Ладно, признаю, изредка и от AI Overview вверху поисковой выдачи Google бывает польза.

Сижу вчера, созерцаю триумфальную арку Константина в Риме, воздвигнутую в 315 году в честь победы Константина I над Максенцием в 312 году в битве у Мильвийского моста (это когда Константину перед битвой явилось знамение креста, он решил, что ему покровительствует христианский Бог, нанёс какой-то — из источников неясно, какой — христианский символ на знамёна и hoc signo vicit). Самая поздняя из сохранившихся римских триумфальных арок, украшена скульптурами, содранными с более древних памятников, — и единственная арка в честь победы в гражданской войне, над своими, а не над внешними врагами.

А мне нужно процитировать в переводе посвятительную надпись на арке, в которой сенат утверждает, что так и надо, мы все очень рады, что победил Константин. Перепереть её с латыни я и сама могу, но хорошо бы всё-таки найти перевод от антиковедов, наверняка ведь есть. Гуглю «надпись на арке Константина». На первой странице выдачи ничего вразумительного нет, но ИИ Google выдаёт вполне удобоваримый перевод. Хм-м-м, думаю я. Ссылка у него стоит на Википедию, это враньё — в статье русской Википедии про арку я уже побывала, там ни полного перевода надписи, ни ссылок на хорошие русскоязычные источники. Но перевод-то норм.

Гуглю этот перевод. Нахожу компилятивную биографическую справку на hrono.ru, на которую положиться нельзя, зато в ней указан источник — «Императорский Рим в лицах» Е. В. Фёдоровой. Вот это уже дело, к авторитетности Фёдоровой у меня никаких вопросов нет. (Я эту книгу раньше не открывала, но она фигурирует во всех списках русскоязычной литературы по истории античности, и автор у меня на слуху). Откапываю монографию Фёдоровой в нераспознанном pdf, нахожу в оглавлении раздел про Константина I, отлистываю к надписи на арке. Сверяю текст Фёдоровой с текстом на hrono.ru, исправляю там опечатку. Вот, вот это уже можно цитировать в приличном месте.

Но это далеко не «забил запрос, ухватил первый попавшийся нейрослоп, помчал дальше».

Решила тряхнуть стариной, взялась перевести пару справочек, для которых у меня был свой шаблон. Нашла в шаблоне тупейшую ошибку — не тот предлог, del вместо dal.

Перевела, сдала — днём пишут, что в дате выдачи справочек перепутаны месяцы, июль вместо июня. Исправила, пересдала.

В майском файле на вычитку сегодня тоже обнаружилась моя ошибка — неверно поняла правило стайлгайда о ремарках при репликах.

Терапевтически размышляю о том, что переводчики и редакторы кое в чём подобны сисадминам. И тех, и других замечают либо когда что-то пошло не так и надо спасать положение, либо когда накосячили они сами. Но и тех, и других держат на работе ради многих часов, когда они тихо лопатят объёмы, доделывают и переделывают. То есть незаметно выполняют свои обязанности, пока другие специалисты выполняют свои — кто чему учился.

Берегите детей от вовлечения в контрольные закупки.

Рабочим файлом навеяло, так что сегодня пятничная смешилка.

Итальянский я выучила на истфаке МГУ — две пары в неделю с первого по четвёртый курс, упор, конечно, на чтение гуманитарной и так называемой общественно-политической литературы, традиционные учебники Грейзбард (Лидиной) и Добровольской. Грейзбард, более базовую и более новую, я сразу купила в «Лавке филолога» (тогда-то истфак базировался в Первом Гуме), а когда мы добрались до более продвинутой Добровольской, попыталась взять её в библиотеке. Но быстро поняла, что от издания к изданию этот почтенный советский труд СУЩЕСТВЕННО перерабатывался. Исчезали и появлялись упражнения, менялась структура, выпалывалась совсем уж кондовая общественно-политическая лексика. Оно, конечно, всё равно, на каком материале учиться различать конъюнктив и кондиционалис, хоть про рыцарей, хоть про коммунистов. Но с коммунистами, рабочими, крестьянами и империалистами даже в новых изданиях Добровольской был, пожалуй, перебор. Пришлось, однако ж, и её докупить.

Но история не об этом, а о том, как однажды, уже на четвёртом курсе, читали мы текст про енотов. Узнали, что в итальянском енот-ракоед — procione mangiagranchi ([прочОне манджагрАнки], только это не корректор и ест он не гранки), а енот-полоскун — procione lavatore ([прочОне лаватОре], manus manum lavat, раковина — lavabo, вот это всё). И моя одногруппница настолько прониклась атмосферой учебника, что прочитала procione lavoratore ([прочОне лаворатОре]) — енот-трудящийся. Мы тогда не знали выражения «вынесло с» (я лично говорила, что смешинка в рот попала), но что-то всю группу так вынесло с этого енота, что мы проржали весь перерыв и сильно удивили другого препода, пришедшего на следующую пару.

Послушала первый выпуск нового переводческого подкаста — и в очередной раз смотрю как на инопланетян на людей, которые осмысляют свою профессиональную жизнь в терминах идентичности, значимости, вклада, а сменив формальное обозначение должности, «ходят как в воду опущенные — ну всё, я больше не переводчик, хоть у меня и почти тридцать переведённых книг». И рассуждают только о двух видах страхов — страхах новичка (куда я лезу, а вдруг не получится, может, это вообще не моё, ну ладно, я же только начинаю, с меня спрос меньше) и страхах опытного специалиста, который сравнивает себя с другими опытными и вдобавок боится однажды не дотянуть до собственного привычного уровня.

Мой-то главный страх, связанный с работой, — тупо не суметь заработать на жизнь. Ни тем, чем я занимаюсь много лет, ни тем, чем занимаются люди в отсутствие работы по специальности (помним, что всё, что я делаю руками, никуда не годится), вообще ничем. По своей вине или не по своей. И переводчиком я стала не потому, что мечтала об этом, а потому, что на старших курсах истфака начала искать, куда себя деть, где мои знания и способности пригодятся, да чтоб ещё на это можно было жить. (В интеллектуальных играх вот тоже пригождаются, но, по счастью, торговать рожей в теле-ЧГК я не пошла, уже тогда ума хватило). Найти-то нашла, однако до сих пор удивляюсь, насколько другие люди уверены, что в любых обстоятельствах адаптируются, сманеврируют, выйдут из зоны комфорта и, в общем, не пропадут, себя прокормят, да ещё и детей поднимут, так что об этом и волноваться не стоит, давайте подумаем о более высоком уровне пирамиды Маслоу, то бишь о самореализации. Где они берут эту нутряную уверенность.

Хотелось бы тоном прожжённого циника заявить, что это, дескать, перед нами страхи мудреца. (Ротфусс, зараза, где третий том?!) Но я прекрасно понимаю, что на самом деле это страхи одинокого ребёнка, в которого глубоко и качественно вложили уверенность одновременно в том, что он умный и способный, — и в том, что он никому не нужен, ни к чему не пригоден, не умеет делать ничего, за что платят деньги, и вообще ничего не понимает в этой сложной взрослой жизни. (И, конечно же, не проживёт без мужика, но сейчас не об этом). И не вложили мысль о том, что можно меняться, управлять своим путём, целенаправленно обучаться тому, чем хочется заниматься, или тому, чего требуют обстоятельства. И этот ребёнок в свои тридцать с лишним всё ещё недопроработался, не превозмог помянутую уверенность и не взрастил в себе помянутую мысль.

Тем более когда общемировые тенденции с одной стороны и неизвестные (вполне известные) отцы с другой всячески стремятся сделать так, чтобы у этого ребёнка осталось совсем мало работы по профессии, которой он научился себя обеспечивать, в которой вроде бы освоился и с которой, ну да, привык себя идентифицировать. И это уже действительно страхи мудреца, ибо насколько же проще и спокойнее живут люди, которые не считают, что должны разбираться в трендах, видеть ситуацию целиком, анализировать симптомы и предугадывать развитие событий. Есть работа — работают, пропадёт она — ну там переподготовку пройдут, монетизируют хобби или по знакомым поспрашивают, кому человечек на подхвате нужен.

Горе от ума, короче. А подкаст слушайте, слушайте.

Сегодня загадаю вам нехитрую загадку.

Дано: одна там школа, организующая курсы для переводчиков, усердно делает рассылки по всем, кто имел с ними дело. О формулировках этих рассылок я милосердно умолчу, но отмечу, что каждый заголовок кричит: Лобкова Екатерина Владимировна, освойте основы фармперевода💊 Лобкова Екатерина Владимировна, старт синхрона уже сегодня! Лобкова Екатерина Владимировна, ни на что не намекаем, но…
При этом рассылки и прочий промоушн, видимо, работают плоховато. Так что вчера в 22:17 администратор школы прислал дополнительную рассылку, в заголовке которой спрашивалось: «Вы ещё занимаетесь переводами?» Дальше он желал море солнца и позитива этим летом, сообщал, сколько лет исполнилось школе, и спрашивал, не хочу ли я повысить квалификацию.

Внимание, вопрос: что ещё вышеупомянутая школа неожиданно сделала в этом письме, чтобы дополнительно восстановить против себя вышеупомянутого пользователя?

Upd. Отгадка: у рассылки было минимум два адресата, и администратор, чтоб два раза не вставать, назвал меня Катериной. Это, конечно, не Марина vs Мария, и спасибо, что не Елена и не Елизавета. Но тоже другое паспортное имя, а когда так обращаются ко мне, я воспринимаю это как панибратство и заход сверху.

Когда был флэшмоб «Перевод года», я молчала, потому что показать было нечего. Тогда я уже сдала в издательство книгу, которую назвала бы своим переводом 2025 года, но до анонса было ещё далеко. Потом её упомянули в плане новинок на 2026-й. Потом я проставила ударения в именах собственных для чтеца аудиокниги и воспряла духом, но не тут-то было. Производственный ад не отпускал. И вот наконец моя прелесть анонсирована. Встречайте.

Тех, кто внимательно читает аннотации, предупреждаю сразу, что тумана, мистики, готики и особняковости там минимум, а много знойного городского лета. Детективная интрига, безусловно, есть, но слабая. Скорее эту книгу стоит читать как оммаж, признание в любви викторианской эпохе, викторианской литературе, викторианскому детективу, причём с нотками пародии и самопародии. Отчасти это литературная игра, хотя и не требующая от читателя солидной подготовки. «Джейн Эйр» читали или смотрели (на худой конец, играли по ней вопросы) — ну и нормально. Плюс вайбы «Не считая собаки» Конни Уиллис (кто знает, тот знает), только без путешествий во времени и от лица женщины.

Тащемта автору, по-моему, больше всего удался не внешний сюжет, а сама эта женщина — эмансипированная молодая аристократка, которая пишет детективы, — её эмансипированный молодой взгляд на старый консервативный шовинистический мир и то, что происходит у неё в голове. А поскольку и Вайолет, и Руби, и некоторые другие персонажи словечка в простоте не скажут, всё с ужимкой, тут, как вы понимаете, случился мэтч книги и переводчика. Мне было весело читать, ещё веселее переводить, несколько менее весело бить себя по рукам, чтобы не завалить канал переводческими задачами, которыми этот текст набит под завязку, — и, конечно, я старалась как могла, чтобы русскоязычный читатель тоже смеялся. Посмотрим, как мне это удалось.

Первая книга дилогии, вторая тоже переводится для «Дома историй», хотя и не мной.

Пишет старый клиент, просит перевести поскорее «буквально пару абзацев», добавленных в пользовательское соглашение на сайте, даёт ссылку на гуглодок.

— Вот эти, эти и эти?
— А давайте я вам скопирую в отдельный гуглодок... ого, да там побольше, чем мне юристы сказали.

(Конечно, побольше, там три страницы набежало).

Засунула добавленные пункты в тот же проект, где переводила для этого клиента, чтобы всё в одной ТМ. Перевела, отредактировала, вставила в последнюю английскую версию соглашения, которую обновляла в декабре. Сверила с оригиналом, нашла два абзаца, которые клиент пропустил при копировании. Доперевела, вставила. Сверила ещё раз, нашла абзац, который мы оба пропустили. Доперевела, вставила.

Никому верить нельзя!

Сегодня за пятничный контент отвечает Лёша, а я просто оставлю здесь ссылки на неповторимый джойсовский оригинал и тот самый перевод Сергея Соловьёва.

Совсем забыл про тест о любовных письмах для «Арзамаса», который я помогал делать ещё зимой. Его планировали выпустить 14 февраля, но что-то пошло не так, и в итоге удачно дождались 16 июня. Удачно — потому что датой публикации стал Блумсдей, а в тесте есть и фрагмент письма Джойса Норе, который начинается так:

I think I would know Nora’s fart anywhere. I think I could pick hers out in a roomful of farting women. It is a rather girlish noise not like the wet windy fart which I imagine fat wives have.

Мне, кстати, пришлось его перевести самому, потому что в единственном ранее опубликованном переводе была выбрана не очень понятная мне стилистическая стратегия, результатом которой стал такой текст:

Мне кажется, я и на нюх бы тебя распознал в духмяной кадрили из тысяч несдержанных женщин. Не влажен твой звук, как у жирных напудренных жен...

Отрабатывала правки редактора к переводу первых частей моего здоровенного нонфика про римлян, несу вам смешное.

121 год до нашей эры. В Риме уже больше десяти лет идёт борьба между консервативным сенатом и политиками-популистами, которые делают ставку на непривилегированные сословия — плебс и всадников. Старшего из братьев Гракхов, Тиберия, уже убили, а заодно сотни три его сторонников. Его дело продолжает младший брат Гай, который выдвинул целый ряд законодательных инициатив — об установлении низкой цены на зерно, о переделе италийских земель и о выводе колоний, чтобы обнищавшие граждане получили наделы для обработки, о переходе судов под контроль всадников, о расширении числа граждан, и так далее. На очередных выборах консулов Гай проиграл, а выиграл его враг Луций Опимий — сам по себе колоритный товарищ, особенно если сообщения о его взяточничестве правдивы. Идёт спор о ликвидации одной из Гаевых колоний — Юнонии на месте разрушенного римлянами Карфагена. Все на нервах, ходят с оружием, не хватает только искры.

Сторонники Гракха убивают одного из ликторов Опимия. Опимий и сенат хватаются за этот повод, сенат наделяет Опимия неограниченными полномочиями, Опимий собирает небольшое войско, гракханцы тоже мобилизуют, кого могут. На Авентине происходит сражение, в котором гибнет пара сотен человек, Гракху, который не хотел сражаться и вышел из дома в тоге, как будто шёл на Форум, удаётся бежать, но потом он просит своего раба убить себя. Опимий назначил за его голову награду золотом по её весу, и когда её наконец приносят, оказывается, что на место мозга залили расплавленный свинец, чтобы золота вышло побольше. Опимий казнит без суда ещё три тысячи человек — а потом по приказу сената строит на Форуме храм Согласия, делая вид, что восстановил в государстве мир. Горожане возмущены. Ночью неизвестный вандал (brave vandal) дописывает к посвятительной надписи на храме стих: «Злой глас Раздора храм воздвиг Согласию».

…Редактор мне пишет: ну да, в оригинале вандал (дважды), но лучше всё-таки его заменить, метафорический вандал в книге об истории древнего Рима — так себе идея. И правда, думаю я, хихикая. Автор не заметил, его редактор не заметил, я не заметила, пребывая мыслями во втором веке до нашей эры, когда племя вандалов ещё пешком под стол ходило, но лучше заменить. Теперь у меня там «чья-то дерзкая рука», а в следующем предложении «автор граффити».

Сегодня мой кумир — предусмотрительный клиент, который, составляя комментарии к файлу из игры на перевод, сразу указал, что сестра в нём упоминается старшая. Нам для итальянского без разницы, а вот корейцы обязательно спросили бы, у них, как я понимаю, старшая и младшая сёстры и старший и младший братья обозначаются разными словами. Возможно, ещё японцы заинтересовались бы, но тут не диалог, обращений нет. А корейский меня неизменно впечатляет. Род не выражен, на все уточнения заказчика по поводу пола многочисленных NPC кореисты отвечают «у нас не влияет», можно, по слухам, прочитать пару книг и только в третьей понять, какого пола главный герой, — зато обязательно нужно знать, старшим или младшим братом приходился герою ноунейм, которого убили двадцать лет назад и за которого герой пришёл страшно мстить.

(Антикумир сегодня тоже есть — тот же администратор той же школы, который продолжает активизировать базу и опять прислал письмо с вопросом в заголовке, занимаюсь ли я ещё переводами. Впрочем, на этот раз днём и с обращением к Екатерине. Пусть живёт).

Как я хотела бы ощущать себя во время работы над последними частями книги про римлян, но пока бесконечные цитаты из мёртвых мужчин с поэтичными именами (Михаил Пселл, Никита Хониат, Иоанн Зонара, Иоанн Скилица…) берут надо мной верх.

(Цитаты из мёртвой женщины тоже есть, куда же без «Алексиады» Анны Комниной).

Новое слово в медиевистике!

Стала высоко ценить периоды концентрации.

Вот сегодня на два с половиной часа занырнула в книгу про римлян. Вроде и на пинги коллег отвечала, и на сообщения в личку, и в ленту поглядывала, и чьи-то посты комментила, и обсуждения читала. А работалось хорошо, плотно. Дошла до конца главы, выдохнула и сразу опять засуетилась: ась? что? какое, милые, у нас тысячелетье на дворе? что я пропустила? в новостях? в личке? в рабочей почте? какое-то срочное дело забыла сделать?

Эх.