3 интернационала, 90/1. Они неожиданно уверенно говорят нам обойти все и зайти в другой вход. Я боялась этого ответа. Я надеялась, что нам нужно не туда.
Я благодарю девушку и под долгие гудки из телефона мы начинаем обходить винзавод дальше по часовой стрелке.

Наконец, мы заходим в арку, которую я годами проходила мимо когда шла на остановку в школу, потому что жила я в 5 минутах от винзавода и хлебокомбината.
Арка ведёт в скопление рекламных агентств, складов и автосервисов, дорога кривая, все вокруг отделано на последние деньги. Я не сомневаюсь что мы в Челябинске.
Но не смотря ни на что я очень надеюсь, что это место нам понравится, в моем животе щебечут птички. После переезда не проходило и года, чтобы я не скучала по этому району, иногда я бесцельно возвращалась туда и тоскливо бродила между домами как дворняга.

Звонки все так же уходят в никуда, мне становится прохладно и с помощью дедукции мы определяем, что нужное нам здание - это единственное четырехэтажное здание из всех нас окружающих, и я предлагаю подождать внутри. Зайдя в укромное фойе мы видим две двери, и мы уверены, что дверь с безумной надписью в виде стрелочки «Золотые Руки Ангела» будет закрыта. Я заглядываю в окошко у этой двери, это выглядит как заброшенная будка консьержа или охранника. Любопытство охватывает меня и я тяну за ручку не ожидая, что дверь поддастся, но внезапно она открывается, и вместо маленького помещения я вижу проход глубже и стены отделанные мрамором, а также пустую доску объявлений с большими буквами «ГДЕ ЧТО КОГДА?». Я восхищена до глубины души, я делаю несколько шагов вперёд, вижу лестницу и новую стрелочку с надписью «Золотые Руки Ангела». Это вызов.

Я предлагаю Насте пока мы ждём ответ посмотреть куда ведут стрелки. Она соглашается и мы поднимаемся по массивной лестнице с литыми перилами. У всего вокруг ощущение заброшенности и былого величия, в старых двойных пыльных люстрах вкручено только по одной лампочке, у высоких белых потолков колышется чёрная старая паутина в пыли, и вообще, кажется, в пыли все кроме пола и перил.
Мы поднимаемся на второй этаж и в этот же момент начинаем молиться, что кабинет, который нас ждёт, будет здесь - первое же что мы видим это мраморный черно-белый пол, мраморные стены, дыры в потолке, отделанном как в офисе глупыми квадратиками, и висящие оттуда провода. Мы видим пошарпанную белую дверь с золотой надписью 222. Мы покорены. Мы все фотографируем.

На третьем этаже мы наконец находим Золотые Руки Ангела, но ответ на загадку меня разочаровал, так что делиться я им не буду. Можете сходить сами.
И когда мы начинаем бесцельно ходить по коридорам в поисках ещё чего-то интересного нас внезапно окликивает женщина: «вы здесь зачем?».
На мгновение я теряю дар речи как часто бывает и пытаюсь из вежливых слов вываливающихся у меня изо рта составить понятное предложение объясняющее, что мы здесь насчёт аренды кабинета. Женщина воскликивает и говорит «а, это вы! А я то думаю кто здесь ходит, по камерам смотрю». На мой комментарий о том, что мы не могли дозвониться, она отвечает, что потеряла телефон. Это поражает моё воображение, как она могла его потерять за полчаса что мы шли, сидя в этом здании.

К сожалению она начинает вести нас выше, на четвёртый этаж. На нём нет удивительного пола и отделки, выглядит он проще и дешевле, лестницы высокие, а лифт отключен. Но мне все ещё хочется приходить сюда, а не куда-либо ещё.
Первый кабинет, в который она нас пригласила имел внутри себя большой сейф и следы от краски на полу в форме рамок вокруг чего-то квадратного. Она нам объяснила, что этот кабинет снимали театралы.
Второй кабинет оказался напротив, он был чуть светлее, чуть больше, но в целом был зеркальной копией первого, имел в себе такую же офисную мебель и стены, однако было у него одно ключевое отличие. Он весь пах деревом, потому что он был весь заполнен пнями и стружкой. Стружка перемешанная с пылью была везде, на полу, на столе, на всех поверхностях, в каждой щели, в люстрах и за плинтусом. Повсюду стояли недоделанные массивные деревянные фигурки, то динозавра, то улитки, то замка, грубые наметки форм. Либо арендатор срочно бежал из страны, либо решил, что его наследство - невероятно обрадует следующих жильцов.

Стол тоже поражал воображение - гигантская пластина собранная из четырех отдельных кусков, стояла на трёх офисных тумбах, заполняя огромное количество пространства, оставалось только догадываться сколько деревянных фигурок стояло на нем в прежние времена. На полу стояла красная качающаяся скамейка, и меня поразило, что человек работающий с деревом не мог выровнять ей ножки. На мраморном подоконнике стояла ржавая крошечная печь для сжигания дерева. Это объясняло копоть и темную пыль на обоях. За ней в окне был встроен кондиционер. За окном был виден весь двор винзавода.

8 тысяч. На двоих. 4 тысячи в месяц с каждой.
За следующие две недели я внезапно нашла в себе раннюю мощь, позволившую мне закрыть долг по кредитке, продав практически весь существующий у меня мерч, а затем до нового года без передышки рисуя заказы.
Нашу работу прерывало множество личных переживаний, финансовых бед, внезапных путешествий, болезней и холодов.
В середине февраля мы наконец-то докрасили стены высотой в почти 4 метра и отмыли все, что смогли.

Думать о мастерской, о наших планах, обсуждать мебель и пытаться скинуться на последние отложенные деньги, чтобы поскорее въехать было, если честно, лучшей частью всех этих тяжелых месяцев, когда мне пришлось попрощаться с моим любимым котом и множеством друзей. Оно придавало жизни цель, смысл, движение, и заставляло меня выходить из дома и отвлекало от тяжелых мыслей физической нагрузкой.
Я не думаю что я смогла бы уйти со своей работы, если бы в моей жизни не происходило зарождение мастерской - мне просто было бы некуда.

Планов у меня на это пространство море: мне хочется наконец работать там над всеми вещами и идеями, на которые мне едва хватало сил и мотивации, когда я работала последние 10 лет, мне хочется проводить мастер классы, коворкить с людьми, вместе создавать проекты, пить чай,смотреть фильмы и просто играть как в песочнице со всей горой материалов и идей, которые я накопила за свою жизнь. Я хочу создать свою первую коллекцию украшений и других приколов, начать писать большие картины, научиться наконец шить, сделать все о чем я мечтала и фантазировала, зарисовывая в свои тетради планы и схемы.