Очень важный воскресный мемс про фанфики

Японка, которая принимает близко к сердцу права женщин, не борется за них: они у неё уже есть.

На выходных дочитала солидный роман, родом из прошлого. Подписные издания зимой издали мемуары Эцу Инагаки Сугимото под названием «Дочь самурая». В двадцатых годах прошлого века мемуары были бестселлером для американцев, и повествуют они о том как юная Эцубо росла в Нагаоке, взрослея по всем правилам дочери самурая, о том как переехала в Токио, чтобы выучить английский ради того, чтобы впоследствии выйти замуж за японца, обосновавшегося в Сан-Франциско.

За медитативными перечислением деталей японского быта скрывается тонкая история горечи и радости одной маленькой девочки, не вписывающейся в рамки традиционного общества. В детстве она выделялась волнистыми волосами и несла на себе бремя самурайского клана, который потерпел поражение в Сацумском восстании. Позже Эцубо, воспитанная для будущей роли монахини, была вынуждена сменить своего брата в качестве возможной главы семьи после смерти отца, а затем, после очередных перетасовок родственных связей, была выдана заочно замуж за неизвестного американца.

В романе нет описаний внутренних страданий Эцубо, разве что ближе к концу становится понятно, как тяготила женщину её неординарная история. Она не раз пересекла Тихий океан, воспитала самостоятельно двоих детей со всем почтением и уважением к японским традициям, при этом отстаивая женское право на образование и свободу воли. Эцубо показала себя неординарной и исключительной и в её словах о жизни того времени я находила огромное успокоение. В описаниях еды, одежды, ритуалов, принятых как в Японии, так и в Америке - много отражения человеческой самобытности, которая сейчас уравнена и предана забвению.

Текст в переводе Юлии Полещук предстаёт невероятно аутентичным - во многом из-за того, что редакция Подписных изданий использовала не только английскую версию книги, в которой нивелирована большая часть японского колорита, но и версию на японском языке, чтобы передать российскому читателю множество нюансов жизни.

Люди учатся забывать, когда путешествуют.

Я искренне обожаю эту серию позабытой классики, благодаря которой читателю становятся позабытые произведения любимых писателей, открывающие взгляд на них в новом свете. С нетерпением жду Мэри Шелли.

Я вспомнила такой сериал «Ад на колёсах» - я очень любила его в своё время, смотрела на кинопоиске залпом, а через несколько лет пересматривала от начала и до конца. Он повествует о строительстве первой трансконтинентальной железной дороги в Америке. Главный герой Каллен Бохэнон только вернулся с войны, потеряв жену, сына и дом. В отчаянии он пускается в сомнительное мероприятие - участие в безнадёжной стройке. На протяжении четырех сезонов мы смотрим калейдоскоп судеб и лиц, которых так или иначе жизнь сводит между собой и разлучает. В конце, когда дорога достроена, герои делают огромное совместное фото и на момент вспышки у них перед глазами пролетает вся прожитая жизнь, которую зритель пережил вместе с ними. Эффект невероятен. Такое щемящее чувство, словно двадцать моих лет тоже куда-то ушло, я не испытывала ранее никогда.

Вот что-то подобное я почувствовала ещё раз после того, как закончила «Дочь самурая», ощущая что прожила ещё одну жизнь, сопровождая Эцубо в её взрослении и в её странствиях.

Я изобразила тени потому что внутри меня столько теней, что я выталкиваю их в свои картины.

«Кузин» Авроры Вентурини называют самой жуткой книгой прошедшего года. Не согласиться сложно. Сюжет затрагивает одну арегентинскую семью, находящуюся на пороге вырождения из-за неизвестной болезни. В ней рождаются девочки-карлицы и девочки с разной степенью аутизма, которые пытаются жить, несмотря на полное непринятие их мира.

Главная героиня Юна художница. Аннотация называет язык живописи - единственным доступным для неё языком общения с социумом, и в этом её главная трагедия и её сила. Юна видит мир через призму художественного взгляда, в котором сплетается любовь и агония между ней и её сёстрами и кузинами.

Текст сложночитаем из-за сплошного речитатива. Юну утомляют точки и запятые, знаки препинания вынуждают её чаще отдыхать от написания текста, но постепенно Юна учится воспринимать мир иначе. Её картины признают мастерски написанными, их покупают, она выпускается из университета и начинает вести там занятия, в то время как ближе к концу в её словах всё меньше мягкости и всё больше сознательности, потому что хрупким наивным девушкам нет места в мире.

В тексте много оголённой телесности, которая внушает отвращение и одновременно завораживает своей честностью. Сестра Юны Бетина мочится под себя, потому что не осознаёт потребности своего тела. Изнасилованная кузина Карина умирает от осложнений после незаконного аборта, а кузина Петра становится проституткой. Женщины сражаются с мужчинами за ломоть успеха в полной ненадежности окружающей жизни, но хуже того, что женщинам семьи Юны приходится сражаться ещё и с собственными изъянами, из-за которых они всегда чувствовали и будут чувствовать себя неполноценными.

Метафоры Вентурини на самом деле говорят о том, насколько коварно может поступить человек с человеком, и её сплошной текст с незначительным вкраплением точек становится красивой аргентинской песней о силе Юны. Я восхищена как много писательница вложила в образность своего короткого романа, потому что, будучи неприятным, он въедается под кожу и остаётся после прочтения в голове надолго.

Больше всего я была взбешена, что даже роман о силе женщин продолжают рекламировать как тень мужского. Аврору Вентурини презентуют не как самостоятельную писательницу, а как подругу Сартра, Камю и Ионеску. Её прозу сравнивают с Фолкнером и Кизом, а если открыть список чтения, на который ведёт куар код из книги, мы найдём Фаулза, Лихэйна, Стейнбека, Кинга и ноль целых ноль десятых романов женщин, о правах которых пишет Вентурини, поднимая табуированные темы инвалидности и неполноценности. Камон, серьезно?

Обложку выложу повторно, потому что она великолепна. Как мне открыли инсайдерскую информацию, арт взят из стока и, к сожалению, в нём невозможно опознать автора, а вот эффект с глазами - магия фотошопа от дизайнера издательства. Получилось очень эффектно!

И тут я выпала.

Мила говорит, идея для сиквела.

Вопрос: Объясните философию капитализма.

Ответ: Двое туристов видят впереди голодного медведя. Один надевает кроссовки. «Ты не сможешь обогнать медведя», — шепчет его приятель. «Мне просто надо обогнать тебя», — отвечает первый.

Дженни Оффилл «Погода»

Всем внимание, срочные новости! Классная девчонка Дина Озерова с канала книжный странник продолжает проводить классные вебинары в CWS с молодыми авторами. На этот раз СЕГОДНЯ вечером вас ждет встреча с Анной Линской, авторкой романа «Кафе смерти».

Справка:

«Кафе смерти» — это одновременно и роман взросления, и история о проживании утраты. После смерти матери Марина посещает death cafe — своеобразный клуб, где люди могут облегчить боль от утраты близкого, поделившись своими мыслями друг с другом. Параллельно героиня вспоминает детство в небольшом южном городе и близких ей женщин, чьи судьбы переплетаются и отражаются друг в друге, как в зеркале.

Ловим ссылку и регистрируемся на бесплатный вебинар с талантливыми женщинами, которые меняют мир как минимум литературы. Плюс в том, что все предыдущие вебинары (с Костаревой и Джаббаровой) можно посмотреть в записи.

Периодически читаю рецензии на английском на прочитанные романы, чтобы до конца раскопать нюансы. Роман Меган Нолан «Акты отчаяния» The guardian называет клаустрофобным и безвоздушным. Один из факторов алкогольной и эмоциональной зависимости героини - изнасилование, но в самом начале она настойчиво делает акцент на том, что избегает привычного вектора поведения раненой женщины. Её амбивалентное поведение с Кираном впоследствии переосмысляется - спустя пять лет героиня вспоминает своё поведение уже будучи феминисткой и смотрит на свою жизнь уже с иного ракурса, жалея ту версию молодой девушки, которой она когда-то была. Los Angeles Times рассказывает чуть больше истории о Мэган Нолан, открывая тот факт, что долгое время писательница работала журналисткой и, несмотря на вероятно заимствованные из своей жизни события, роман не является автофикшеном.

Вообще заметила прикольную тенденцию: в России автофикшеном часто именуют что только ни попадя, включая «Голод» Павловой, «Течения» Благовой и «Год порно» Мамаев-Найлза, которые сами писатели не считают автофикшеном. В то время как рецензенты в солидных американских журналах очень осторожно отзывается об этом жанре, стараясь чтобы роман чётко был отделен от своего автора и читатель ни в коем случае не заподозрил схожее между травмированной героин:ей и её создатель:ницей.

Вообще хочется собрать какую-нибудь подборку позабытых книг прошлого, которые вызывают у меня сильные эмоции. Парочку романов в список уже прикинула.