Из Швеции на вооружение украинской армии были переданы многофункциональные РЛС PS-70 (Giraffe 40).

PS-70 могут обнаруживать цели на расстоянии до 40 км и на высоте до 10 км благодаря 13 метровой мачте. В шведской армии данные РЛС предоставляют целеуказание для 40-мм зенитных пушек Bofors L70 и расчётам ПЗРК RBS 70 (Robotsystem 70): оба также поставлялись противнику.

Таким образом, ВСУ получили готовый зенитный комплекс из РЛС с целеуказанием и двух огневых средств, наиболее приспособленный для борьбы с дронами-камикадзе "Герань".

@milinfolive

Мысли с полигона

Тут меня в чате спросил один юзер — интересно, конечно, самолётиками заниматься, но точно ли это самое важное сейчас? Так что пост будет о выборе приоритетов.

Волонтёрскую среду сейчас охватила FPV-мания — все собирают на дроны-камикадзе, пытаются тренироваться управлять FPV-дроном с подвешенной к нему полуторалитровой бутылкой и рассказывают, что за этим будущее. Я неплохо уже тоже летаю в ручном режиме на FPV, более-менее понимаю возможности и ограничения этого формата и пока что не считаю, что именно здесь должно находиться «острие главного удара». У FPV-дронов в их нынешнем виде много дефицитов и ограничений.

Во-первых, это в большинстве случаев кустарные самосборы из купленных на Алиэкспрессе запчастей, со столь же кустарно приспособленными боеприпасами. При этом пилота учить довольно долго и сложно — это не мавик, тут надо очень много часов налёта и в симуляторе, и в реале. А при нынешних дистанциях применения — 3-5 километров в чистом поле или порядка двух в застройке, да ещё при максимальной мощности передатчиков (соответственно, легко пеленгуемых по сей причине) не только дрон, но и пилот часто получается одноразовый. Тема по-нормальному заработает тогда, когда будет серийно изготовленный барражирующий боеприпас, а также система подготовки, причём не только полётной, но и сапёрной, а также управление через ретрансляторы: вот тогда это станет незаменимым оружием для штурмовой пехоты, для задач типа «ликвидировать огневую точку противника в высотном здании». Но пока это всё кустарный самопал.

Во-вторых, это всё-таки гарнир, а не основное блюдо. Война, как стало ясно уже с самого начала и с тех пор это всё более так, в основном артиллерийская. В госпиталях из 10 раненых 9 лежат с осколочными. В этом смысле ключевой фактор — точность артиллерийской стрельбы. Положение дел сейчас такое: противник, несмотря на всю НАТОвскую помощь, не может состязаться с нами в количестве производимых выстрелов, и потому сделал ставку на то, чтобы быть быстрее, информированнее, гибче и точнее. И при разнице в количестве выпущенных снарядов 1:3 в нашу пользу, по факту в позиционном противостоянии сейчас скорее паритет. Просто потому, что они бьют точнее. У наших, в свою очередь, неплохо показали себя высокоточные средства поражения — от «Ланцетов» до «Краснополей». Но и те, и другие во-первых дороги и редки, а во-вторых требуют большой организационной работы для успешного применения.

Именно поэтому наша команда из всего многообразия направлений сосредоточилась на простой задаче: Как. Сделать. Обычную. Артиллерию. Точнее. БПЛА в этой логике — в первую очередь средство разведки и корректировки огня. Но обычные коптеры, будь то Мавики или Матриксы, не особо для этого пригодны — слишком маленькая дистанция полёта, слишком высокая уязвимость к разным видам РЭБ, слишком маленькое время в воздухе. Поэтому мы вместе со специалистами из Артиллерийской академии занимаемся отработкой тех решений, которые соответствуют возможностям существующей ствольной и реактивной артиллерии.

За саундтрек к посту спасибо гаубице Д-30А )))

Мысли с полигона (продолжение).

В подготовке армии есть два связанных друг с другом аспекта: технический и организационный. Технический — это возможности и ограничения используемого оружия и боевой техники. Организационный — это то, как оная техника и те, кто на ней работает, встроены в общую структуру управления, как командование понимает их возможности, ставит им задачи и т.д.

Частое искушение наблюдателя — увы, не всегда только лишь внешнего — смешивать эти аспекты; например, описывать организационную проблематику как техническую и пытаться решать проблемы из одной сферы в другой. Ну например. Качественное превосходство гитлеровской армии образца лета 1941-го над советской было связано не с превосходством (количественным либо качественным) немецкого оружия — по базовым ТТХ был фактически паритет, а в чём-то у СССР было даже преимущество. Но у немцев было настоящее организационное «вундерваффе» — танковая дивизия. И очень грамотная логика его применения: концентрированная артиллерийская и авиационная подготовка, взлом нашей передовой линии на участке всего в несколько километров, ввод в прорыв ТД, быстрый марш вглубь до ближайшего областного центра (он же и единственный, в силу особенностей российской кольцерадиальной структуры дорожной сети, узел снабжения и логистический центр для полосы в сотню-другую километров нашего фронта) и как результат — обвал всей этой полосы с последующим хаотичным отступлением на восток всего того, что на ней стояло. Именно так каток доехал почти до Москвы уже к середине осени.

Занимаясь дронами с весны прошлого года, сейчас, спустя год, я прихожу к выводу, что технические проблемы в этой сфере малосущественны по сравнению с проблемами именно организационными. Проблема не столько в том, что беспилотников мало, или они слишком близко летают, слишком уязвимы для РЭБ и т.д. Проблема в том, что этот вид техники до сих пор не интегрирован штатным образом в структуру управления и координации. Условно говоря, даже когда оператор дрона видит пригодную для поражения цель, это не приводит к запуску штатного алгоритма работы по ней: или проблемы со связью, или нет под рукой соответствующих средств поражения, или нет БК, или некому отдать команду, или ещё что-то такое.

Говоря о модных ныне FPV-дронах, логичным организационным решением было бы выделить в отдельную оргсущность ударные роты БЛА, причём именно как средство усиления для штурмовой пехоты. То есть там, где штурмовики атакуют вражеский опорник или ведут бои в застройке, сразу за их спинами, на дистанции 1-2 км от ЛБС разворачивается такое подразделение, к этому моменту «летающий бинокль» уже разведал основные огневые точки, и всё, что нужно сделать ударникам — зарядить по каждой несколько штук барражирующих боеприпасов вплоть до подавления этих точек. После чего уже вперёд идут штурмы.

Но сейчас мы имеем картину, когда у стоящей в глубине вражеской артиллерии заранее пристреляны свои же передовые позиции — и как только туда заходят наши штурмы, они получают по себе огневой налёт. И это уже задача не для FPV, а для артиллеристов-контрбатарейщиков. Условно, одновременно с началом штурмовых действий пехоты в ближний тыл противника должна отправляться птица, умеющая летать на 20-30 км, и дежурная артбатарея, стоящая наготове, должна тут же с её помощью отправлять обратку по противнику, бомбящему свои же оставленные позиции. Всё это именно организационные решения, вполне реализуемые с уже имеющейся техникой, которую просто надо увязать в логичную схему взаимодействия.

Мысли с полигона (часть III)

Когда-то (вечность назад) в возрасте 16 лет я начинал карьеру в роли сисадмина в небольшой инженерной компании. Там, кроме ординарных офисных компов, были ещё и достаточно сложные девайсы — плоттеры, на которых печатались чертежи в формате А1. Сложные — они же и капризные: регулярно ломались, глючил софт, что-нибудь то и дело срабатывало нештатно, нужно было их чинить. Разумеется, закуплены они были не у официального дилера, а просто, что называется, «на базаре», и всё, что мне оставалось делать — искать где-нибудь (интернета в те годы ещё не было как такового, но уже была FIDO и usenet-конфы) любую документацию к ним на любом языке и пытаться самому в них разбираться. Я с этим как-то справлялся, но это могло занимать дни, а то и недели; а у меня над душой стояли инженеры и ждали, когда оно заработает.

Потом случилось чудо — появился официальный емейл, на котором жила техподдержка производителя. И туда можно было отправить любой вопрос, и спустя всего несколько часов получить квалифицированный ответ. Надо сказать, именно и только в этот момент всё и заработало как надо: любой человек в команде знал, что даже если прямо сейчас вывести чертёж не получилось, к концу дня — край в первой половине следующего — проблема будет решена.

Сейчас, когда тенденция к усложнению оружия и боевой техники привела к тому, что фронт насыщен всевозможными гаджетами, каждый из которых — целая система, я будто бы снова вернулся туда, в середину 90-х. И вновь вижу, что основным барьером для внедрения в практику тех или иных систем — отсутствие даже теоретической возможности получить квалифицированную техподдержку в случае, если что-то пошло не так. К примеру, есть разнообразные АСУНО (автоматические системы управления наведением огня), но если там что-то заглючило, проще всё нахрен отключить и наводить вручную, и если такая опция отсутствует (как у некоторых наших моделей РСЗО), военные их считают непригодными к применению, и по-своему правы.

Успех коммерческих дронов на фронте связан во многом с тем, что они с самого начала проектировались как девайсы для «чайников» с минимумом настроек и максимально простым управлением. И, наоборот, те беспилотники, которые требуют от оператора высокой квалификации в части настройки/ремонта/модернизации, а таковы примерно все «аналоговнеты», «заходят» с большим скрипом. Даже «Ланцеты» — прекрасная вещь, по поводу боевой эффективности которых нет никаких вопросов — дают максимум результата только когда в их применении участвуют представители компании-производителя; и именно это, а не цена или ограничения по возможностям производства, является главным барьером на пути их широкого внедрения. Чем сложнее девайс, тем значимее роль тыловой инфраструктуры — обучения, ремонта, техподдержки, снабжения расходниками и т.д.

Тут ко мне приехал десяток «мавиков», в прошлом украинских, посаженных с помощью наших дронобоек. Они поехали в починку — там их перепрошьют, перелинкуют к нашим пультам, подготовят и отправят работать уже с нашей стороны. Всё бы ничего, но делать всё это приходится в Москве, и общий цикл всей операции занимает месяц. Долго, мать-перемать. А я тем временем с ужасом думаю, что начнётся, когда туда поедет более сложная техника — та, с которой мы возимся сейчас на полигоне. Что будет «техподдержкой» и как всё это будет работать.

Уральская компания "Беспилотные аппараты" представила опытный образец реактивного FPV-дрона-камикадзе (барражирующий боеприпас) самолетного типа.

Это первый в России такой дрон с реактивным двигателем, о котором стало известно.

Товарищи РЭБманы (и не только!), дронобойщики, охотники на БПЛА, обладатели купольных средств по борьбе с беспилотники, да и вообще все те, кто в непосредственной близости контактирует с микроволновым (от 300 МГц до 300 ГГц) излучением в принципе и СВЧ (от 3 до 30 ГГц) в частности.

Хотим обратить ваше внимание на фактор наличия минимальных средств защиты, особенно для дронобойщиков.
Случаи, когда у людей проседает зрение, начинаются головные боли имеют место быть.

Помните, что рядом с вашей головой, в которой есть самое важное - мозг, находятся мощные источники ЭМП указанных выше диапазонов.
Как бы там производитель не заявлял, что у него все экранировано, дует только вперед, вверх, на врага, а вас обдувают только благоухающие эфиры, помните что это не так. Это не мобилу держать у уха.

Шапочки из фольги повязывать не надо и кастрюли одевать тоже, это у хохлов все уже было - не помогло. Но не забывайте о соблюдении мер предосторожности.

Месть доброй воли