Со вчерашней историей вышла досадная накладка. Я решил, что не все отключают звук в каналах телеграмма, да и в самом телефоне на ночь, поэтому перенёс публикацию на утро, а из-за особенностей телеграмовского автопостинга всё опубликовалось в произвольном порядке. Поэтому я всё удалил, но в пылу пострадала и юбилейная запись со снейлпиками. В общем, ниже будет история, а имеет ли смысл второй раз праздновать юбилей, я не знаю.

Когда ты исследователь по своей натуре, тебя постоянно беспокоят фундаментальные вопросы мироздания. Я вот, например, уже долгое время пытаюсь решить нужно ли ставить точки после эмодзи в конце предложения 🧐. Или нет 🤔 Некоторые из моих коллег задаются ещё более глобальными вещами и иногда мы кооперируемся и размышляем вместе 🥃. Так и случилось, когда меня попросили присоединиться к группе исследователей, пытавшихся решить – что такое малые водоёмы, какими они бывают и где та граница, в которой водоём вообще можно считать водоёмом? Строго говоря, это первый шаг на пути разгадки научной загадки тысячилетия – где начало того конца, которым оканчивается начало?

Это важный вопрос. Многие водные (или условно водные) организмы всё же живут гораздо ближе к суше, чем к далёким глубинам. Так, например, бывает с обитателями приливно-отливной зоны, про которую Дно не так давно писало. Другой пример «промежуточных» местообитаний – так называемые малые или «минорные» водоёмы, то есть которые формально ещё водоёмы, но уже настолько мелкие, что не формируют непрерывной среды обитания (по крайней мере в восприятии исследователей, а не обитателей водоёмов). Это, например, лужа на заливном лугу или даже просто скопление воды в отпечатках от грузных сапог лесника и лёгких волчьих лапок неподалёку.
🔻 #пресноводные #экология

🔺Часть 3
Настоящие гидробиологи обычно обходят минорные водоёмы стороной, (согласитесь, не солидно ковыряться в грязной луже, когда все тебя знают как специалиста по морским или речным глубинам). Поэтому какое-то представления об обитателях таких водоёмов было, но очень смутное и несистематизированное. Более того, биологами такие водоёмы были разделены по их форме, количеству воды в них и времени их существования, то есть по физическими, а не биологическими факторами.

Подход при котором биолог классифицирует именно элементы среды обитания, а не собственно экосистемы, а затем предполагает, что такая классификация имеет биологический смысл как ни странно очень прост и поэтому популярен. Более того, на ранних этапах изучения распределения живых организмов применялся почти всегда: от уровня лужи до океанов и континентов. Например, биогеографические границы в морях Арктики долгое время проводили в соответсвии с морскими течениями. Тем не менее предсказательной ценности такие классификации не имеют, или выражаясь проще мы не можем быть уверенными что в двух похожих лужах сидят одинаковые улитоньки, а у берегов, омываемых разными течениями – живут разные червячки.

Современные исследования используют другую логику: сначала смотрят кто и где живёт, а уже потом, при необходимости пытаются выявить взаимосвязь между тем как организмы распределены и условиями их обитания. В действительности иногда оказывается, что в одном случае особенности распределения животных могут быть обусловлены каким-то факторам, а в другом – с другим. Например одна фаунистическая граница связана с течениями, вторая – с рельефом дна, а третья – с тем как лежал в этом месте ледник двадцать три тысячи лет назад. А бывает (и часто) получается что мы вообще не можем объяснить распределение живых организмов.
🔻 #пресноводные #экология

🔺Часть 4
Такой подход мы и попытались реализовать, посмотрев улитонек из почти что сотни различных минорных водоёмов юга Западной Сибири. При этом мы сравнили получившиеся результаты с классификацией по типу среды обитания, использовавшейся ранее. Мы разделили водоёмы на временные (существующие от дождя до дождя или хотя бы не всё лето), родники, мадидные местообитания (то есть по сути места, покрытые лишь тонкой плёнкой воды, иногда на берегах более крупных водоёмов) и маленькие лужи в болотах. Результатом работы стала вот эта статья.

Проведённые нами кластеризация и ординация показали, что во-первых, в минорных водоёмах существует несколько видовых комплексов, а во-вторых тестируемая классификация по типу местообитания подтвердилась частично: мы не увидели никакой разницы между родниками и мадидными водоёмами, зато фауна болотных луж и просто луж хотя бы немного, но отличались и друг от друга и от родниковой фауны. При этом, в двухмерном и тем более трёхмерном пространстве эти различия плавно перетекали одно в другое. Это похоже на радужный спектр, когда мы можем сказать что вот тут у нас жёлтый цвет, а вот тут – зелёный, но затрудняется сказать где же между ними проходит точная граница. В целом это более сложная картина, которая на самом деле довольно часто встречается в окружающем нас мире и тем более в биологии (ну где, скажите мне, граница между видом, подвидом или аллогрупой?), просто мы в силу желания мыслить твёрдыми понятиями её частот игнорируем.

При этом сейчас мы говорим только о градиенте в котором изменяется видовой состав улитонек, но это не значит, что он обусловлен таким же градиентом факторов среды. Иными словами, если у нас есть все возможные переходы между просто лужей (то есть временным водоёмом) и лужей в болоте, то это не означает что в них обязательно и предсказуемо будет происходить плавное замещение «лужных» видов на «болотные».
🔻 #пресноводные #экология

🔺Часть 5
Ну вот, пора передохнуть. В ближайшее время я попробую рассказать о том, почему именно улитоньки важны для этого (да и многих других) наших исследований. А пока у нас есть время, я предлагаю поразмышлять над тем – стоит ли ставить точку после эмодзи в конце предложения 🤔. Или нет 🧐

Ну и для тех, кто тоскует по снейлпикам и потерянному общению в комментариях под юбилейной записью: вся история доступна в Днищном чате. Вот он t.me/bottom_bottom_chat
Для тех, кто пока не создавал каналов поясню: в телеграмчике для каждого канала всегда существует чат, без него попросту не работают комментарии.

🔺Часть 6 – это окончание окончание недавней истории
Здесь ещё не лишним будет сказать почему для многих исследований важны именно улиточки. Дело в том, что в маленьких водоёмах очень большая доля организмов не является чисто водными. Ну например это насекомые, у которых личинки развиваются в воде, но взрослые особи живут уже в другой среде; сюда же можно отнести и лягушек, чьих головастиков можно часто увидеть в лужах. Для таких животных водоём, как правило, не основное и уж точно не единственное место обитания, поэтому и его влияние на водных обитателей будет меньше. Улитоньки, некоторые ракообразные, пиявки и прочие черви – немногие животные, жизнь которых может полностью проходить в малюсенькой луже. При этом улитонек больше чем всех остальных вместе взятых. Это связано с историей того как улитоньки оказались в реках и озёрах.

Большая часть организмов которые там обитают исходно пришли из моря и затем приспособились к пресной (ну то есть не солёной) воде. Так поступили и некоторые улитоньки, но предки большинства из них сначала вышли из моря на сушу, научились поедать цветковые растения, дышать воздухом при помощи лёгкого, и вредить сельскохозяйственным культурам. Уже потом с земли они спустились обратно в водоёмы и поселились непосредственно в прибрежной зоне, где в доступе были уже привычные им воздух и травка. Многие, как, например янтарки так и остались жить между водой и сушей, но большинство просто не стало погружаться глубже 1-2 метров, где в доступе всегда был свежий воздух. То есть небольшая лужа для значительной части пресноводных улиточек (или хотя бы для тех, кого принято называть лёгочными) в принципе не экстремальное местообитание, куда проникают немногие виды (подробнее об экстремальных местообитаниях тут), а биотоп с нормальными условиями. То есть в нашем случае улитоньки – это одна из эталонных групп животных, с которой можно сравнивать все остальные, имеющие свои особенности расселения и/или эволюционной истории.
🔻#пресноводные #экология

🔺Часть 7
Однако, если минорные водоёмы являются скорее обычным, а не экстремальным местом обитания улитонек, то почему там видов меньше, чем в мажорных больших реках и озёрах? Мы нашли всего-то 17 видов улитонек, тогда как во всех водоёмах района их более четырёх десятков. Здесь, видимо, большую роль играет богатство среды обитания. Считается, что чем разнообразнее среда в каком-то крупном регионе, тем больше там видов, даже в сходных местах. Например, в бесконечной и однообразной тайге могут быть полянки и даже большие. Но они всё равно заселены таёжными медведями. В бескрайней степи, напротив, хозяйничают степные медведи волки даже в тех случаях, когда посреди этой степи есть небольшая роща. Зато если в каком-то районе тайги и леса пополам, то и под деревьями, и в высокой траве мы сможем встретить и волков и медведей (пусть и в разных пропорциях). С этим частично перекликается направление названное островной биогеографией.

Минорные водоёмы в силу своего размера не могут быть очень разнообразными. Поэтому сообщество любой сколь-либо крупной речёнки, разнообразной по растительности, течению и грунту на дне будет включать в себя больше видов.
#пресноводные #экология

Итак, выяснилось что после моих неудачных экспериментов с автопостингом пострадала не только юбилейная запись (её, кстати, найти можно здесь здесь), но и последняя часть рассказа про улиток, собранных, Гансом Христианом Андерсеном, а это очень обидно, поскольку я вкратце рассказал там про то зачем вообще мы храним этих старых улиток и ездим на них смотреть. Немного попозже я попробую рассказать чем я занимаюсь именно сейчас, чтобы была понятна связь между Копенгагеном с улитками Андерсена, Кольским заливом, Беринговым морем, морскими огурчиками и пивом «Хамовники».

начало тут
Вы скажете: «мир тесен», а я отвечу, что не мир тесен, а социальный слой тонок. Образованных людей в то время было мало, поэтому часто они оказывались знакомыми или родственниками друг друга.
Например один из пионеров исследования глубоководной фауны Арктики из Бергена был родственником бергенского же композитора Эдварда Грига и таких историй довольно много.

И да, это конечно всё жутко интересно, но я слишком ленивый и не поехал бы в Копенгаген рыться в улитках Андерсена. Дело в том, что Йонас Коллин – один из первых, кто систематически изучал донную фауну Карского моря, и в том числе описал оттуда несколько видов улитонек.

Очень часто в зоологии возникает путаница что и каким именем называть, особенно когда у нас есть много очень похожих видов, а информации в самом первом описании недостаточно чтобы их различить. Поэтому бывает важно посмотреть что же на самом деле имел виду автор, придумавший какое-то название. Такие экземпляры называют типовыми, и они обычно хранятся в несгораемых сейфах в различных музеях и научных институтах по всему миру, так что при желании можно приехать и пересмотреть их. То есть благодаря тИпам типЫ из разных стран и из разных поколений могут надеятся, что называют одни и те же виды одинаковыми именами, а разные – разными даже когда мы начинаем использовать для классификации новые методы или признаки.

Сама по себе эта система не самая эффективная и оставляет нерешённым большое число проблем. Например, бывает, что типовые экземпляры оказываются в плохом состоянии и не содержат нужных для исследователя признаков (мы, например, часто различаем зверушек по половой системе и всё чаще – по ДНК, что трудно или невозможно изучить у ракушки которой две сотни лет). Пока нет более-менее внятного консенсуса как решать эту проблему, зато много эмоциональных споров, которые заканчиваются драками на микроскопах и закидыванием друг другами носами от дозаторов.

То есть, если ты хочешь серьёзно разобраться с тем кто живёт в Карском море, то тебе, как в моём случае, стоит съездить в Копенгаген и посмотреть типовых зверюшек. А там среди коллекции Йонаса Коллина, случайно нашлись и улитоньки, собранные Андерсеном, что было просто прикольно.
#Арктика #наземные #длясправки

Как мы знаем, моллюски – одна из самых разнообразных групп животных, сравниться с которой по числу жизненных стратегий и занимаемых экологических ниш могут лишь бранхиоподы носоходки. Для меня лично одними из самых интригующих являются паразитические виды, потому что они вообще мало на что похожи (ну разве что на других паразитов, но точно не на улиток). Моллюски паразитируют (если воспринимать паразитизм в широком смысле) на большом количестве разных донных организмов, например на губках, креветках и червяках. Но самый медийно известный пример паразитических моллюсков – семейство Eulimidae. Эти моллюски живут на или в иглокожих (это группа которая состоит из известных всем морских ежей, морских звёзд, морских лилий, морских огурчиков и офиур (просто офиур, а не морских 🙄)).

Некоторые эулимиды – обычные улитки, которые как комарики присасываются к лучу морской звезды или морской офиуры и насосавшись жидкости отваливаются. Но другие полностью потеряли человеческий улиточий облик, включая раковину, мантию и, в общем-то, все жизненно важные органы, часто заменив их аналогами. Эти животные похожи на обычных червей, устроенных очень примитивно – обычно у них есть слепой (то есть похожий на мешок, а не на трубку) кишечник и чуть более продвинутая половая система, всё это как шаверма завёрнуто в мешок из мышц и эпителия, в общем-то и всё. Личинки этих животных ещё имеют раковину, но в дальнейшем она пропадает. Эти черви могут быть длинными (до нескольких десятков сантиметров), а могут быть и довольно короткими и толстыми.

Вот одного из толстых червей-моллюсков в начале прошлого века и нашли в Беринговом море во внутренностях морского огурчика из рода Myriotrochus. Новый моллюск был назван Entocolax ludwigi. Спустя несколько лет этот же вид моллюска был найден уже на другой окраине северного Ледовитого океана – в Баренцевом море и очень подробно изучен студентом Санкт-Петербургского университета Борисом Шванвичем (в дальнейшем – известным энтомологом). Такая возможность появилась во многом из-за того, что на берегу Кольского залива в городе Александровск была биологическая станция Санкт-Петербургского общества испытателей природы. В своё время это было очень мощный научный стационар (типа нынешней беломорской биостанции Московского университета) который пережил и Гражданскую войну и интервенцию, но не репрессии 30-х годов (воспоминания очевидецы её последних дней тут). Борис Шванвич сделал очень подробное морфологическое описание найденных им энтоколаксов с прекрасными рисунками. По сути это была полноценная монография, с которой можно ознакомиться тут (аккуратно, по сылке файл формата DjVu).
🔻 #морские #Арктика

🔺Часть 3
Проблема возникла немного позднее. Дело в том, что Берингово море находится сильно далеко от Кольского Залива, да и описание Entocolax ludwigi всё же отличалось некоторыми деталями от описания, сделанного Шванвичем. Обнаруживший это исследователь Свен Густав Хединг решил, что Шванвич имел дело с новым видом, описал его и назвал в честь Бориса Шванвича – Entocolax schwanwitschi. Само описание было очень бедным и в целом сводилось к тому, что всё уже хорошо описано. Но так как при описании нового вида необходимо обозначить типовой материал (вот как раз о его важности Дно писало буквально тут), то для этого была выбрана проба из …. Карского моря, которое тоже несколько удалено и от Кольского залива, и от Берингова моря. Кроме того и беринговоморский (Entocolax ludwigi) и кольский (тот, который описывал Шванвич) моллюски были взяты из одного вида морского огурчика, а вот типовой материал для Entocolax schwanwitschi – из другого.

При отсутствии описания единственный вариант проверить является Entocolax schwanwitschi тем же видом, с которым работал Шванвич или нет – посмотреть тот самый типовой материал. После нескольких лет поиска в бездонных хранилищах Дасткого музея естественной истории пробы, которые вероятно являются типовыми были найдены тамошним куратором по моей просьбе. Затем их и ещё несколько улиток прислали мне в Берген, откуда я увёз пробирочки в Мурманск. К моему неудовольствию присланные моллюски были в очень плохом состоянии (такое бывает и это проблема), по сути это были только ошмётки от них.
🔻 #морские #Арктика