Это из "Человек, который продал Луну", Хайнлайна. А вообще я тут читаю многотомник его серии "История будущего" и это просто потрясающе интересно. Как Азимов, только про космос, а не про роботов. Один из рассказов (очень короткий) отправлю сюда целиком.

ПРОЖЕКТОР

— Они услышат вас?
— Если она на этой стороне Луны. Если выбралась из корабля. Если цела рация. Если девочка догадалась ее включить. Если она вообще жива. Корабль молчит, наши радары не могут его засечь. Непохоже, чтобы кто-то остался жив.
— Ее нужно найти! Станция, оставайтесь на связи. База Тихо, прием!
Вашингтон — Луна — Вашингтон. Ответ шел примерно три секунды.
— Говорит начальник Лунной Базы.
— Генерал, пошлите всех своих людей искать Бетси!
— Сэр, вы знаете, как велика Луна?
— Не имеет значения! Бетси Барнс где-то у вас, и все ваши люди будут искать ее, пока не найдут! И если она мертва, то вашему драгоценному пилоту лучше вообще не возвращаться на базу!
— Сэр, площадь Луны почти пятнадцать миллионов квадратных миль. На каждого из моих людей придется более десяти тысяч квадратных миль. Я послал с Бетси своего лучшего пилота. И не буду здесь выслушивать угрозы в его адрес! Ни от кого! Я сыт по горло приказами людей, ни черта не смыслящих в лунных условиях!
Советую вам, сэр, — официально советую — обратиться в Меридиональную Станцию. Может быть, они сотворят чудо.
— Ну хорошо, генерал. Поговорим с вами позже. Станция, каковы ваши планы?
Элизабет Барнс, «Слепая Бетси», пианистка-вундеркинд гастролировала на Луне. После триумфа на Базе Тихо она отправилась джип-ракетой на Базу Форсайд, на темную сторону Луны, порадовать одиноких атомщиков. Должна была долететь туда за час. Пилота ей дали на всякий случай — джип был с автоматическим управлением, такие каждый день курсировали между Тихо и Форсайдом.
Почти сразу же после взлета ее корабль сошел с курса и пропал с экранов радаров. Теперь он был… неизвестно где.
Не в космосе. Там он мог бы запросить помощь, его маяк засекли бы радары кораблей, космических и лунных баз. Он разбился — или совершил аварийную посадку — где-то на Луне.
— Меридиональная Космическая Станция на связи. Говорит начальник, — теперь задержка была почти неощутима — всего четверть секунды — между Вашингтоном и станцией всего каких-то двадцать три тысячи миль.
— Мы подключили земные станции, чтобы охватить связью всю Луну. Передатчик станции Ньютон «накроет» темную сторону. Корабли с Базы Тихо вышли на орбиту над ободом Луны — туда не достанем ни мы, ни Ньютон. Если мы что-нибудь услышим…
— Да, ясно. Что радары?
— Сэр, если ракета лежит на грунте, радар не сможет отличить ее от соседней скалы. Единственный наш шанс — передавать сигнал, пока они не ответят… если смогут. Даже со сверхчувствительным радаром мы отыщем их не раньше, чем через месяц, а воздуха в скафандре всего на шесть часов. Мы молим Бога, чтобы они услышали нас и ответили.
— Когда они ответят, вы засечете их радиопеленгатором. Да?
— Нет, сэр.
— Ради Бога, почему?
— В данном случае пеленгатор бесполезен. Он только покажет, что сигнал идет с Луны. А это мы и так знаем.
— Генерал, вы хотите сказать, что не сможете ее найти, даже если услышите?
— Мы слепы… как и она Надеемся, она сможет показать нам место… если услышит нас.
— Как?
— Лазер. Очень мощный световой пучок. Она услышит его…
— Услышит луч света?
— Да, сэр. Мы ощупываем Луну как радаром. Само по себе это ничего не даст. Но мы модулируем луч сначала на радиочастоту, а потом накладываем звуковую — и играем на рояле. Если Бетси отзовется, мы прикажет ей внимательно слушать и будем зондировать Луну используя звуки из диапазона рояля.
— А если за это время девочка умрет?
— Господин президент, заткнитесь!
— КТО ЭТО?
— Отец Бетси. Меня подключили из Омахи. Пожалуйста, господин президент, успокойтесь и дайте им работать. Я хочу вернуть свою дочь.
— Хорошо, господин Барнс, — твердо ответил президент. — Работайте, генерал. Сообщите, если что-нибудь будет нужно.
Начальник Меридиональной станции вытер пот со лба.
— Что-нибудь есть?
— Нет, босс. Нельзя ли что то сделать со станцией в Рио? Они плотно уселись на нашей частоте.
— Сбросьте на них кирпич. Или бомбу. Джо, скажи президенту…
— Я слышал, босс Передатчик замолчит!
— Тсс! Тихо! Бетси, ты слышишь меня? — прилипший к наушникам оператор щелкнул переключателем. Из динамика донесся ясный и нежный голос девочки:
— … кого-то слышать. Ох,

я так рада! Приходите скорее — майор ранен.
Начальник подскочил к микрофону.
— Да, Бетси, мы поторопимся. Ты должна нам помочь. Ты знаешь, где ты?
— Наверное, где-то на Луне. Мы плюхнулись, как мешок с картошкой, и я только хотела пошутить над пилотом, как ракета упала. Я расстегнула ремни и нашла майора Питерса, но он не двигался. Он не умер — мне кажется он выдыхает воздух, и я что-то слышала, когда прижалась шлемом к его шлему. Мне только что удалось открыть люк, — добавила она. — Это не Форсайд — там должна быть ночь. А здесь светит Солнце, я уверена, мне довольно жарко в скафандре.
— Бетси, оставайся снаружи. Ты должна быть там, где можешь нас увидеть.
— Хорошая шутка, — рассмеялась она. — Только я смотрю ушами.
— Да Ты увидишь нас ушами. Слушай, Бетси, мы будем обшаривать Луну пучком света. Ты услышишь это как звук рояля. Мы разбили Луну на восемьдесят восемь нот. Когда ты услышишь звук, кричи «Есть!». Потом скажешь нам, какую ноту слышала. Сможешь это сделать?
— Конечно, — уверенно сказала девочка, — если рояль не расстроен.
— Конечно, нет. Ладно, мы начинаем.
— Есть!
— Какая нота, Бетси?
— Ре-диез в первой октаве.
— Это точно, Бетси?
— Я слышала.
— Где это у нас? — спросил оператор. — В Море Тьмы? Сообщите генералу! — он вернулся к микрофону. — Бетси, радость моя, мы почти нашли вас! Теперь проверяем только этот район. Пока мы перенастраиваем технику, хочешь поговорить со своим папой?
— Да! А можно?
— Конечно!
Через двадцать минут он прервал их и услышал:
— … конечно нет, папа Да, я испугалась немного, когда корабль упал. Но люди позаботились обо мне. Так всегда было.
— Бетси?
— Да, сэр?
— Приготовься слушать снова.
— Есть! — и через минуту. — Это соль тремя октавами ниже.
— Вот эта?
— Именно она.
— Проверьте по сетке и скажите генералу поднимать корабли. Им придется осмотреть десять квадратных миль. Всего! Бетси, мы почти знаем, где ты. Мы близко и скоро тебя найдем. Может, ты пока зайдешь в ракету и остынешь?
— Мне не жарко. Я только чуть-чуть вспотела.
Через сорок минут прогремел голос генерала:
— Они нашли корабль! Она машет им рукой.

В какой-то момент все стало настолько плохо, что мне пришлось переехать в христианское благотворительное жилье. Там я бездельничал, принимал наркотики и играл на гитаре. Хотя не обязательно всегда в таком порядке.

(мне бы так плохо жить, бездельничая и имея жильё и деньги на наркотики)

12 принципов построения мощной истории от сценариста Майкла Хауге

1. В каждой сцене, событии и действиях персонажей должны проявляться внешние мотивы главного героя.
2. Каждое новое препятствие должны быть значительнее, чем предыдущее.
3. Темп истории должен ускоряться.
4. В истории должны быть эмоциональные пики и спады.
5. У зрителя должен пробуждаться «аппетит».
6. Зритель должен занять позицию всезнающего.
7. Ридера сценария необходимо удивлять.
8. Нужно разжигать любопытство.
9. Необходимо придумать «предзнаменование» для действий героев и их способностей.
10. Повторы ситуаций, тем и диалогов продемонстрируют изменение и рост персонажей.
11. Необходима опасная ситуация для одного из персонажей.
12. Время должно быть сжатым.

В источнике все принципы отлично разобраны на примере «Аватара»: https://goo.gl/c72Dn4

3 принципа построения мощной истории от ебантяя Ильи Агафонова:

1. В каждой сцене должно что-то происходить
2. В истории должно происходить что-то интересное
3. Зрителю должно быть интересно происходящее.

ЛЕНЬ - ЭТО СИМПТОМ ПСИХОПАТОЛОГИИ

Лень - это далеко не нормальное качество, это симптом психопатологии. Поистине одна из худших форм душевных страданий, человека - это скука, незнание, что делать с собой и со своей жизнью. Даже если человек не получал бы ни денежного, ни какого-либо другого вознаграждения, он все равно стремился бы употребить свою энергию каким-то осмысленным образом, поскольку не смог бы вынести скуку, порождаемую бездельем.

Давайте посмотрим на детей: они никогда не бездельничают, при малейшем поощрении или даже без такового они всегда заняты; играют, задают вопросы, сочиняют истории, и все это без какого-либо, стимула; они просто получают удовольствие от самой деятельности. Из области психопатологии известно, что человек, не испытывающий интереса к тому, чтобы что-то делать, серьезно болен; подобное состояние человека считается ненормальным. Многочисленные работы, посвященные исследованию положения безработных, свидетельствуют о том, что эти люди страдают от навязанного им <отдыха> в той же степени, если не в большей, чем от материальных лишений. Существует также много данных, показывающих, что многих людей старше 65 лет необходимость прекратить работу делает глубоко несчастными, а иногда и физически больными.

Тем не менее есть веские доводы в пользу широко распространенной точки зрения о природной лености человека. Главный из них гласит, что отчужденный труд вызывает скуку и неудовлетворенность, что он порождает у человека напряженность, враждебное отношение и отвращение к труду и всему, что с ним связано. В результате идеалом многих людей становится стремление к лености и <ничегонеделанию>. Люди ощущают, таким образом, свою лень как <естественное> состояние души, а не симптом патологических условий жизни или результат бессмысленного и отчужденного труда.

Эрих Фромм, из книги "Здоровое общество"

Минуту назад увидел в одном чатике ответ какого-то человека на один из самых тупых вопросов в мире - "Какие три книжки нужно прочитать каждому?"

Это уёбское слово "книжки" вызывает желание ответить "Курочка Ряба, Колобок и 50 оттенков серого", но я собрался с силами и придумал шутку чуть получше: "Какие три купюры нужны каждому предпринимателю чтобы начать бизнес?"

Хотел ещё составить список из чуть более трёх книг, но стало лень. "Каждому" не нужно читать все те книги которые посоветую я или любой другой человек. Читайте то, что вам интересно. Такой вот банальный и бессмысленный пост, пока я не читаю книг, а вы отписываетесь.

Пространство между западной и восточной оконечностями имеет небольшую плотность населения, является в настоящее время политически неустойчивым и организационно расчлененным обширным средним пространством, которое прежде занимал могущественный соперник американского главенства — соперник, который когда-то преследовал цель вытолкнуть Америку из Евразии. На юге этого большого центрально-евразийского плато лежит политически анархический, но богатый энергетическими ресурсами регион, потенциально представляющий большую важность как для западных, так и для восточных государств, имеющий в своей южной части густонаселенную страну, претендующую на региональную гегемонию.

На этой огромной, причудливых очертаний евразийской шахматной доске, простирающейся от Лиссабона до Владивостока, располагаются фигуры для «игры». Если среднюю часть можно включить в расширяющуюся орбиту Запада (где доминирует Америка), если в южном регионе не возобладает господство одного игрока и если Восток не объединится таким образом, что вынудит Америку покинуть свои заморские базы, то тогда, можно сказать, Америка одержит победу. Но если средняя часть даст отпор Западу, станет активным единым целым и либо возьмет контроль над Югом, либо образует союз с участием крупной восточной державы, то американское главенство в Евразии резко сузится. То же самое произойдет, если два крупных восточных игрока каким-то образом объединятся. Наконец, если западные партнеры сгонят Америку с ее насеста на западной периферии, это будет автоматически означать конец участия Америки в игре на евразийской шахматной доске, даже если это, вероятно, будет также означать в конечном счете подчинение западной оконечности ожившему игроку, занимающему среднюю часть.

Наиболее экстремальное проявление связи между национализмом и территориальным владением было продемонстрировано нацистской Германией и императорской Японией. Попытка построить «тысячелетний рейх» выходила далеко за рамки задачи по воссоединению всех немецкоговорящих народов под одной политической крышей и фокусировалась также на желании контролировать житницы Украины, равно как и другие славянские земли, чье население должно было предоставлять дешевый рабский труд имперским владениям. Японцы также страдали навязчивой идеей, заключавшейся в том, что прямое территориальное владение Маньчжурией, а позднее важной нефтедобывающей Голландской Ост-Индией было существенно важно для удовлетворения японских устремлений к национальной мощи и глобальному статусу. В аналогичном русле веками толкование российского национального величия отождествлялось с приобретением территорий, и даже в конце XX века российское настойчивое требование сохранить контроль над таким нерусским народом, как чеченцы, которые живут вокруг жизненно важного нефтепровода, оправдывалось заявлениями о том, что такой контроль принципиально важен для статуса России как великой державы.

(мнение Бжезински, которого я сейчас читаю, может не совпадать с моим - прим. моё)

Украина, новое и важное пространство на евразийской шахматной доске, является геополитическим центром, потому что само ее существование как независимого государства помогает трансформировать Россию. Без Украины Россия перестает быть евразийской империей. Без Украины Россия все еще может бороться за имперский статус, но тогда она стала бы в основном азиатским имперским государством и скорее всего была бы втянута в изнуряющие конфликты с поднимающей голову Средней Азией, которая, произойди такое, была бы обижена в связи с утратой недавней независимости и получила бы поддержку со стороны дружественных ей исламских государств Юга. Китай, похоже, также воспротивился бы любого рода реставрации российского доминирования над Средней Азией, учитывая возрастающий интерес к недавно получившим независимость государствам этого региона. Однако если Москва вернет себе контроль над Украиной с ее 52-миллионным населением и крупными ресурсами, а также выходом к Черному морю, то Россия автоматически вновь получит средства превратиться в мощное имперское государство, раскинувшееся в Европе и в Азии. Потеря Украиной независимости имела бы незамедлительные последствия для Центральной Европы, трансформировав Польшу в геополитический центр на восточных рубежах объединенной Европы.

Легко ответить на вопрос относительно будущего России, заявив о том, что предпочтение отдается демократической России, тесно связанной с Европой. Возможно, демократическая Россия с большим одобрением относилась бы к ценностям, которые разделяют Америка и Европа, и, следовательно, также весьма вероятно, стала бы младшим партнером в создании более стабильной и основанной на сотрудничестве Евразии. Однако амбиции России могут пойти дальше простого достижения признания и уважения ее как демократического государства. В рамках российского внешнеполитического истеблишмента (состоящего главным образом из бывших советских чиновников) до сих пор живет глубоко укоренившееся желание играть особую евразийскую роль, такую роль, которая может привести к тому, что вновь созданные независимые постсоветские государства будут подчиняться Москве.
В этом контексте даже дружественная политика Запада рассматривается некоторыми влиятельными членами российского сообщества, определяющего политику, как направленная на то, чтобы лишить Россию ее законного права на статус мировой державы. Вот как это сформулировали два российских геополитика: «Соединенные Штаты и страны НАТО — хотя и уважают чувство самоуважения России в разумных пределах, но, тем не менее, неуклонно и последовательно уничтожают геополитические основы, которые могли, по крайней мере теоретически, позволить России надеяться на получение статуса державы номер два в мировой политике, который принадлежал Советскому Союзу».

Более того, считается, что Америка проводит политику, в рамках которой «новая организация европейского пространства, которое создается в настоящее время Западом, по существу строится на идее оказания помощи в этой части мира новым, относительно небольшим и слабым национальным государствам через их более или менее тесное сближение с НАТО, ЕС и т.д.»

Приведенные выше цитаты хорошо определяют — хотя и с некоторым предубеждением — ту дилемму, перед которой стоят США. До какой степени следует оказывать России экономическую помощь, которая неизбежно приведет к усилению России как в политическом, так и в военном аспекте, и до какой степени следует одновременно помогать новым независимым государствам в их усилиях по защите и укреплению своей независимости? Может ли Россия быть мощным и одновременно демократическим государством? Если она вновь обретет мощь, не захочет ли она вернуть свои утерянные имперские владения и сможет ли она тогда быть и империей, и демократией?
Политика США по отношению к важным геополитическим центрам, таким как Украина и Азербайджан, не позволяет обойти этот вопрос, и Америка, таким образом, стоит перед трудной дилеммой относительно тактической расстановки сил и стратегической цели. Внутреннее оздоровление России необходимо для демократизации России и в конечном счете для европеизации. Однако любое восстановление ее имперской мощи может нанести вред обеим этим целям. Более того, именно по поводу этого вопроса могут возникнуть разногласия между Америкой и некоторыми европейскими государствами, особенно в случае расширения ЕС и НАТО. Следует ли считать Россию кандидатом в возможные члены в обе эти структуры? И что тогда предпринимать в отношении Украины? Издержки, связанные с недопущением России в эти структуры, могут быть крайне высокими — в российском сознании будет реализовываться идея собственного особого предназначения России, — однако последствия ослабления ЕС и НАТО также могут оказаться дестабилизирующими.

Как-то он не очень аккуратно обвёл. Сделал бы вертикальный эллипс, попало бы и Приднестровье и Донбасс, можно было бы сказать "Ого Бжезински предсказал всё конфликты России!"

Аааааа!

А ещё - почему на его картах Молдова це Румыния?

Несмотря на риторику и возбуждение политической элиты по поводу особой миссии России на территории бывшей империи, русский народ — частично от явной усталости, но и из здравого смысла — проявил мало энтузиазма по отношению к честолюбивым программам реставрации империи.
Русские одобряли открытые границы, свободу торговли, свободу передвижения и особый статус русского языка, но политическая интеграция, особенно если она была связана с затратами или требовала проливать кровь, вызывала мало энтузиазма. О распаде Союза сожалели, к его восстановлению относились благосклонно, но реакция общественности на войну в Чечне показала, что любая политика, связанная с применением чего-то большего, чем экономические рычаги и/или политическое давление, поддержки народа не получит.

Для России единственный геостратегический выбор, в результате которого она смогла бы играть реальную роль на международной арене и получить максимальную возможность трансформироваться и модернизировать свое общество, — это Европа. И это не просто какая-нибудь Европа, а трансатлантическая Европа с расширяющимися ЕС и НАТО. Такая Европа, как мы видели в главе 3, принимает осязаемую форму и, кроме того, она, вероятно, будет по-прежнему тесно связана с Америкой. Вот с такой Европой России придется иметь отношения в том случае, если она хочет избежать опасной геополитической изоляции.

...

Для многих русских дилемма этой единственной альтернативы может оказаться сначала и в течение некоторого времени в будущем слишком трудной, чтобы ее разрешить. Для этого потребуются огромный акт политической воли, а также, возможно, и выдающийся лидер, способный сделать этот выбор и сформулировать видение демократической, национальной, подлинно современной и европейской России. Это вряд ли произойдет в ближайшем будущем. Для преодоления посткоммунистического и постимперского кризисов потребуется не только больше времени, чем в случае с посткоммунистической трансформацией Центральной Европы, но и появление дальновидного и стабильного руководства. В настоящее время на горизонте не видно никакого русского Ататюрка. Тем не менее русским в итоге придется признать, что национальная редефиниция России является не актом капитуляции, а актом освобождения. Им придется согласиться с тем, что высказывания Ельцина в Киеве в 1990 году о неимперском будущем России абсолютно уместны. И подлинно неимперская Россия останется великой державой, соединяющей Евразию, которая по-прежнему является самой крупной территориальной единицей в мире.
Во всяком случае, процесс редефиниции «Что такое Россия и где находится Россия» будет, вероятно, происходить только постепенно, и для этого Запад должен будет занять мудрую и твердую позицию. Америке и Европе придется ей помочь. Им следует предложить России не только заключить специальный договор или хартию с НАТО, но и начать вместе с Россией процесс изучения будущей формы возможной трансконтинентальной системы безопасности и сотрудничества, которая в значительной степени выходит за рамки расплывчатой структуры Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ). И если Россия укрепит свои внутренние демократические институты и добьется ощутимого прогресса в развитии свободной рыночной экономики, тогда не следует исключать возможности ее еще более тесного сотрудничества с НАТО и ЕС.