Прочитал один переводчик разговор о том, что ИИ уже заменил авторов селф-хелпа, и о том, какие виды научпопа упадут в эту бездну следующими. Пошёл изучать промт-инжиниринг, оформил подписки на модели, научился токены экономить. Сидит теперь, загружает текст глава за главой и смотрит, как СуперПуперЭйАй переводит, подтягивает имена собственные (где можно — из Википедии, где нельзя — из словарей и научных статей), лепит кавычки-ёлочки и номера сносок в верхнем регистре, отыскивает в Интернете издания источников на русском и перелистывает PDF на нужную страницу — смотри, хозяин, я взял правильную цитату, ничего, что автор перепутал номер параграфа!

…А потом переводчик проснулся и понял, что никакой ИИ его не заменил, норма выработки сама себя не переводит, реалии сами собой не выверяются, цитаты сами собой не ищутся, сноски сами собой не проставляются. А он так и стоит у моста через Совиный ручей в лесопарке. И пошёл продолжать свою stupid daily walk for stupid mental health между основной работой и фрилансом.

Вообще я же тут сходила на фестиваль языков Индии, а вам и не рассказала. (Зря не рассказала, людей было меньше, чем это мероприятие заслуживает). Поэтому сегодня Скелетор принёс вам набор фактов с фестиваля.

Сингальский (Борис Волхонский)
В «Рамаяне» содержится первое упоминание об арийском завоевании Шри-Ланки, за что сингалы её и не любят и вообще болеют не за Раму, а за Равану. «Равана — он, конечно, демон, но он свой демон, а Рама, конечно, герой, но он пришелец».
Португальские фамилии (Сильва, Перейра, Фернандо — как услышала) на Шри-Ланке распространены гораздо более, чем сингальские.
Самый знаменитый человек в России, который знает сингальский, — Сергей Лавров.

Тамильский (Наталия Бутырская)
Высмеивая неправильное произношение названия штата Тамилнад (Тамил-Наду), Антон Коган сочинил эпиграмму: «Когда жарко в Мадрасé и во всём Тамил-Наду‌, я, дела забросив все, лью на голову воду‌».
Тамильское письмо округлое, потому что изначально им писали на пальмовых листьях.
На островке у южной оконечности полуострова Индостан стоит сорокаметровая статуя... нет, не какого-нибудь военачальника или царя, а тамильского поэта Тируваллувара.

Мальдивский/дивехи (Борис Волхонский)
Все мы знаем одно мальдивское слово — атолл.
Первым археологические раскопки на Мальдивах провёл Тур Хейердал.
Сейчас мальдивцы — мусульмане, но старые мечети ориентированы по оси запад — восток, потому что стоят на врезанных в коралл фундаментах домусульманских храмов. Молятся в них как полагается, лицом к Мекке, кладут коврики наискосок. Новые мечети из привозного бетона ориентированы правильно.

Кхаси (Евгения Ренковская, Светлана Рыжакова)
Если вы тоже не знали, где говорят на этом языке, то в штате Мегхалая, где Черапунджи.
У носителей кхаси матрилинейный счёт родства и матрилокальные домохозяйства. Главную женщину дома называют младшей матерью (старшая мать — мифологический предок). Дом наследует младшая дочь.
В кхаси имена звучат как мелодии, чтобы можно было издали окликать друг друга в горах (и это кусочки бывших колыбельных).

Ладакхи (Екатерина Комиссарук)
«Язык — это диалект, на который обратил внимание миссионер» (впрочем, эта мысль звучала и на предыдущей презентации).
В 1994 году Цеван Толдан перевёл на ладакхи сказку о Василисе Прекрасной.
Житель Ладакха Сонам Вангчук придумал ледяные ступы — зимой с помощью сифонов намораживают огромные конусы, которые даже под горным солнцем тают медленно и дают воду для орошения полей.

Парсийский гуджарати (Антон Зыков)
Тут я, честно говоря, совсем упарилась, да и раздражало то, что презентация была совмещена с промо рекрутинговой компании, где работает презентатор. Так что больше всего мне запомнилось, как называется моча быка-альбиноса, которая используется в зороастрийских ритуалах, включая свадебный (taro).

«По будням, как и любая корейская жена, она зовет мужа “йобо” — это обычное ласковое обращение к супругу; по выходным она обращается к нему “Ён Мин”».
«Теперь ей приятней слышать “йобо” вместо Ён Маль».

Читаю «8 жизней госпожи Мук» (дебютный роман корейской писательницы Миринэ Ли, перевод с английского Сергея Карпова, вышел в Polyandria NoAge, если вы думали, что это фишка китайской литературы — бросать персонажей под все катки XX века, то уверяю вас, корейцы не отстают)…

…и уверена, что транскрипция через «йо» выбрана исключительно затем, чтобы русскоязычный читатель чуть меньше хихикал от того, что супруги называют друг друга «ёбо», и оно бы, может, проканало без задоринки, если бы в двух случаях из трёх в том же предложении не стояли транскрибированные через «ё» имена.

Про западные языки у меня тоже есть история. Александр Вироховский, переводя первый том «Архива Буресвета» Брендона Сандерсона, не просто переименовал его из «Пути королей» в «Обречённое королевство» (провидец, не иначе, Алеткар становится обречённым в четвёртом томе, не говоря уж о Харбранте или Тайлене, а на тот момент вышел только первый), хотя «Путь королей» — важная лорная реалия, название книги, которую читают герои…

…но и преспокойно называл одного из главных героев, Каладина, сокращённым именем Кал. А это ни разу не комический персонаж, особенно в первом томе, это мрачный, благородный, глубоко страдающий рыцарь без страха и упрёка.

По счастью, Наталия Осояну, когда перепереводила первый том и переводила ещё три, взяла на себя смелость переделать беднягу в Кэла.

Как я провела утро субботы. (А если хотите больше приколов, нюансов и лайфхаков, связанных с корпусами русского языка, подпишитесь же на Машин канал!)

Ладно, признаю, изредка и от AI Overview вверху поисковой выдачи Google бывает польза.

Сижу вчера, созерцаю триумфальную арку Константина в Риме, воздвигнутую в 315 году в честь победы Константина I над Максенцием в 312 году в битве у Мильвийского моста (это когда Константину перед битвой явилось знамение креста, он решил, что ему покровительствует христианский Бог, нанёс какой-то — из источников неясно, какой — христианский символ на знамёна и hoc signo vicit). Самая поздняя из сохранившихся римских триумфальных арок, украшена скульптурами, содранными с более древних памятников, — и единственная арка в честь победы в гражданской войне, над своими, а не над внешними врагами.

А мне нужно процитировать в переводе посвятительную надпись на арке, в которой сенат утверждает, что так и надо, мы все очень рады, что победил Константин. Перепереть её с латыни я и сама могу, но хорошо бы всё-таки найти перевод от антиковедов, наверняка ведь есть. Гуглю «надпись на арке Константина». На первой странице выдачи ничего вразумительного нет, но ИИ Google выдаёт вполне удобоваримый перевод. Хм-м-м, думаю я. Ссылка у него стоит на Википедию, это враньё — в статье русской Википедии про арку я уже побывала, там ни полного перевода надписи, ни ссылок на хорошие русскоязычные источники. Но перевод-то норм.

Гуглю этот перевод. Нахожу компилятивную биографическую справку на hrono.ru, на которую положиться нельзя, зато в ней указан источник — «Императорский Рим в лицах» Е. В. Фёдоровой. Вот это уже дело, к авторитетности Фёдоровой у меня никаких вопросов нет. (Я эту книгу раньше не открывала, но она фигурирует во всех списках русскоязычной литературы по истории античности, и автор у меня на слуху). Откапываю монографию Фёдоровой в нераспознанном pdf, нахожу в оглавлении раздел про Константина I, отлистываю к надписи на арке. Сверяю текст Фёдоровой с текстом на hrono.ru, исправляю там опечатку. Вот, вот это уже можно цитировать в приличном месте.

Но это далеко не «забил запрос, ухватил первый попавшийся нейрослоп, помчал дальше».

Решила тряхнуть стариной, взялась перевести пару справочек, для которых у меня был свой шаблон. Нашла в шаблоне тупейшую ошибку — не тот предлог, del вместо dal.

Перевела, сдала — днём пишут, что в дате выдачи справочек перепутаны месяцы, июль вместо июня. Исправила, пересдала.

В майском файле на вычитку сегодня тоже обнаружилась моя ошибка — неверно поняла правило стайлгайда о ремарках при репликах.

Терапевтически размышляю о том, что переводчики и редакторы кое в чём подобны сисадминам. И тех, и других замечают либо когда что-то пошло не так и надо спасать положение, либо когда накосячили они сами. Но и тех, и других держат на работе ради многих часов, когда они тихо лопатят объёмы, доделывают и переделывают. То есть незаметно выполняют свои обязанности, пока другие специалисты выполняют свои — кто чему учился.

Берегите детей от вовлечения в контрольные закупки.

Рабочим файлом навеяло, так что сегодня пятничная смешилка.

Итальянский я выучила на истфаке МГУ — две пары в неделю с первого по четвёртый курс, упор, конечно, на чтение гуманитарной и так называемой общественно-политической литературы, традиционные учебники Грейзбард (Лидиной) и Добровольской. Грейзбард, более базовую и более новую, я сразу купила в «Лавке филолога» (тогда-то истфак базировался в Первом Гуме), а когда мы добрались до более продвинутой Добровольской, попыталась взять её в библиотеке. Но быстро поняла, что от издания к изданию этот почтенный советский труд СУЩЕСТВЕННО перерабатывался. Исчезали и появлялись упражнения, менялась структура, выпалывалась совсем уж кондовая общественно-политическая лексика. Оно, конечно, всё равно, на каком материале учиться различать конъюнктив и кондиционалис, хоть про рыцарей, хоть про коммунистов. Но с коммунистами, рабочими, крестьянами и империалистами даже в новых изданиях Добровольской был, пожалуй, перебор. Пришлось, однако ж, и её докупить.

Но история не об этом, а о том, как однажды, уже на четвёртом курсе, читали мы текст про енотов. Узнали, что в итальянском енот-ракоед — procione mangiagranchi ([прочОне манджагрАнки], только это не корректор и ест он не гранки), а енот-полоскун — procione lavatore ([прочОне лаватОре], manus manum lavat, раковина — lavabo, вот это всё). И моя одногруппница настолько прониклась атмосферой учебника, что прочитала procione lavoratore ([прочОне лаворатОре]) — енот-трудящийся. Мы тогда не знали выражения «вынесло с» (я лично говорила, что смешинка в рот попала), но что-то всю группу так вынесло с этого енота, что мы проржали весь перерыв и сильно удивили другого препода, пришедшего на следующую пару.

Послушала первый выпуск нового переводческого подкаста — и в очередной раз смотрю как на инопланетян на людей, которые осмысляют свою профессиональную жизнь в терминах идентичности, значимости, вклада, а сменив формальное обозначение должности, «ходят как в воду опущенные — ну всё, я больше не переводчик, хоть у меня и почти тридцать переведённых книг». И рассуждают только о двух видах страхов — страхах новичка (куда я лезу, а вдруг не получится, может, это вообще не моё, ну ладно, я же только начинаю, с меня спрос меньше) и страхах опытного специалиста, который сравнивает себя с другими опытными и вдобавок боится однажды не дотянуть до собственного привычного уровня.

Мой-то главный страх, связанный с работой, — тупо не суметь заработать на жизнь. Ни тем, чем я занимаюсь много лет, ни тем, чем занимаются люди в отсутствие работы по специальности (помним, что всё, что я делаю руками, никуда не годится), вообще ничем. По своей вине или не по своей. И переводчиком я стала не потому, что мечтала об этом, а потому, что на старших курсах истфака начала искать, куда себя деть, где мои знания и способности пригодятся, да чтоб ещё на это можно было жить. (В интеллектуальных играх вот тоже пригождаются, но, по счастью, торговать рожей в теле-ЧГК я не пошла, уже тогда ума хватило). Найти-то нашла, однако до сих пор удивляюсь, насколько другие люди уверены, что в любых обстоятельствах адаптируются, сманеврируют, выйдут из зоны комфорта и, в общем, не пропадут, себя прокормят, да ещё и детей поднимут, так что об этом и волноваться не стоит, давайте подумаем о более высоком уровне пирамиды Маслоу, то бишь о самореализации. Где они берут эту нутряную уверенность.

Хотелось бы тоном прожжённого циника заявить, что это, дескать, перед нами страхи мудреца. (Ротфусс, зараза, где третий том?!) Но я прекрасно понимаю, что на самом деле это страхи одинокого ребёнка, в которого глубоко и качественно вложили уверенность одновременно в том, что он умный и способный, — и в том, что он никому не нужен, ни к чему не пригоден, не умеет делать ничего, за что платят деньги, и вообще ничего не понимает в этой сложной взрослой жизни. (И, конечно же, не проживёт без мужика, но сейчас не об этом). И не вложили мысль о том, что можно меняться, управлять своим путём, целенаправленно обучаться тому, чем хочется заниматься, или тому, чего требуют обстоятельства. И этот ребёнок в свои тридцать с лишним всё ещё недопроработался, не превозмог помянутую уверенность и не взрастил в себе помянутую мысль.

Тем более когда общемировые тенденции с одной стороны и неизвестные (вполне известные) отцы с другой всячески стремятся сделать так, чтобы у этого ребёнка осталось совсем мало работы по профессии, которой он научился себя обеспечивать, в которой вроде бы освоился и с которой, ну да, привык себя идентифицировать. И это уже действительно страхи мудреца, ибо насколько же проще и спокойнее живут люди, которые не считают, что должны разбираться в трендах, видеть ситуацию целиком, анализировать симптомы и предугадывать развитие событий. Есть работа — работают, пропадёт она — ну там переподготовку пройдут, монетизируют хобби или по знакомым поспрашивают, кому человечек на подхвате нужен.

Горе от ума, короче. А подкаст слушайте, слушайте.

Сегодня загадаю вам нехитрую загадку.

Дано: одна там школа, организующая курсы для переводчиков, усердно делает рассылки по всем, кто имел с ними дело. О формулировках этих рассылок я милосердно умолчу, но отмечу, что каждый заголовок кричит: Лобкова Екатерина Владимировна, освойте основы фармперевода💊 Лобкова Екатерина Владимировна, старт синхрона уже сегодня! Лобкова Екатерина Владимировна, ни на что не намекаем, но…
При этом рассылки и прочий промоушн, видимо, работают плоховато. Так что вчера в 22:17 администратор школы прислал дополнительную рассылку, в заголовке которой спрашивалось: «Вы ещё занимаетесь переводами?» Дальше он желал море солнца и позитива этим летом, сообщал, сколько лет исполнилось школе, и спрашивал, не хочу ли я повысить квалификацию.

Внимание, вопрос: что ещё вышеупомянутая школа неожиданно сделала в этом письме, чтобы дополнительно восстановить против себя вышеупомянутого пользователя?

Upd. Отгадка: у рассылки было минимум два адресата, и администратор, чтоб два раза не вставать, назвал меня Катериной. Это, конечно, не Марина vs Мария, и спасибо, что не Елена и не Елизавета. Но тоже другое паспортное имя, а когда так обращаются ко мне, я воспринимаю это как панибратство и заход сверху.

Когда был флэшмоб «Перевод года», я молчала, потому что показать было нечего. Тогда я уже сдала в издательство книгу, которую назвала бы своим переводом 2025 года, но до анонса было ещё далеко. Потом её упомянули в плане новинок на 2026-й. Потом я проставила ударения в именах собственных для чтеца аудиокниги и воспряла духом, но не тут-то было. Производственный ад не отпускал. И вот наконец моя прелесть анонсирована. Встречайте.

Тех, кто внимательно читает аннотации, предупреждаю сразу, что тумана, мистики, готики и особняковости там минимум, а много знойного городского лета. Детективная интрига, безусловно, есть, но слабая. Скорее эту книгу стоит читать как оммаж, признание в любви викторианской эпохе, викторианской литературе, викторианскому детективу, причём с нотками пародии и самопародии. Отчасти это литературная игра, хотя и не требующая от читателя солидной подготовки. «Джейн Эйр» читали или смотрели (на худой конец, играли по ней вопросы) — ну и нормально. Плюс вайбы «Не считая собаки» Конни Уиллис (кто знает, тот знает), только без путешествий во времени и от лица женщины.

Тащемта автору, по-моему, больше всего удался не внешний сюжет, а сама эта женщина — эмансипированная молодая аристократка, которая пишет детективы, — её эмансипированный молодой взгляд на старый консервативный шовинистический мир и то, что происходит у неё в голове. А поскольку и Вайолет, и Руби, и некоторые другие персонажи словечка в простоте не скажут, всё с ужимкой, тут, как вы понимаете, случился мэтч книги и переводчика. Мне было весело читать, ещё веселее переводить, несколько менее весело бить себя по рукам, чтобы не завалить канал переводческими задачами, которыми этот текст набит под завязку, — и, конечно, я старалась как могла, чтобы русскоязычный читатель тоже смеялся. Посмотрим, как мне это удалось.

Первая книга дилогии, вторая тоже переводится для «Дома историй», хотя и не мной.