Дарья Серенко* «Я желаю пепла своему дому». Издательство – запрещенное в России медиа.

*признана Минюстом иноагентом.

Ритмичный текст, погружающий в медитативное состояние. Состояние осознания. В тексте - знакомые и незнакомые имена, лица, статьи и сроки. Люди, которые получили несправедливое наказание за то что сделали и то, чего не совершали.

Честно говоря, впервые слышу, чтобы кто-то тут сидел вот за то, за что вы сидите.

Таковы нынешние реалии. Реалии страха и боли, страха не за себя - в повествовании авторки сливается несколько голосов. В самом начале Дарья расшифровывает два интервью - одну девушку изнасиловали, другую пытали. Боль за обеих пробирается по коже до самого нутра. Дарья боится перепутать записи, и ты понимаешь насколько два аудио сливаются в какофонию отчаяния. Книга, изданная на далёкой израильской земле и вышедшая бесплатно для россиян в запрещённом медиа, пытается достучаться до тех, кем мы однажды будем. До тех, кем будут те, кто придут после нас. До свободного и независимого поколения. Тех новых нас, кем мы только мечтали бы стать во времена своей молодости.

После ужина я подумала, что свидетельств всегда должно быть как можно больше, потому что в будущее дойдут единицы текстов. Тут дело даже не в каком-то признании, а в том, что каждый текст о терроре — это пущенная стрела, тонкая и хрупкая, чаще всего бьющая мимо или перехваченная в полете. В цель попадут единицы текстов, до чужих рук дойдут единицы текстов, это всегда про везение и череду обстоятельств. Надо использовать свои попытки для увеличения общих шансов.

Невозможно не проводить аналогии с романом Киры Ярмыш (признана Минюстом иноагентом) «Невероятные происшествия в женской камере N 3». Но текст Ярмыш - стройное мифологическое повествование, в то время как небольшой роман Серенко - обнажённая рана, честное описание событий, снабжённое чёткими и звонкими строками стихов, которые отсчитывают секунды до её выхода на свободу.

Дарья рассказывает о телесно-ориентированном прощании с родиной. О том, как её тело бастовало перед отъездом, из-за которого женщину сковывал страх. Страх невозвратности каждого нового шага. Язык своей родины - это азбука из тысячи тысяч символов, которые не заменить. Можно переизобрести дом, но невозможно переизбрать родину - место, которое взрастило тебя. Страх ликвидации памяти гонит Дарью выучить, вызубрить имена всех тех, кто важен для её родины. Нашей родины. И это чувство памяти - красной нить протягивается через весь роман.

Мне нравится, что этот текст не претендует на отображение какого-то уникального опыта, не является неким первым свидетельствованием, а как раз наоборот, он затеряется среди других подобных текстов, он просто еще один текст в ряду женской лагерной и тюремной прозы.

В какой-то момент Дарья произносит в тексте: «Дом находится там, где ты жива», и огромная сфера бушующего страха разбивается об осознание этих слов. Каждое слово романа исследует вопросы маскулинности современного мира, вопросы war/life balance и вопросы, которые мы задаём себе каждый день с февраля 2022 года. Порой не столь важно изменить мир, сколь важно изменить себя.

я никак не пойму
как чужая смерть помещается в человека
если у каждого она своя -
и даже с ней непонятно, что делать?

Мама сказала написать мне следующий пост о чём-то хорошем, но вчера был день годовщины смерти моего близкого человека, и я хочу написать о том, что болит. В какой-то момент поняла, что желала бы написать что-нибудь внятное и обзорное о книге Елены Костюченко* «Моя любимая страна», но не могу. Просто не нахожу в себе бесстрашия на это.

*признана Минюстом иноагентом.

Это очень сложный и болезненный текст о самых острых вопросах последнего времени. Елена Костюченко - журналистка и специальный корреспондент оппозиционного издания, активистка ещё одного запрещённого движения, поэтому писать о текстах Елены - это всё равно что ходить по минному полю в нашей нынешней правовой среде. А тексты Елены неотделимы от неё самой. Книга представляет из себя сборник репортажей разных лет. О проблемах с алкоголем в небольших северных сёлах, где люди не вылезают из кредитов, о подростковой беременности на окраинах городов, о добровольно вынужденной проституции на дорогах, о Беслане, о снах Беслана, о молчании о Беслане, об активизме, о событиях 2014 года и прочее прочее прочее, что сливается в один единый сонм голосов. Россия - сильная страна, любимая страна и для меня, и для Елены, о чём она смело говорит через призму своих репортажей, однако, боли в ней неисчислимо много. Больше, чем кажется на первый взгляд.

И её книга тоже о боли. О личной боли. О разговорах с мамой, о похоронах, о поездках в ночь на очередной терракт, об отношениях. Слова становятся жалом: «Иммунитет к неизбежной подлости любой войны здесь, кажется, у всех».

Если бы я могла поговорить с мамой честно, я бы ей сказала вот что. Когда ты решаешь быть независимым журналистом в России, в твою жизнь приходят ограничения. Нельзя иметь личных врагов, давать взятки, лгать.
Нельзя надолго ссориться с коллегами - то есть можно, но, если их не станет, боль останется навсегда. Ты на обочине журналистской тусовки, над тобой посмеиваются. В травоядные нулевые мы были городскими сумасшедшими, которые зачем-то пишут плохое про хорошую жизнь. Когда Кремль начал закрывать одно независимое издание за другим, на нас смотрели как на сектантов, которые пытаются делать общенациональную газету в голом поле - вместо того, чтобы спасаться.
Но ты думаешь не о спасении, а вот о чем - что будет с твоими близкими, если ты окажешься в тюрьме, в беженстве, в могиле.

Клянусь, последняя цитата из книги Костюченко. И всё!

Все говорят, и я скажу!

29 февраля у моих любимых питерских Подписных изданий большая распродажа. Скидки от 30% и больше!

Для тех, кто как и я лишь только мечтает о далёких молочных берегах Санкт-Петербурга предлагаю заглянуть к ним на сайт и прошерстить новиночки. Особое внимание рекомендую уделить маленьким издательствам вроде Городца и Найди лесоруба, а также книгам издательства Подписных.

Сергей Каменков-Павлов «Стрессэнергосбыт». Издательство Black Sheep Books @blacksheepbooks

Бодрый сборник рассказов, повествующий о настоящем, будущем и невозможном. Как верно заметила моя коллега Лена - это шикарный юморной текст, который вполне может послужить сценарием для нашего русского «Черного зеркала» без депрессии, зато с правильным подходом к любой внештатной ситуации.

История сменяет историю и повествует о скором и неизбежном конце света, который охватит всю планету. Каждый приспосабливается как может. Да-да, каждый рассказ представляет из себя частичку одной вселенной, а персонажи то тут, то там фигурируют друг у друга в историях на заднем плане. Можно даже устроить себе квест по поиску сюжетных переплетений. Однако, поговорим о моих самых любимых историях:

«Скоринг»

Талантливый мальчик Аглям знает всё о том, кто возвращает долги, а кто нет. Он оперирует этим знанием в школе, он использует его на работе, пока не попадает в самый крупный банк страны (прости, Сбер) и избирает себе судьбу в отделе скоринга. Так как моя жизнь тоже связана с коедитованием, я испытала жаркую жажду стать ненадолго Аглямом. Однако, предсказания Агляма не вечны - почему, можете узнать из рассказа.

«Радиоволна»

Несколько радиосводок, задокументировавших конец света. От начала и до конца мы слушаем бодрый голос радиоведущего, повествующего о нашем будущем. Сбудется или нет - посмотрим, потому что…

«Камера»

…благодаря этому рассказу мы точно знаем как к этому подготовится. Здесь человека приговаривают к пятидесяти годам заключения в тюрьме, и вместе с течением времени он наблюдает ход новой жизни.

«Стрессэнергосбыт»

Вот вы думали сколько стоит аренда офиса в москоу сити? Теперь задумаетесь. Возможно, что арендатор даже остаётся в плюсе, получая надбавку за вредность. За счет вас, конечно.

«Три желания»

Привет из Казахстана, или как джинну выжить в суровых погодных условиях, а заодно и организовать судьбу будущего Нурсултана.

Классных рассказов куда больше, чем я описала, однако, сложно рассказывать о них, не трогая основную нить сюжета, которая так и просится наружу. Сборник советую всем просто для поднятия настроения. И подготовки к апокалипсису, конечно. Вы даже не представляете кто станет президентом планеты в 2050 году…

А к издательству я с удовольствием бы присмотрелась…

Неожиданно поняла.

Моя любимая история с того самого мероприятия Инспирии 17 февраля это когда я на входе столкнулась с женщиной, робко заглянувшей на нашу вечеринку. И я тогда подумала класс, заманю ещё одного человека на книжную ярмарку, а женщина неожиданно смотрит на меня и произносит «Вы - Лада?» Киваю, говорю «да», лихорадочно думаю откуда мы могли быть знакомы, а прекрасная незнакомка тем временем выдаёт «А я ваш блог читаю. Вас и Юлю». И достаёт из сумки шоколадку, чтобы протянуть мне.

Счастливее меня в этот момент, кажется, не было во всем Воронеже. Прижимая шоколадку к сердечку, думала о том, как много людей в тот день встретила из своего блога. Спасибо каждому кто подошёл.

И спасибо за шоколадку, дорогая читательница ❤️

Лидия Стародубцева «Бесконечно длинная весна». Издательство Black Sheep Books @blacksheepbooks

Раз уж пошла такая пьянка с альбус корвус, расскажу про ещё одну книгу, достойную внимания. Напоминаю, что у Подписных изданий всё ещё идёт распродажа, где вы можете заказать её или любой другой заветный том.

Убивать молодость можно по-разному.
Главное - действовать с шиком.

Мелодичное повествование в дебютном романе писательницы сосредоточено на женщинах, которые наблюдают как жизнь проносится вокруг. Лидия Стародубцева переводчица со шведского, и манере её письма присуща меланхоличная медлительная «шведкость». Главные героини из её рассказов пытаются разобраться в себе и в сложившихся отношениях с семьями и возлюбленными. Девушки мигрируют из одной истории в другую, сплочая сборник в одно единое повествование о женской силе и слабости.

Здесь нет нравоучений, точно также как нет и рецепта жизни. Героини часто ошибаются, возвращаются к прошлому и не отпускают его до самого конца, пока обстоятельства не вынуждают их двигаться дальше, однако в тексте есть невозможный дух свободной воли, который заражает со своих страниц.

Лидия Стародубцева родом из Карелии, поэтому и её персонажи тесно связаны с этим местом. Они едят карельские блюда, ходят порой по карельской земле и вспоминают песни, играемые на народных музыкальных инструментах. сейчас, на исходе зимы, этот сборник приходится как никогда кстати - он взращивает в человеке надежду на жизнь и любовь. На принятие и признание, потому что в небе рассказов, точно также как сейчас в нашем небе, расцветает весна.

Есть такая вещь - невысказанное обещание. Но некоторые упрямо отрицают его существование.

Очень трогательный кораблик

Елена Кречман «Возраст согласия». Издательство Inspiria @inspiria_books

Ксении шестнадцать. И жизнь Ксении не так проста: ей требуется защита от мира, в котором она не находит союзников. Девушка хочет научиться притворяться, что она такая же как и все. Бедность матери, которая изо всех сил пытается заработать, но вместо этого прикладывается к бутылке, отсутствие отца, вседозволенность ровесников, и даже объективизация с самого детства - факторы, которые способны повлиять на любого человека. Влияют они и на Ксению, потому что Ксения однажды влюбляется в Ю.

Это не история любви, это история глубокой зависимости от человека, который старше главной героини «на три жизни», и любой возраст она измеряет прожитыми жизнями. Ю. - тёмная лошадка. Ксения начинает понемногу терять себя, отдаваясь страсти к мужчине, сексу и прочим зависимостям. Елена Кречман с самого начала подчеркивает, что не видит в героине жертву. Я долго пыталась понять - вижу ли в ней её я?

Подростки того поколения «рано ощущали себя взрослыми и способными к трудным решениям и серьезным чувствам, редко кого-то или чего-то боялись, потому что верили в собственную неуязвимость - к сожалению, часто напрасно». Это вынуждало их смотреть на реальность как бы через содранную кожу, которая постоянно саднит и ноет. Даже детские игры Ксении - разбирать любые игрушки до основания - напоминают о том, как в будущем она также будет разбирать до основания себя, заигравшись уже во взрослую игру.

Гиперсификация связи с Ю. основаны на детской романтизации отношений Ксении. В своём письме к мужчине она однажды пишет фразу:

Давай вычеркнем всё, что было до этого в моей биографии. Хочу принадлежать тебе.

Это кажется криком о помощи, потому что девушка не находит поддержки нигде. В школе её ждут голодная акулья пасть дружбы, основанной на соперничестве, а дома любимая мать может в один момент уйти магазин и вернуться оттуда незнакомой тварью. Ксения пытается поговорить с ней, но вскоре оставляет любые попытки. Сразу после знакомства с Ю. Ксения начинает отвергать все другие знакомства, испытывая к ровесникам отчуждение и презрение. Возраст мужчины - дань её детскому чувству незащищенности, желание найти заботу, признание и поддержку, облачённые в как бы любовь.

В какой-то момент в повествование вступает яркий голос матери из её дневников, вскрывая подробности детской травмы Ксении и схожий паттерн саморазрушительного поведения. На обсуждении романа мы даже поспорили - является ли событие из детства девушки сексуализированным насилием. Я считаю, что да, но верный ответ теряется между строк.

Отношения с Ю. как и любой травмирующий опыт истощают Ксению, и а какой-то момент она перестаёт узнавать себя в зеркале.

«Возраст согласия» исследует очень щепетильную тему самой сути согласия. Может ли девочка шестнадцати, восемнадцати лет отдавать себе отчёт как распорядиться своим телом и своей жизнью, как формируется сознательный выбор, самопознание своих чувств и желаний, с какого возраста человек овладевает свободой выбора.

Ксения весь роман живёт надеждой, что случайно найдёт кого-то, кто её поймёт. С кем можно будет молчать, как в артхаусном кино и задумчиво глядеть вдаль. В один момент в ней даже просыпается осознание, что на примере сексуализации директора ей просто не хватает в жизни отца, но заветная встреча с отцом оборачивается для неё новым разочарованием.

Проходя через повествование, мы заканчиваем восемнадцатилетием Ксении, её новой жизнью и громким финалом, от которого быстрее бьётся сердце. Несмотря на всю жестокость, роман Елены Кречман - о жизни. О том, как выйти из пучины боли и найти себя, исправить неисправимое и собрать свою сущность заново с руин. Это очень жизнеутверждающий текст, в котором осторожно ищешь - и даже находишь себя. Но это только наполняет силой.

Хочу сказать, что обожаю обложки Инспирии. Эта просто шик