Пока я занимаюсь подбором картинок и фактчеком (да, иногда я это делаю) новой истории для Дна, которая вот-вот выйдет, можете почитать интервью моего коллеги Евгения Бабушкина для «Науки и Жизни». У нас с Женей есть довольно много совместных работ и ещё больше – планов. Например Дно писало о статьях про минорные водоёмы и необиоту Сибири (сюда же стоит включить и ещё не вышедшее двойное проникновение ). Про это, кстати, тоже есть в интервью, но Женя рассказывает совсем по-другому. Он, в отличие от меня, приличный человек в очках и костюме и не позволяет себе пошлостей и фиглярства 👨‍💼. Можете сравнить 👀

Зачем в суровом нефтеносном Сургуте исследуют… моллюсков? Оказывается, это замечательный индикатор различных экологических и климатических изменений и несмотря на мягкотелость и неуклюжесть, они умеют приспосабливаться даже там, где, казалось бы, жизни быть не может. Как им это удаётся и почему нам важно это изучать, рассказывает кандидат биологических наук, старший научный сотрудник Научно-образовательного центра Института естественных и технических наук Сургутского государственного университета Евгений Бабушкин. https://nkj.ru/open/49089/

И раз уж я вспомнил про «Науку и Жизнь», то конечно нужно показать и обзор моей статьи про арктических микромоллюсков. Наша прекрасная картинка даже попала на обложку (и, кстати, эта обложка теперь висит в одном кабинетов, где я работаю).

P.S. И да, меня, тоже жутко передёргивает от использования слова «экология» в значении «окружающая среда» 😡

И вот отдельно картинка, которую я специально сделал, чтобы все поняли кто такие микромоллюски и восхитились их исследователями

Ну вот. Закончился долгий и трудный месяц ноябрь (да, я немного слоупок и только сейчас это рефлексирую), который был наполнен активной подготовкой двух грантовых заявок и менее активной – ещё одной. Я очень хотел по их мотивам написать что-то большое и концептуальное, но оно мне так остоп надоело, что приберегу его для статьи в Nature. А пока будет небольшая полунаучная история про то, как случайно изучили донную фауну Арктики. Это прямо то, что нужно декабрьским вечером, честно.

В самом начале Дна я писал историю о находках двух единственных видов улиток в пробах из музейных коллекций в Зоологическом институте (это в Питере, большинство знают это здание как «Зоологический музей»). И там же я обещал (или не обещал, а просто хотел обещать), что когда-нибудь расскажу о том, как эти улитки оказались в музее, да и вообще как они покинули свою тёмную и приятную донную обитель.

Началось всё в 1937 году, когда три парохода «Садко», «Седов» и «Малыгин» оказались зажаты в море Лаптевых непроходимыми льдами. Спасать их было некому, собственно сами суда и должны были быть спасателями. «Садко», например, сначала подобрал экипаж с севшего на мель корабля, потом пошёл на помощь «Седову» (это не изящный парусник из Мурманской мореходки, а вот этот пароход). «Седов», в свою очередь, пока не получил повреждение винта, должен был идти на помощь каравану судов во главе с ледоколом «Ленин» (тоже не тому, который в Мурманске , а вот этому). Когда «Садко» дошёл до «Седова», они не только не смогли пробраться к «Ленину», но и оказались отрезанными от обратного пути. Тогда им на помощь пришёл «Малыгин», после чего зажатыми в быстро растающем льду (октябрь как-никак) оказались уже все трое (и очень далеко-далеко от них ещё шесть так и неспасённых кораблей, включая «Ленин», но они нам неинтересны).

Дни становились всё короче, а затем исчезли совсем, а три застрявших корабля по мере того, как их уносило на север стали превращаться в маленький островок жизни среди бесконечных ледовых полей. Между судами стали появляться охраняемые от белых медведей дорожки по которым люди ходили от одной хрупкой металлической крепости к другой. На льду выросли домики и появились склады еды и снаряжения на случай крушения.

Так как все три судна до того как замерзнуть, занимались какими-то делами, например, снабжением полярных станций или вели океанологические исследования, то на них оказались самые разные люди, в том числе и морские биологи, а где морские биологи – там и донный трал Сигсби, или в просторечии драга. От привычного нам трала она отличается меньшими размерами и жёсткой металлической рамой. Драгу опускают на дно и какое-то время она тащится вслед за судном, собирая грунт и его обитателей.
🔻 #морские #Арктика

🔺Часть 3
Центром научной жизни городка Трёх кораблей стал «Садко», рядом с которым драгу опускали за борт через лунку во льду. Так как скорость дрейфа судов была сильно меньше, чем если бы они шли свободно, то поднимали драгу не очень часто, иногда даже раз в несколько дней. Всего за несколько месяцев дрейфа драгу опускали на дно чуть более сотни раз, но условия для работы постоянно менялись. Например, с наступлением полной полярной ночи (то есть уже без гражданских сумерек) пробы разбирали почти в полной темноте (или при очень тусклом свете керосиновой лампы) и мелких зверюшек, например микромоллюсков из проб уже не вынимали. Это сильно уменьшило качество собранного материала при том что полярная ночь застигла караван уже в довольно северных и до сих плохо изученных краях.

На всё это накладывался постоянный риск быть раздавленными. В Арктике, если кто не знал, нет целостной ледовой шапки. Вместо этого там большое скопление огромных льдин, которые могут расходиться в разные стороны, оставляя разводья, а могут с огромной скоростью сталкиваться, ломая друг друга. Корабли, даже вымерзшие в лёд могут быть раздавленными и затопленными. Большое число известных полярных экспедиционных кораблей, а ещё больше - совсем не известных промысловых и транспортных парусников и пароходов погибли именно таким образом. Как правило, вместе с людьми.

Из трёх дрейфовавших судов ни одно не было ледоколом в современном понимании. У ледоколов борта и дно имеют округлую форму, так, что когда льдины начинают их сжимать, судно как бы выдавливается вверх, но не повреждается. Такая форма корпуса у корабля очень неудобна для плавания: их сильно качает даже на небольших волнах, а ещё они менее быстроходны. Поэтому не-ледоколы имеют не закруглённые, а почти прямые борта. В общем каждый застрявший пароход постоянно подвергался риску быть раздавленным, а каждый зимовщик, даже гидробиолог постоянно жил с этой мыслью и ничего не мог с этим поделать. Я, лично, человек нервный и с трудом представляю смог бы хоть раз нормально выспаться, и вообще что-то позитивное чувствовать вздрагивая от любого шороха и постоянно готовый к бегству в пустоту. Ужасаюсь тем, что и сейчас есть люди (возможно даже подписчики Дна), которые переживают или переживали подобное, хоть и не в Арктике, хоть и при других обстоятельствах.
🔻 #морские #Арктика

🔺Часть 5
Ближе к весне после нескольких неудачных попыток рядом с кораблями удалось организовать взлётную полосу и значительная часть жителей городка Трёх кораблей, в том числе и гидробиологи, была эвакуирована самолётами. Пробы со дна тем не менее поручили собирать оставшимся, число которых также постоянно уменьшалось за счёт растянувшейся эвакуации. И качество сборов и описаний упало ещё сильнее, чем после наступления полярной ночи (да и занятия у членов экипажа бывают другие). В августе 1938 года к каравану пробился ледокол «Ермак» (да,на этот раз тот самый тот самый , якорь которого стоит у Краеведческого музея в Мурманске) и сам повредил винт 🙄. Тем не менее он сумел вывести «Садко» и «Малыгина» из ледового плена, а «Седов» вместе с одиннадцатью моряками дрейфовал ещё два года, пока его не вынесло в сравнительно лёгком для плавания районе Шпицбергена. Тем не менее донная арктическая наука осталась абсолютно без сборов грунта, так как трал Сигсби забыли (или «забыли»? 🤔) выгрузить на «Седов».
🔻#Арктика #морские

🔺Часть 6
Итак, что же интересного было собрано в том дрейфе и почему мы об этом до сих пор вспоминаем?

Арктические моря почти полностью находятся на шельфе. Это такое место, которое как бы является продолжением берега. Глубина шельфа обычно невелика – не более 200-300 метров, а заканчивается он очень резким обрывом – континентальным склоном, ниже которого находятся уже нормальные океаническое глубины (батиаль и абиссаль) – более двух километров. Шельф и батиаль-абиссаль имеют разное геологическое строение и историю формирования. Кстати, лунные «моря», которые мы видим как более тёмные пятна тоже отличаются от остальной луны не только тем, что они располагаются ниже основной поверхности на несколько километров, но и тем, что они составлены другими (более тёмными) породами 🧐.

Животные, обитающие на дне шельфа отличаются от тех, кто живёт в океанических глубинах, так же, как и сам шельф от океанических глубин. Экосистемы этих регионов формировались в разное время и разными путями, и имеют сравнительно немного пересечений. Исследования на шельфе значительно проще чем на больших глубинах, а в Арктике к тому же глубоководная часть и вовсе всё время покрыта труднопроходимым льдом.
🔻 #морские #Арктика

🔺Часть 7
Вот, посмотрите карту. На ней красным показан дрейф «Садко», а жёлтым уже дрейф одного «Седова» (напомню, в этом месте собирать улитонек уже перестали совсем). Не то чтобы я много выпил когда рисовал, просто дрейф и вправду имеет замысловатый маршрут и вообще алкоголь не мешает мне работать и я могу бросить, когда захочу!
В самом начале корабли были в сравнительно южных и худо-бедно изученных широтах. По мере того, как их относило на север, началась полярная ночь и качество сборов упало, а к моменту когда городок Трёх кораблей оказался над батиалью, всех гидробиологов уже эвакуировали и последующие пробы разобраны ещё хуже и кроме того плохо описаны. И вот, несмотря на это всё, собранные там улитоньки и другие животные по-прежнему являются основным источником информации о фауне довольно большого куска батиали.
🔻 #морские #Арктика

🔺Часть 8
Я уже писал про то, как мы пытались извлечь из двух-единственных видов, там обнаруженных максимально возможное количество информации (включая изучение какашек … фекалий … экскрементов … пеллетов методом энергодисперсионной микроскопии) и предположили что на дне океана есть лес 😳 (о том, откуда лес на океанических глубинах Дно писало тут). И несмотря на то, что самого леса не нашли даже в виде микроскопических щепок, сами улитки могут служить весьма надежным индикатором его присутствия. Недавно вышел ещё и обзор (там ссылка на научную статью, если что) червяков-сибоглинид, где авторы также пересмотрели сохранившиеся коллекции из этой экспедиции и тоже подтвердили там наличие эндемичного вида, который может быть связан с экосистемами затонувшей древесины (хотя, в отличие от улиток это не точно). Сами сибоглиниды – симбиотические организмы (тоже грибы моря 😁) которые не живут в обычных местах.

Сейчас по пути Трансполярного дрейфового потока, где когда-то дрейфовали «Садко», «Малыгин» и «Седов», и постоянно дрейфуют стволы деревьев (иногда тоня … затанывая … 🤔… навсегда погружаясь в воду) путешествует специально для этого построенная платформа «Северный полюс», где тоже работают гидробиологи, однако, я хоть и в курсе того, что они набрали, но обещал не палить это до их возвращения, так что наберёмся терпения и подождём их 😌
Но кому очень интересно, можете посмотреть канал Дневник полярника. Его автор вернулся из этой экспедиции раньше остальных и как может рассказывает о рутине полярной зимовки ☕️ А ещё он в своё время сильно помог мне управляя лебёдкой, во время сбора проб для этого исследования, поэтому с удовольствием пропиарю его.
🔻 #морские #Арктика

🔺Часть 9
Ну и вот вам Admete sadko (масштабный отрезок рядом – 5 миллиметров). Этот экземпляр находили два раза. Первый раз он (и ещё два, вероятно такие же) был собран в 1937 незадолго до того как «Садко» застрял во льдах (в честь парохода улитонька и получила своё название). Впоследствии экземпляр был навсегда потерян в хранилищах Зоологического института РАН (ну вы помните, в Питере рядом с Кунсткамерой) и, когда «навсегда» кончилось, обнаружен уже мной среди несортированных и никому ненужных ракушек. Так как это типовой экземпляр то о его повторной находке я даже написал отдельную статью. Правда, два других экземпляра по-прежнему не найдены 🙄

P.S. И помните: как бы ни были ценны улитоньки из Центральной Арктики, каждая Ваша реакция и репост (особенно) для меня много ценнее 🫶
#морские #Арктика

Пока все стоят в очередях за дешевыми яйцами на Новогодний стол, предлагаю вспомнить старый, очень ностальгический и очень для меня личный текст, который я опубликовал ровно два года назад. Дна тогда ещё не было, и этот текст помнят только подписчики моей страницы в одной из соцсетей.
А в Новом году Дно надеется вернуться уже с новыми историями. Всего Вам хорошего, дешевых яиц, высоких зарплат и приятного чтения 🫶
🔻 #пресноводные #Арктика #личное

🔺Часть 1
Когда я уже был достаточно взрослым для того, чтобы гулять одному, но ещё недостаточно для того, чтобы теоретизировать в области эволюционной биологии у меня была мечта. Она заключалась в том, чтобы обойти все озера Кольского полуострова (прям все-все) и изучить какие улитки обитают в каждом из них. Результатом должна была быть непременно книга. Тогда я не сомневался, что это реально, просто полагал, что для этого надо 3-5-10-15-70-100 лет, запас консервов (я тогда признавал рыбные из-за их дешевизны), ставку научного сотрудника (чтобы было на что покупать эти консервы*) и место в лаборатории для разглядывания улиток и многоумных разговоров (про улиток естественно**) с коллегами за чаем.

*это почти единственное в чём я не ошибался. Зарплаты научного сотрудника хватает на рыбные консервы. Часто только на них.
**На практике почти невозможно встретить человека, достаточно интеллигентного для поддержания беседу про улиток, не скатываясь в воронку мещанской болтовни.
🔻 #пресноводные #Арктика #личное

🔺Часть 2
Поначалу реализация плана шла очень даже ничего, я учился в университете, работал на земснаряде и в свободные дни ходил с сачком по озёрам, каждый раз по разным. Возможно, даже мне бы и удалось свершить задуманное, но заполярное лето кончилось, началась не менее заполярная зима, собирать улиток стало невыносимо тяжело то ли из-за свалившейся как снег на голову сессии, то ли – из-за двухметрового слоя льда и непроходимых сугробов по дороге к озёрам.

К следующему лету я подготовился уже более основательно. Обобщив собранные данные с большого массива (десяток или около того) озёр я обнаружил, что в соседних озёрах улитки более похожи друг на друга, чем в более удалённых. Поэтому было принято изучать не все водоёмы, а только некоторые. Через один или около того. Но и такой подход к концу лета себя не очень оправдал, потому что площадь ещё не изученных просторов Кольского полуострова по-прежнему превышала объём моего воображения. Особенно это стало очевидно после того, как я приобрёл комплект карт этого самого полуострова (Гуглокарты на тот момент ещё не изобрели). И так я опять уменьшил объём запланированных работ. Сначала я решил обойти хотя бы бассейны всех крупных ручьёв, потом – что и крупных речных бассейнов будет достаточно, а потом просто собирал где собирается, потому что рисовать маршруты по карте – одно, а ходить эти маршруты в болотных сапогах и накомарнике – совсем другое.

Чтобы расширять географию сборов я начал ездить по области на велосипеде «Аист», попутках, в почтово-багажных поездах и в специальных вагончиках для развозки рабочих-путейцев. Я даже освоил автостоп с велосипедом, что оказалось довольно просто на дорогах, где самыми распространёнными автомобилями были Уралы и шишиги.
🔻 #пресноводные #Арктика #личное