Днищный автор Автор Дна очень любит когда у нас появляются новые фанаты. Поэтому очень хочу попиарить статью не мою, но имеющую сразу две отссылки на меня. Во-первых там упомянуты наши статьи про хемосинтетичские экосистемы в Беринговом море (вот например), а во-вторых само название «Увидеть дно» однозначно отсылает к Каналу, хоть её авторы и не удосужились вставить в текст ссылку или QR-код 🥲

Сама статья про историю подводного научного флота, что по теме очень близко Дну, ведь оно часто пишет про историю, когда других тем нет. Она, конечно, не такая содержательная, как Дно, но если внимательно поискать, то и в ней можно найти много интересного. Например как гаражные умельцы передали военную подводную лодку чтобы смотреть на спящую селёдку и убедили всех в том, что это наука 🥹 😅. Ещё, оказывается, первые исследователи, достигавшие дна обычно не имели возможность фотографировать, поэтому просто рисовали что видели с натуры (применено как Эдвард Форбс, нарисовавший аватарку Дна).

Ну и бонусом осьминожка с гидротерм вулкана Пийпа
#морские #история

В этом году как-то почти незаметно прошёл десятилетний юбилей очень важного для меня текста. Мы все знаем, что среди большого числа научных статей бывают те, где содержатся очень важные обобщения, концепции и гипотезы, которые могут задать направление работы на десятилетия вперёд, а ещё – в какой-то степени формировать образ мысли молодых исследователей. Ничего из вышеперечисленного не относится к статье о которой пойдёт речь. Она на противоположном полюсе науке – который возводит в абсолют данные, но не их интерпретацию.

Началось всё в довербальном периоде студенчестве. Я был очень умным, носил очки и хотел непременно стать великим учёным, в общем, был тем ещё задротом. Чтобы понять как же делается Большая Наука я очень много читал. К сожалению, почти всё что мне попадалось (а фильтровать и искать я тогда не умел) – работы советских теоретиков-эволюционистов – имели зачастую очень мало общего с реальным миром (о том, что не так можно почитать в первых главах этой книги). А я пытался брать их словоблудную методологию и писать свои рукописи, в основном, завязанные на создании классификаций чего-либо и её голословном объяснении с точки зрения эволюции и экологии. Что-то мне даже удалось опубликовать (например тут), но подавляющее большинство моих опусов мне возвращали по почте (через интернет в то время никто не сабмитил). Нераспечатанные толстые конверты с реджектнутыми рукописями громоздились у меня столе, как первые рассказы Мартина Идена.

А читал я всё больше и больше и в какой-то момент моё видение теоретической биологии аннигилировались в формулу «один пишет одно, другой другое, доказать ничего не могут» и я решил что настоящая наука – это не «про подумать» а про получение данных.

Мои статьи с подробным описанием не сильно значимых фаунистических находок, и не содержащие рефлексии, начали публиковать. Особенно и редакторам, и рецензентам, и коллегам по лаборатории нравилось, что я объясняю их хайповым тогда в морской биологии изменением климата (это был такой тренд до мимимикропластика). Тем не менее, этот успех мне очень быстро опостылел, потому что большинство таких статей мне казались шаблонными, лишёнными искорки настоящей науки. И я решил дойти до вершины описательно-таксономической науки – отрастить бороду написать большой список всех видов, известных с какой-то территории. Строго говоря, у меня была не одна попытка, но расскажу я о самой последней и самой грандиозной. Речь идёт об этой статье (осторожно, PDF) про Мурманский берег.
🔻#морские #Арктика

🔺Часть 2
Тут, наверно, тем кто не из Мурманска пофиг (и можете пропустить этот блок истории), а тем кто из Мурманска нужно рассказать, что Мурманский (или Лапландский) берег – это не только портовые зоны в[н]ашего города, а вообще большой кусок Кольского полуострова: от самой Норвегии и до самого Белого моря. Это не административный и не физико-географический регион, а скорее социокультурный, вот как я пытался рассказать историю о его границах в своей диссертации:

Одно из первых задокументированных описаний границ Мурмана принадлежит путешественнику академику И.И. Лепехину в 1772, который упомянул «... от реки и деревни Паноя, находящейся на левой стороне к проливу Белого моря, и даже до Норвегии простирающийся Океана берег, принадлежащий Кольскому уезду, и собственно Мурманским берегом называемый» (Лепехин, 2009: 157). Позже, в 1822 г. Ф.П. Литке (1948) упоминает «Лапландский берег» ограничивая его районом между устьем реки Кола и мысом Святой Нос, при том что название «Мурман» также фигурирует в его работе, но без уточнения границ. <…> Определение Мурманского берега или Мурмана в поморском словаре (Дуров, 1929) также ограничивает его восточную границу мысом Святой Нос, а не устьем реки Поной, что соответствует современному его пониманию (Мурманская область, 2007). Таким образом, восточная граница Мурманского берега совпадает с границей Баренцева и Белого морей, а западная — с государственной границей России.

А вот карта того, где всё это происходит
🔻#морские #Арктика

🔺Часть 3
Статья писалась больше полугода. Я, конечно, сначала обобщил все имевшиеся у меня данные, в очень сложной таблице в Excel с километровыми формулами (Python и R я тогда боялся и отрицал как концепт). Выяснилось, что большинство моих улитонек были собраны дночерпателем (это типа бокс-корера, о котором Дно писало, только проще но другой), что накладывает ограничение на их размер – для качественного сбора зверюшек больше одного-двух сантиметров нужна драга или водолаз – и то и другое использовалось в период моей работы мало. Поэтому я скрупулёзно перелопатил кучу книжек и статей, где были хоть какие-то упоминания улитонек с Мурманского берега. Иногда это были подробные списки видов, составленные дореволюционными авторами, иногда это были куцые чеклисты с набором банальных видов (и то, часто, неверно определённых 😅), которые изредка публикуют современные гидробиологи.

Но прикольнее всего было смотреть статьи, сделаные на Мурманской биологической станции в Дальних Зеленцах в 1950-х – 1960-х годах. Про историю морской науки на Мурмане я может ещё напишу отдельную историю (ну а пока можете посмотреть презентацию). В этот период полуизолированные на маленьком клочке поебрежья зоологи скрупулёзно, насколько могли и умели, изучали экологию прибрежных улитонек – как они размножаются, как быстро растут, хорошо ли кушают и кого именно, в каких количествах предпочитают жить, ну и так далее. Да, экология – про это, а не про все эти ваши изменения климата и прочие микропластики. И мне было очень обидно, что эти статьи никто не цитирует. Может быть их никто не знает? Поэтому я потратил уйму времени и сделал расширенный список упоминаний, где для каждого вида выписал в какой публикации этот вид упоминался, под каким названием и что именно там о нём есть.
🔻#морские #Арктика

🔺Часть 6
Всего во всей Мурманской Земле, от самой Норвегии и до самого Белого моря обитает 149 видов улитонек. Это дофига. Например в любимом всем Белом море их всего 87, в морях Арктики, например в Карском – 121, в Восточно-Сибирском – 93, а в глубоководной части Северного Ледовитого океана – 18 (и это включая улитонек из подводных лесов).

Всегда несправедливо, когда кто-то маленький (например Мурманский берег) оказывается не в меру богатым, но жизнь такава и больше никакава 😓 Дно уже писало, что Мурманский берег – это не Арктика, а вполне себе северная Европа, ну по крайней мере в том, что касается моллюсок, а не соблюдения правил дорожного движения. К Кольском полуострову подходит струя Гольфстрима, которая несёт уют и счастье всем его теплолюбивым обитателям. Тем не менее Арктика уже совсем рядом, а её обитатели иногда приходят погреться в тёплой водичке. То есть фауна Мурмана – это смесь сравнительно многочисленных теплолюбивых (бореальных) улитонек с хардкорно-арктическими. А там где две фауны пытаются ужиться вместе – видов больше.
🔻#морские #Арктика

🔺Часть 7
Ну и хоть в статье нет никаких фантазий и ничем необоснованных аналогий, они вполне могут быть на Дне 😏 Помните текст про литораль? (там же кстати можете увидеть на фото чем бореальное побережье отличается от арктического) Там ещё была тема, что при наличии специализированной фауны она всех выгоняет, но если условия хорошие, то может пускать к себе и чужаков. Это кейс 🤓 Мурманского берега, где заправляют приспособленные (бореальные и бореально-арктические) улитоньки, но находится место и для хардкорно-арктических. А другая тема была про то, что в отсутствии специализированной фауны неплохо себя чувствуют неприспособленные к такой жизни одиночки типа меня. Это уже случай пресноводных улитонек Кольского полуострова, которых и на всём полуострове и, особенно в тундре, очень мало, но это – те же виды, что и в центральной или даже южной Европе. Потому что хардкорно-арктических пресноводных (ну то есть речных или озёрных) моллюсок ещё не изобрели ☝️ То есть на двух крупных фаунах – морской и пресноводной, можно но лучше не нужно увидеть те же тенденции, что и на двух участках маленькой литоральки.

Ну и сейчас статья про Мурман – моя самая цитируемая на Google scholar (хотя недавно её обогнал обзор про пресноводных моллюсков в Арктике). Обидно, но журнал, в котором она опубликована лишь на следующий год был включён в базу данных Scopus, на которую дрочат во многом ориентируются научные фонды и работодатели во многих странах мира, так что с формальной точки зрения статьи как бы и не существует. И цитируют её в основном мои студенты за хорошие оценки систематики из Франции и Бразилии, но никак не гидробиологи из Мурманска, Москвы и Питера. А я очень надеялся, что статья будет полезна именно для них 🙄

И да, так как читать я привык, а размышления об эволюционной биологии меня разочаровали, то во время написания статьи я прочитал собрание сочинений Чехова. Возможно, это был самый большой профит от всей этой работы.

В общем больше я такого опыта не хочу, а если сейчас делаю что-то похожее, то вы не понимаете – в этот раз всё точно будет по-другому 🥰