«Я знаю, что Киран может казаться эксцентричным, но на самом деле он очень рассудительный», — говорит 37-летняя Чартон, когда я благодарю её за бронь, которую сделал её муж. Она только что прилетела из Нью-Йорка, где живет их семья, и одета в бордовые леггинсы и свитер в тон — оба из Zara. «Это было одной из причин, по которой я поняла, что он — тот самый. Киран — один из самых харизматичных людей, которых вы когда-либо встретите, с ним хочется находиться рядом. Но меня привлекло не только это — я хотела быть похожей на него в том, как он ведет себя. Его ничто не выбивает из колеи». Она поняла это после их первой ссоры. «Я попыталась уйти, побыть одна, но он сказал: “Нет, что ты делаешь? Нам нужно обсудить это. Что ты чувствуешь?” И я подумала: “Что?!” Ведь обычно после ссоры я так не поступаю».

Калкин едва не отказался от съемок в «Настоящей боли», так как не хотел уезжать в Польшу надолго, оставляя детей. Одна из продюсеров, Эмма Стоун, его отговорила. «Думаю, он на самом деле никогда не собирался отказываться, ему просто нужно было разобраться в своих чувствах. Но больше всего меня заботила Эмили, ведь она наша хорошая подруга, так что моя реакция была такой: "Просто не зли её!"» — говорит Чартон. Впрочем, она с детьми прилетела в Польшу на несколько недель, как они всегда делают, когда он снимается.

Меньше чем через год после переезда в Нью-Йорк, когда ей было всего 24, Чартон отправилась с другом в бар в Ист-Виллидж. Когда тот ушёл в туалет, Калкин тут же сел на его место и спросил: «Это твой парень?». Она сразу его узнала, потому что, работая в видеопрокате, видела его на обложке фильма «Игби идет ко дну». «Он был очень напористым, но это было забавно. Он сказал: “Есть один индийский ресторан, он очень хороший”. Я ответила: “О, круто, можешь сказать название?”. А он: “Нет, глупышка, я хочу тебя туда сводить”».

В 2013 году, когда ей было 26, они поженились. «Знаю, очень молодая. Просто ужасно. Он украл мои лучшие годы. Я говорю ему, что он всего лишь мой муж по грин-карте», — смеется она. Они ждали шесть лет, прежде чем завести детей: «Нам просто нравилось наслаждаться свободой, а теперь, конечно, она полностью исчезла». К тому же она никогда особенно не хотела детей, потому что росла единственным ребенком с матерью, которая, по её мнению, не была особенно заботливой. Киран же вырос в большой семье, у него восемь братьев и сестер. «Это одно из наших главных различий — он привык к шумному дому, а я к одиночеству». В 2019 году она случайно забеременела, и одиночество с дочерью пробудило болезненные воспоминания. «Киран был в отъезде, и во мне что-то всколыхнулось. Я словно вернулась в свое детство и вспомнила, как одиноко мне было. Тогда я сказала ему: “Мне нужно родить еще одного ребенка, чтобы разорвать этот круг”». Теперь её дети — лучшие друзья, и она счастлива, что смогла дать им это.

После рождения детей Чартон сменила карьеру и стала работать удаленно, чтобы путешествовать с Калкиным. А её детство в многоязычной среде оказалось полезным. «Хотя единственный раз, когда мне пригодился шведский, был на вечеринке “Наследников”, когда я встретила Александра Скарсгарда и подумала: “О, отлично, можно блеснуть шведским!”»