В нашей культуре длительный визуальный контакт может быть очень и очень полезен, особенно в отношениях между полами. В бизнесе, даже если любовный роман не входит в ваши планы, пристальный взгляд и контакт глаз вызывает возбуждение и бурю эмоций в отношениях между мужчиной и женщиной.
Бостонский центр психологических исследований занимался изучением этого ценного эффекта. Ученые просили двоих испытуемых противоположного пола пообщаться друг с другом в течение двух минут. Чтобы заставить половину испытуемых пар поддерживать постоянный контакт глаз, они прибегли к следующей уловке: одному в такой паре они давали указание во время разговора пристально наблюдать за глазами партнера или партнерши и считать, сколько раз он или она моргнет. Другая половина пар не получала никаких специальных указаний как вести себя во время разговора.
Когда участники эксперимента были опрошены, выяснилось, что испытуемые, которые невольно должны были поддерживать визуальный контакт, испытывали значительно большее доверие и симпатию к своим партнерам или партнершам, которые в это время просто считали, сколько раз моргнули их глаза.
Бостонский центр психологических исследований занимался изучением этого ценного эффекта. Ученые просили двоих испытуемых противоположного пола пообщаться друг с другом в течение двух минут. Чтобы заставить половину испытуемых пар поддерживать постоянный контакт глаз, они прибегли к следующей уловке: одному в такой паре они давали указание во время разговора пристально наблюдать за глазами партнера или партнерши и считать, сколько раз он или она моргнет. Другая половина пар не получала никаких специальных указаний как вести себя во время разговора.
Когда участники эксперимента были опрошены, выяснилось, что испытуемые, которые невольно должны были поддерживать визуальный контакт, испытывали значительно большее доверие и симпатию к своим партнерам или партнершам, которые в это время просто считали, сколько раз моргнули их глаза.
Весьма сообразительный конь по кличке Ханс стал причиной возникновения следующего приема. Хозяином этого коня был некий господин фон Остен, живший в Берлине. Он выдрессировал Ханса, научив его «выполнять» простые арифметические действия, выстукивая результат правым передним копытом. В начале XX века слухи о необыкновенных способностях коня быстро распространились по всей Европе. Он стал известен как «Умный Ханс» «конь, который умеет считать».
Господин фон Остен научил Ханса не только сложению чисел. Вскоре конь мог вычитать и даже делить числа. Со временем Ханс демонстрировал перед изумленной публикой даже знание таблицы умножения. Конь стал настоящей сенсацией. Без единой подсказки со стороны своего хозяина Ханс мог сосчитать количество стоявших перед ним людей или решить любую арифметическую задачку, которую они ему предлагали.
Ханс стал героем газетных передовиц и основной темой споров в светских салонах всей Европы. Феномен «умного коня» быстро привлек внимание ученых, психологов, ветеринаров и даже офицеров кавалерии. Естественно, они были настроены скептически, и поэтому создали официальную комиссию, чтобы решить, был ли этот феномен ловким трюком, или конь и впрямь оказался лошадиным гением. Что бы они ни подозревали, было очевидно, что Ханс действительно очень сообразительное животное. В сравнении с другими лошадьми Ханс был Важной Персоной.
...
Наступил день большого экзамена. Все были убеждены, что все это трюк, поставленный господином фон Остеном, хозяином Ханса. В зале собрались ученые, журналисты, физики, просто любители лошадей, и все они с нетерпением ждали ответа. Хитрые члены комиссии были уверены, что сегодня-то они уличат Ханса в жульничестве, потому что они тоже подготовили для Ханса один сюрприз. Они собирались не допустить фон Остена в зал и заставить Ханса отдуваться в одиночестве.
Когда все собрались, комиссия объявила, что фон Остен должен удалился из зала. Хозяин Ханса покинул зал, а конь остался один на один с подозрительной толпой жаждущих разоблачения специалистов.
Председатель комиссии задал Хансу первую задачку. Конь отстучал копытом правильный ответ! Вторая задачка. Он снова ответил правильно! Третья попытка. Снова правильный ответ. Комиссия была сбита с толку. Критики безмолвствовали. Толпа зрителей ревела, требуя нового экзамена. Через некоторое время в том же зале снова собрались ученые, профессора, ветеринары, офицеры кавалерии и журналисты со всего мира. Только на этот раз комиссии удалось разгадать секрет трюков, которые удавались сообразительному коню. Комиссия номер два приступила к делу, начав с простой арифметической задачки на сложение двух чисел. Однако на этот раз, вместо того, чтобы задавать вопрос во всеуслышанье, один из ученых шепнул первое слагаемое на ухо Хансу, а затем второй — второе слагаемое. Все ожидали, что Ханс быстро выдаст ответ. Но Ханс не двигался! Ага! На этот раз исследователи открыли миру истину. Можете предположить, в чем она заключалась?
Вот подсказка: когда зрители или исследователи знали правильный ответ, его знал и Ханс. Теперь догадались?
В тот момент, когда Ханс отбывал копытом правильное число ударов, окружавшие его люди посылали в пространство тонкие, едва уловимые сигналы. Когда Ханс начинал отстукивать копытом ответ на вопрос, зрительный зал находился в напряжении и подавал соответствующие сигналы и знаки. Когда Ханс подходил к нужному числу, зрители отвечали на это облегченными вздохами и расслаблялись. Фон Остен выдрессировал Ханса прекращать бить копытом в этот самый момент, и, следовательно, останавливаться на правильном ответе.
Господин фон Остен научил Ханса не только сложению чисел. Вскоре конь мог вычитать и даже делить числа. Со временем Ханс демонстрировал перед изумленной публикой даже знание таблицы умножения. Конь стал настоящей сенсацией. Без единой подсказки со стороны своего хозяина Ханс мог сосчитать количество стоявших перед ним людей или решить любую арифметическую задачку, которую они ему предлагали.
Ханс стал героем газетных передовиц и основной темой споров в светских салонах всей Европы. Феномен «умного коня» быстро привлек внимание ученых, психологов, ветеринаров и даже офицеров кавалерии. Естественно, они были настроены скептически, и поэтому создали официальную комиссию, чтобы решить, был ли этот феномен ловким трюком, или конь и впрямь оказался лошадиным гением. Что бы они ни подозревали, было очевидно, что Ханс действительно очень сообразительное животное. В сравнении с другими лошадьми Ханс был Важной Персоной.
...
Наступил день большого экзамена. Все были убеждены, что все это трюк, поставленный господином фон Остеном, хозяином Ханса. В зале собрались ученые, журналисты, физики, просто любители лошадей, и все они с нетерпением ждали ответа. Хитрые члены комиссии были уверены, что сегодня-то они уличат Ханса в жульничестве, потому что они тоже подготовили для Ханса один сюрприз. Они собирались не допустить фон Остена в зал и заставить Ханса отдуваться в одиночестве.
Когда все собрались, комиссия объявила, что фон Остен должен удалился из зала. Хозяин Ханса покинул зал, а конь остался один на один с подозрительной толпой жаждущих разоблачения специалистов.
Председатель комиссии задал Хансу первую задачку. Конь отстучал копытом правильный ответ! Вторая задачка. Он снова ответил правильно! Третья попытка. Снова правильный ответ. Комиссия была сбита с толку. Критики безмолвствовали. Толпа зрителей ревела, требуя нового экзамена. Через некоторое время в том же зале снова собрались ученые, профессора, ветеринары, офицеры кавалерии и журналисты со всего мира. Только на этот раз комиссии удалось разгадать секрет трюков, которые удавались сообразительному коню. Комиссия номер два приступила к делу, начав с простой арифметической задачки на сложение двух чисел. Однако на этот раз, вместо того, чтобы задавать вопрос во всеуслышанье, один из ученых шепнул первое слагаемое на ухо Хансу, а затем второй — второе слагаемое. Все ожидали, что Ханс быстро выдаст ответ. Но Ханс не двигался! Ага! На этот раз исследователи открыли миру истину. Можете предположить, в чем она заключалась?
Вот подсказка: когда зрители или исследователи знали правильный ответ, его знал и Ханс. Теперь догадались?
В тот момент, когда Ханс отбывал копытом правильное число ударов, окружавшие его люди посылали в пространство тонкие, едва уловимые сигналы. Когда Ханс начинал отстукивать копытом ответ на вопрос, зрительный зал находился в напряжении и подавал соответствующие сигналы и знаки. Когда Ханс подходил к нужному числу, зрители отвечали на это облегченными вздохами и расслаблялись. Фон Остен выдрессировал Ханса прекращать бить копытом в этот самый момент, и, следовательно, останавливаться на правильном ответе.
Forwarded from Sophisticated Speculations
История страны это прежде всего история науки и высокой культуры, а не психопатических актов защиты «исконно наших земель», троеперстия и прочих подобных глупостей в исполнении тех, чей вклад в прогресс человечества ограничивается шумовым и семенным загрязнением окружающей среды. И пока учебник истории России страницами будет восхвалять коллективный гиперкинез с оружием, ограничиваясь всего парой строчек о каждом крупном ученом, страна не поднимется выше роли нервного тика на теле цивилизации. https://www.youtube.com/watch?v=-UOyT_Z8_9E
YouTube
История науки. Лекция 1. Цикл лекций проф. С. Э. Шноля
Фундаментальный цикл лекций по истории науки, С. Э. Шноль Симон Эльевич Шноль – легендарная фигура отечественной науки, замечательный рассказчик, глубокий ис...
Книг не читаю ██ ██ ██████████ ████████ ███████████ ████████
Эта книга о том, как обучать кого угодно: человека или животное, старого или молодого, самого себя или других — и чему угодно. Как добиться, чтобы кот спрыгнул с кухонного стола, а бабушка перестала ворчать; как управлять поведением домашних животных, детей, начальства и друзей; как улучшить свои достижения в теннисе, гольфе, математике, развить память?
Все это можно достичь, используя принципы обучения с подкреплением. Эти принципы являются такими же непреложными законами природы, как законы физики.
Все это можно достичь, используя принципы обучения с подкреплением. Эти принципы являются такими же непреложными законами природы, как законы физики.
Если вы зовете щенка, и он подходит к вам, а вы его ласкаете, то в дальнейшем подход щенка на зов становится все более и более надежным даже безо всякого другого обучения. Предположим, что вы хотите, чтобы кто-то позвонил вам — ваш отпрыск, родитель или любимый. Если он или она не звонит, то тогда уж ничего не поделаешь. Самое главное в обучении с подкреплением то, что вы не можете подкрепить поведение, которое не встречается. С другой стороны, если вы всегда проявляете радость, когда любимые вам звонят, то это значит что их поведение положительно подкрепляется, вероятность частоты их звонков, очевидно, увеличится. Конечно, если вы примените отрицательное подкрепление — «Почему ты не позвонил, почему я должна тебе звонить, ты мне никогда не звонишь» и т. д., замечания, которые вызывают раздражение, — вы создаете ситуацию, при которой звонящий избегает неприятностей тем, что не звонит; фактически вы обучаете их не звонить.
Всем встречались люди, которые непонятным образом привязаны к супругам или любовникам, которые с ними плохо обращаются. Мы привыкли думать, что так бывает только с женщинами — она чувствует влечение к тому, кто груб, невнимателен, эгоистичен и даже жесток, она его все равно любит, — но это случается и с мужчинами. Каждый знает людей, которые после развода или другого рода утраты находят другого человека, в точности похожего на предыдущего.
Являются ли эти люди вечными жертвами по каким-либо глубоким психологическим причинам? Возможно. Но, может быть, они — жертвы режима с длительными интервалами между подкреплениями? Если вы вступили в связь с очаровательным, обаятельным, интересным в сексуальном плане, веселым и внимательным человеком, а затем он становится все более несговорчивым, даже обидчивым, но все же время от времени проявляет свои хорошие качества, вы станете жить ради этих все более редких моментов, когда вы получаете это прекрасное подкрепление: полное очарования, обаяния, привлекательности и веселья внимание. И парадоксально с точки зрения здравого смысла, но закономерно с точки зрения теории обучения, что чем реже и непредсказуемей становятся такие моменты, тем сильнее становится их подкрепляющий эффект, и тем дольше ваша линия поведения будет сохраняться. Кроме того, легко понять, почему человек, однажды оказавшийся в таких отношениях, часто ищет их повторения: ему может казаться, что во взаимоотношениях с нормальным человеком, который сдержан и доброжелателен большую часть времени, не хватает остроты того редкого, страстно желаемого и потому вдвойне действенного подкрепления.
Являются ли эти люди вечными жертвами по каким-либо глубоким психологическим причинам? Возможно. Но, может быть, они — жертвы режима с длительными интервалами между подкреплениями? Если вы вступили в связь с очаровательным, обаятельным, интересным в сексуальном плане, веселым и внимательным человеком, а затем он становится все более несговорчивым, даже обидчивым, но все же время от времени проявляет свои хорошие качества, вы станете жить ради этих все более редких моментов, когда вы получаете это прекрасное подкрепление: полное очарования, обаяния, привлекательности и веселья внимание. И парадоксально с точки зрения здравого смысла, но закономерно с точки зрения теории обучения, что чем реже и непредсказуемей становятся такие моменты, тем сильнее становится их подкрепляющий эффект, и тем дольше ваша линия поведения будет сохраняться. Кроме того, легко понять, почему человек, однажды оказавшийся в таких отношениях, часто ищет их повторения: ему может казаться, что во взаимоотношениях с нормальным человеком, который сдержан и доброжелателен большую часть времени, не хватает остроты того редкого, страстно желаемого и потому вдвойне действенного подкрепления.
Одним из наиболее полезных практических применений подкрепления является самоподкрепление. Мы им часто пренебрегаем, отчасти потому, что это не приходит нам в голову, отчасти, потому что склонны требовать от себя гораздо больше, чем от других. Как сказал один мой знакомый министр: «Немногие имеют столь низкие критерии, что по ним легко жить». В результате мы часто по несколько дней не расслабляемся, переходя от одной задачи к другой, от нее к третьей, не замеченные и неотблагодаренные даже самими собой. Не говоря уже о подкреплении себя за изменение какой-либо привычки или приобретение нового навыка, какое-либо подкрепление необходимо и просто для будничной жизни; лишение себя подкреплений, мне кажется, — один из факторов повышения нервозности и депрессий.
Вы можете подкрепить себя здоровыми способами — часом досуга, прогулкой, разговором с друзьями или хорошей книгой; или нездоровыми — сигаретами, виски, пищей, от которой толстеют, наркотиками, сидением допоздна и т. д. Мне нравится высказывание актера Рута Гордона: «Актер должен получать комплименты. Если мне приходится долго обходиться без комплиментов, я хвалю себя сам, и это хорошо хотя бы потому, что при этом я уверен в искренности».
Вы можете подкрепить себя здоровыми способами — часом досуга, прогулкой, разговором с друзьями или хорошей книгой; или нездоровыми — сигаретами, виски, пищей, от которой толстеют, наркотиками, сидением допоздна и т. д. Мне нравится высказывание актера Рута Гордона: «Актер должен получать комплименты. Если мне приходится долго обходиться без комплиментов, я хвалю себя сам, и это хорошо хотя бы потому, что при этом я уверен в искренности».
1. Повышайте критерий небольшими градациями, чтобы у субъекта всегда была реальная возможность выполнить требуемое и получить подкрепление.
2. В конкретный промежуток времени отрабатывайте что-нибудь одно, не пытайтесь формировать поведение по двум критериям одновременно.
3. Прежде чем увеличивать или повышать критерий, пользуйтесь подкреплением текущего уровня ответа, т. е. подкрепляйте любое исполнение данного действия, имеющегося в данный момент.
4. Вводя новый критерий, временно ослабьте старые.
5. Будьте впереди того, кого вы обучаете: полностью планируйте свою программу выработки так, чтобы в случае внезапного успеха обучаемого, вы знали, что следует подкреплять далее.
6. Не меняйте тренеров на «середине реки»; у вас может быть несколько инструкторов на одного обучающегося, но придерживайтесь одной программы выработки на каждый из типов поведения.
7. Если одна процедура выработки не приносит успеха, найдите другую, существует столько же способов добиться нужного поведения, сколько инструкторов, способных их придумать.
8. Не кончайте тренировку, не дав положительного подкрепления, это соответствует наказанию.
9. Если навык ухудшается, «возвратитесь к детскому саду», быстро повторите весь процесс выработки с серией легких подкреплений.
10. Оканчивайте, по возможности, каждую тренировку на высокой ноте и в любом случае останавливайтесь, оставаясь впереди обучаемого.
2. В конкретный промежуток времени отрабатывайте что-нибудь одно, не пытайтесь формировать поведение по двум критериям одновременно.
3. Прежде чем увеличивать или повышать критерий, пользуйтесь подкреплением текущего уровня ответа, т. е. подкрепляйте любое исполнение данного действия, имеющегося в данный момент.
4. Вводя новый критерий, временно ослабьте старые.
5. Будьте впереди того, кого вы обучаете: полностью планируйте свою программу выработки так, чтобы в случае внезапного успеха обучаемого, вы знали, что следует подкреплять далее.
6. Не меняйте тренеров на «середине реки»; у вас может быть несколько инструкторов на одного обучающегося, но придерживайтесь одной программы выработки на каждый из типов поведения.
7. Если одна процедура выработки не приносит успеха, найдите другую, существует столько же способов добиться нужного поведения, сколько инструкторов, способных их придумать.
8. Не кончайте тренировку, не дав положительного подкрепления, это соответствует наказанию.
9. Если навык ухудшается, «возвратитесь к детскому саду», быстро повторите весь процесс выработки с серией легких подкреплений.
10. Оканчивайте, по возможности, каждую тренировку на высокой ноте и в любом случае останавливайтесь, оставаясь впереди обучаемого.
Читаю "Записки военного врача" и что-то даже цитат постить не хочется. Уж слишком тяжело и неприятно. Война -- мерзость.
Тальма Лобель - "Тёплая чашка в холодный день".
О том, как незначительные внешние воздействия влияют на наши мысли и решения.
О том, как незначительные внешние воздействия влияют на наши мысли и решения.
В 2008 г. студент Йельского университета Лоренс Уильямс и его преподаватель, знаменитый профессор Джон Барг, набрали группу из 41 студента для психологического эксперимента. Испытуемые по очереди выходили в коридор, где их приветствовала молодая ассистентка, которая подводила каждого к лифту и провожала на четвертый этаж. Ассистентка, как предписывал эксперимент, держала в руках стопку книг, планшет с листом бумаги и кружку кофе. В лифте она, готовясь записать имя и данные испытуемого, как бы невзначай просила его подержать кружку – эта обыденная просьба и была главным пунктом эксперимента. Половине участников вручался горячий кофе, другой половине – кофе со льдом: так испытуемым давали тактильно ощутить температуру, не вызвав у них ни малейших подозрений насчет важности происходящего.
На выходе из лифта студента приглашали в лабораторию, где экспериментатор предлагал ему прочитать текст, описывающий некоего человека, обозначенного как «личность А». Испытуемые не знали, что это вымышленный собирательный персонаж; текст характеризовал его как человека опытного, умного, целеустремленного, дельного, трудолюбивого и осмотрительного. Затем студенту предлагалось выбрать из дополнительного списка еще десять качеств «личности А», не упомянутых в исходном тексте. Половина этих качеств относились к «температурным» характеристикам, которые обычно ассоциируются с более «теплым» или «холодным» типом личности – щедрый/скупой, добродушный/раздражительный, общительный/замкнутый и заботливый/эгоистичный. Остальные качества не имели ничего общего с теплом или холодом: разговорчивый/молчаливый, сильный/слабый, честный/лживый и пр.
А теперь почувствуйте силу ощущения тепла кофейной кружки. Испытуемые, которые в лифте хоть недолго держали в руках кружку горячего кофе, приписывали «личности А» щедрость, заботливость и добродушие более активно, чем их собратья, которым был вручен кофе со льдом: те видели в «личности А» субъекта раздражительного, замкнутого и эгоистичного. Однако при выборе качеств, не имеющих «температурных» ассоциаций, обе группы испытуемых оказались более единодушны – независимо от температуры доставшегося им кофе.
На выходе из лифта студента приглашали в лабораторию, где экспериментатор предлагал ему прочитать текст, описывающий некоего человека, обозначенного как «личность А». Испытуемые не знали, что это вымышленный собирательный персонаж; текст характеризовал его как человека опытного, умного, целеустремленного, дельного, трудолюбивого и осмотрительного. Затем студенту предлагалось выбрать из дополнительного списка еще десять качеств «личности А», не упомянутых в исходном тексте. Половина этих качеств относились к «температурным» характеристикам, которые обычно ассоциируются с более «теплым» или «холодным» типом личности – щедрый/скупой, добродушный/раздражительный, общительный/замкнутый и заботливый/эгоистичный. Остальные качества не имели ничего общего с теплом или холодом: разговорчивый/молчаливый, сильный/слабый, честный/лживый и пр.
А теперь почувствуйте силу ощущения тепла кофейной кружки. Испытуемые, которые в лифте хоть недолго держали в руках кружку горячего кофе, приписывали «личности А» щедрость, заботливость и добродушие более активно, чем их собратья, которым был вручен кофе со льдом: те видели в «личности А» субъекта раздражительного, замкнутого и эгоистичного. Однако при выборе качеств, не имеющих «температурных» ассоциаций, обе группы испытуемых оказались более единодушны – независимо от температуры доставшегося им кофе.
Способствует ли утренняя чашка горячего чая более открытому и позитивному отношению и даже большему доверию к людям? Уильямс и Барг – исследователи из Йельского университета, проводившие эксперименты с горячими чашками кофе, – придумали способ это выяснить.
Участникам эксперимента они сказали, что проводят маркетинговое исследование покупательского спроса, и дали испытуемым «новый товар» – электрогрелку. Испытуемых просили подержать в руках грелку (теплую или холодную), оценить ее эффективность и сказать, порекомендовали бы они ее друзьям, членам семьи и незнакомым людям. Главной частью исследования, впрочем, был не этот опрос, а то, что происходило после него. Каждому испытуемому в благодарность за участие в исследовании давали на выбор два бонуса: возможность подкрепиться самому или небольшой подарочный сертификат для кого-нибудь из друзей. Так ученые исследовали связь между ощущением тепла и щедростью, однако участники не подозревали, что эксперимент в действительности изучал их поведение.
Результат был впечатляющим. Из тех, кто держал в руках холодную грелку, около 75 % решили вознаградить самих себя и только 25 % сделали выбор в пользу подарка для друга. Из тех, кому досталась теплая грелка, 54 % против 46 % предпочли сделать подарок другу, а не порадовать самих себя. Разница статистически огромна, а ведь эксперимент отличался только одним фактором – температурой грелки, которую участники держали в руках.
Итог эксперимента подтверждает максиму о том, что филантропия и благотворительные пожертвования связаны скорее с эмоциями, чем с рациональными размышлениями.
Участникам эксперимента они сказали, что проводят маркетинговое исследование покупательского спроса, и дали испытуемым «новый товар» – электрогрелку. Испытуемых просили подержать в руках грелку (теплую или холодную), оценить ее эффективность и сказать, порекомендовали бы они ее друзьям, членам семьи и незнакомым людям. Главной частью исследования, впрочем, был не этот опрос, а то, что происходило после него. Каждому испытуемому в благодарность за участие в исследовании давали на выбор два бонуса: возможность подкрепиться самому или небольшой подарочный сертификат для кого-нибудь из друзей. Так ученые исследовали связь между ощущением тепла и щедростью, однако участники не подозревали, что эксперимент в действительности изучал их поведение.
Результат был впечатляющим. Из тех, кто держал в руках холодную грелку, около 75 % решили вознаградить самих себя и только 25 % сделали выбор в пользу подарка для друга. Из тех, кому досталась теплая грелка, 54 % против 46 % предпочли сделать подарок другу, а не порадовать самих себя. Разница статистически огромна, а ведь эксперимент отличался только одним фактором – температурой грелки, которую участники держали в руках.
Итог эксперимента подтверждает максиму о том, что филантропия и благотворительные пожертвования связаны скорее с эмоциями, чем с рациональными размышлениями.
Forwarded from Мы уже не в психбольнице
Кокон
За ужином Маргарита сказала: завтра будет ровно три недели, как я в больнице. Погоди-ка, думаю. Я помню момент, когда она поступала. Пришла в отделение сама, с порога весело и звонко: тут неврозы? я — ложиться! И если Маргарита в больнице уже три недели, значит, я — ещё дольше. Дольше, чем Феанор, дольше, чем мой сосед Геральт.
Не стал считать, сколько недель я в психиатрической больнице. Лечение только сейчас по-настоящему завелось. Врач подобрал мне а/д посильнее. Сеансы групповой терапии всё ещё выжимают нутро, слезы из меня так и текут. Но теперь это и слезы застоявшиеся, которыми давно бы прореветься, выговориться, вытянуть эмоциональный багаж.
Время в больнице вязкое. Я знаю, в какой день недели у нас терапия, в какой — дискуссия, и когда ждать новую серию Westworld. Знаю, что есть внешний мир, из него раз-два в неделю по очереди заезжают проведать усталые родители. Во внешнем мире есть новости и кризис.
Недавно я захотел выходной. Отделение неврозов — это не острое. Тут можно и отпроситься. Я попросил о двух выходных. Намечтал культурную программу с друзьями, любимой едой, ну, и ещё чтобы в музее постоять, склонив голову набок.
Эти два ужасных выходных я не выходил из дома.
Психиатрическая больница создает кокон. Режим дня, ешь по расписанию, помощь врачей и медсестер рядом. Санаторий для людей с тонкой душевной организацией. И шок от встречи с миром внешним был не только у меня.
Одна девушка свои первые выходные проревела.
Другая, взрослая женщина на выходной ко взрослым детям уехала чуть позже; а вернулась как можно раньше. Третья, пожилая дама выходные в квартире с любимым мужем назвала то ли «проверкой», то ли «испытанием». А внутри магического круга мы временно свободны от проблем, которые валили нас к земле. Непонимание, неодобрение, нечуткость, непригодность, ненормальность и прочие "не-" ждут снаружи.
Чем хорош стационар для маленького хипстера с депрессией?
Вот он я, запиваю антидепрессанты компотом. Читаю, как работают засохшие эмоции, разбираю на детали выросшие детские страхи. С языка соскабливаю скорбь. Снаружи я Боролся с депрессией; больше барахтался и тонул. В больнице у меня появилось вязкое время, чтобы не бороться, а Работать с болезнью.
Добро пожаловать в отделение неврозов. Здесь безопасно.
За ужином Маргарита сказала: завтра будет ровно три недели, как я в больнице. Погоди-ка, думаю. Я помню момент, когда она поступала. Пришла в отделение сама, с порога весело и звонко: тут неврозы? я — ложиться! И если Маргарита в больнице уже три недели, значит, я — ещё дольше. Дольше, чем Феанор, дольше, чем мой сосед Геральт.
Не стал считать, сколько недель я в психиатрической больнице. Лечение только сейчас по-настоящему завелось. Врач подобрал мне а/д посильнее. Сеансы групповой терапии всё ещё выжимают нутро, слезы из меня так и текут. Но теперь это и слезы застоявшиеся, которыми давно бы прореветься, выговориться, вытянуть эмоциональный багаж.
Время в больнице вязкое. Я знаю, в какой день недели у нас терапия, в какой — дискуссия, и когда ждать новую серию Westworld. Знаю, что есть внешний мир, из него раз-два в неделю по очереди заезжают проведать усталые родители. Во внешнем мире есть новости и кризис.
Недавно я захотел выходной. Отделение неврозов — это не острое. Тут можно и отпроситься. Я попросил о двух выходных. Намечтал культурную программу с друзьями, любимой едой, ну, и ещё чтобы в музее постоять, склонив голову набок.
Эти два ужасных выходных я не выходил из дома.
Психиатрическая больница создает кокон. Режим дня, ешь по расписанию, помощь врачей и медсестер рядом. Санаторий для людей с тонкой душевной организацией. И шок от встречи с миром внешним был не только у меня.
Одна девушка свои первые выходные проревела.
Другая, взрослая женщина на выходной ко взрослым детям уехала чуть позже; а вернулась как можно раньше. Третья, пожилая дама выходные в квартире с любимым мужем назвала то ли «проверкой», то ли «испытанием». А внутри магического круга мы временно свободны от проблем, которые валили нас к земле. Непонимание, неодобрение, нечуткость, непригодность, ненормальность и прочие "не-" ждут снаружи.
Чем хорош стационар для маленького хипстера с депрессией?
Вот он я, запиваю антидепрессанты компотом. Читаю, как работают засохшие эмоции, разбираю на детали выросшие детские страхи. С языка соскабливаю скорбь. Снаружи я Боролся с депрессией; больше барахтался и тонул. В больнице у меня появилось вязкое время, чтобы не бороться, а Работать с болезнью.
Добро пожаловать в отделение неврозов. Здесь безопасно.
— Отлично. Теперь — о связях с общественностью. Джентльмены, прошу обратить внимание на пункт первый. Ответственный зампредседателя представляет перечень ежегодных выплат, пособий, стипендий и тому подобного — для семей персонала спутника и пилота «Харона», смотрите приложение «С». Сидящий напротив Харримана Финеас Морган, член правления и председатель продовольственного треста «Кьюзин, Инкорпорейтед», возразил:
— Эд, как же так? Конечно, это нехорошо, что они погибли, но ведь мы платили им громадные деньги — да еще страховку в придачу! На что нам еще эта благотворительность?! Харриман нахмурился:
— А я предлагаю заплатить. Это же чепуха. В Писании сказано: «Не заграждай рта волам молотящим…»
— Ничего себе «чепуха» — больше девятисот тысяч!
— Минутку, джентльмены, — вклинился зампредседателя по связям с общественностью, тоже член правления. — Если вы, мистер Морган, посмотрите смету, то увидите, что восемьдесят пять процентов всех ассигнований пойдут на рекламу этой самой благотворительности. Морган заглянул в смету.
— А, это ладно. Что ж вы сразу не сказали? Хорошо, отнесем это к неизбежным издержкам, но прецедент мне совсем не нравится.
— Но без него и рекламировать было бы нечего.
— Эд, как же так? Конечно, это нехорошо, что они погибли, но ведь мы платили им громадные деньги — да еще страховку в придачу! На что нам еще эта благотворительность?! Харриман нахмурился:
— А я предлагаю заплатить. Это же чепуха. В Писании сказано: «Не заграждай рта волам молотящим…»
— Ничего себе «чепуха» — больше девятисот тысяч!
— Минутку, джентльмены, — вклинился зампредседателя по связям с общественностью, тоже член правления. — Если вы, мистер Морган, посмотрите смету, то увидите, что восемьдесят пять процентов всех ассигнований пойдут на рекламу этой самой благотворительности. Морган заглянул в смету.
— А, это ладно. Что ж вы сразу не сказали? Хорошо, отнесем это к неизбежным издержкам, но прецедент мне совсем не нравится.
— Но без него и рекламировать было бы нечего.
Это из "Человек, который продал Луну", Хайнлайна. А вообще я тут читаю многотомник его серии "История будущего" и это просто потрясающе интересно. Как Азимов, только про космос, а не про роботов. Один из рассказов (очень короткий) отправлю сюда целиком.
ПРОЖЕКТОР
— Они услышат вас?
— Если она на этой стороне Луны. Если выбралась из корабля. Если цела рация. Если девочка догадалась ее включить. Если она вообще жива. Корабль молчит, наши радары не могут его засечь. Непохоже, чтобы кто-то остался жив.
— Ее нужно найти! Станция, оставайтесь на связи. База Тихо, прием!
Вашингтон — Луна — Вашингтон. Ответ шел примерно три секунды.
— Говорит начальник Лунной Базы.
— Генерал, пошлите всех своих людей искать Бетси!
— Сэр, вы знаете, как велика Луна?
— Не имеет значения! Бетси Барнс где-то у вас, и все ваши люди будут искать ее, пока не найдут! И если она мертва, то вашему драгоценному пилоту лучше вообще не возвращаться на базу!
— Сэр, площадь Луны почти пятнадцать миллионов квадратных миль. На каждого из моих людей придется более десяти тысяч квадратных миль. Я послал с Бетси своего лучшего пилота. И не буду здесь выслушивать угрозы в его адрес! Ни от кого! Я сыт по горло приказами людей, ни черта не смыслящих в лунных условиях!
Советую вам, сэр, — официально советую — обратиться в Меридиональную Станцию. Может быть, они сотворят чудо.
— Ну хорошо, генерал. Поговорим с вами позже. Станция, каковы ваши планы?
Элизабет Барнс, «Слепая Бетси», пианистка-вундеркинд гастролировала на Луне. После триумфа на Базе Тихо она отправилась джип-ракетой на Базу Форсайд, на темную сторону Луны, порадовать одиноких атомщиков. Должна была долететь туда за час. Пилота ей дали на всякий случай — джип был с автоматическим управлением, такие каждый день курсировали между Тихо и Форсайдом.
Почти сразу же после взлета ее корабль сошел с курса и пропал с экранов радаров. Теперь он был… неизвестно где.
Не в космосе. Там он мог бы запросить помощь, его маяк засекли бы радары кораблей, космических и лунных баз. Он разбился — или совершил аварийную посадку — где-то на Луне.
— Меридиональная Космическая Станция на связи. Говорит начальник, — теперь задержка была почти неощутима — всего четверть секунды — между Вашингтоном и станцией всего каких-то двадцать три тысячи миль.
— Мы подключили земные станции, чтобы охватить связью всю Луну. Передатчик станции Ньютон «накроет» темную сторону. Корабли с Базы Тихо вышли на орбиту над ободом Луны — туда не достанем ни мы, ни Ньютон. Если мы что-нибудь услышим…
— Да, ясно. Что радары?
— Сэр, если ракета лежит на грунте, радар не сможет отличить ее от соседней скалы. Единственный наш шанс — передавать сигнал, пока они не ответят… если смогут. Даже со сверхчувствительным радаром мы отыщем их не раньше, чем через месяц, а воздуха в скафандре всего на шесть часов. Мы молим Бога, чтобы они услышали нас и ответили.
— Когда они ответят, вы засечете их радиопеленгатором. Да?
— Нет, сэр.
— Ради Бога, почему?
— В данном случае пеленгатор бесполезен. Он только покажет, что сигнал идет с Луны. А это мы и так знаем.
— Генерал, вы хотите сказать, что не сможете ее найти, даже если услышите?
— Мы слепы… как и она Надеемся, она сможет показать нам место… если услышит нас.
— Как?
— Лазер. Очень мощный световой пучок. Она услышит его…
— Услышит луч света?
— Да, сэр. Мы ощупываем Луну как радаром. Само по себе это ничего не даст. Но мы модулируем луч сначала на радиочастоту, а потом накладываем звуковую — и играем на рояле. Если Бетси отзовется, мы прикажет ей внимательно слушать и будем зондировать Луну используя звуки из диапазона рояля.
— А если за это время девочка умрет?
— Господин президент, заткнитесь!
— КТО ЭТО?
— Отец Бетси. Меня подключили из Омахи. Пожалуйста, господин президент, успокойтесь и дайте им работать. Я хочу вернуть свою дочь.
— Хорошо, господин Барнс, — твердо ответил президент. — Работайте, генерал. Сообщите, если что-нибудь будет нужно.
Начальник Меридиональной станции вытер пот со лба.
— Что-нибудь есть?
— Нет, босс. Нельзя ли что то сделать со станцией в Рио? Они плотно уселись на нашей частоте.
— Сбросьте на них кирпич. Или бомбу. Джо, скажи президенту…
— Я слышал, босс Передатчик замолчит!
— Тсс! Тихо! Бетси, ты слышишь меня? — прилипший к наушникам оператор щелкнул переключателем. Из динамика донесся ясный и нежный голос девочки:
— … кого-то слышать. Ох,
— Они услышат вас?
— Если она на этой стороне Луны. Если выбралась из корабля. Если цела рация. Если девочка догадалась ее включить. Если она вообще жива. Корабль молчит, наши радары не могут его засечь. Непохоже, чтобы кто-то остался жив.
— Ее нужно найти! Станция, оставайтесь на связи. База Тихо, прием!
Вашингтон — Луна — Вашингтон. Ответ шел примерно три секунды.
— Говорит начальник Лунной Базы.
— Генерал, пошлите всех своих людей искать Бетси!
— Сэр, вы знаете, как велика Луна?
— Не имеет значения! Бетси Барнс где-то у вас, и все ваши люди будут искать ее, пока не найдут! И если она мертва, то вашему драгоценному пилоту лучше вообще не возвращаться на базу!
— Сэр, площадь Луны почти пятнадцать миллионов квадратных миль. На каждого из моих людей придется более десяти тысяч квадратных миль. Я послал с Бетси своего лучшего пилота. И не буду здесь выслушивать угрозы в его адрес! Ни от кого! Я сыт по горло приказами людей, ни черта не смыслящих в лунных условиях!
Советую вам, сэр, — официально советую — обратиться в Меридиональную Станцию. Может быть, они сотворят чудо.
— Ну хорошо, генерал. Поговорим с вами позже. Станция, каковы ваши планы?
Элизабет Барнс, «Слепая Бетси», пианистка-вундеркинд гастролировала на Луне. После триумфа на Базе Тихо она отправилась джип-ракетой на Базу Форсайд, на темную сторону Луны, порадовать одиноких атомщиков. Должна была долететь туда за час. Пилота ей дали на всякий случай — джип был с автоматическим управлением, такие каждый день курсировали между Тихо и Форсайдом.
Почти сразу же после взлета ее корабль сошел с курса и пропал с экранов радаров. Теперь он был… неизвестно где.
Не в космосе. Там он мог бы запросить помощь, его маяк засекли бы радары кораблей, космических и лунных баз. Он разбился — или совершил аварийную посадку — где-то на Луне.
— Меридиональная Космическая Станция на связи. Говорит начальник, — теперь задержка была почти неощутима — всего четверть секунды — между Вашингтоном и станцией всего каких-то двадцать три тысячи миль.
— Мы подключили земные станции, чтобы охватить связью всю Луну. Передатчик станции Ньютон «накроет» темную сторону. Корабли с Базы Тихо вышли на орбиту над ободом Луны — туда не достанем ни мы, ни Ньютон. Если мы что-нибудь услышим…
— Да, ясно. Что радары?
— Сэр, если ракета лежит на грунте, радар не сможет отличить ее от соседней скалы. Единственный наш шанс — передавать сигнал, пока они не ответят… если смогут. Даже со сверхчувствительным радаром мы отыщем их не раньше, чем через месяц, а воздуха в скафандре всего на шесть часов. Мы молим Бога, чтобы они услышали нас и ответили.
— Когда они ответят, вы засечете их радиопеленгатором. Да?
— Нет, сэр.
— Ради Бога, почему?
— В данном случае пеленгатор бесполезен. Он только покажет, что сигнал идет с Луны. А это мы и так знаем.
— Генерал, вы хотите сказать, что не сможете ее найти, даже если услышите?
— Мы слепы… как и она Надеемся, она сможет показать нам место… если услышит нас.
— Как?
— Лазер. Очень мощный световой пучок. Она услышит его…
— Услышит луч света?
— Да, сэр. Мы ощупываем Луну как радаром. Само по себе это ничего не даст. Но мы модулируем луч сначала на радиочастоту, а потом накладываем звуковую — и играем на рояле. Если Бетси отзовется, мы прикажет ей внимательно слушать и будем зондировать Луну используя звуки из диапазона рояля.
— А если за это время девочка умрет?
— Господин президент, заткнитесь!
— КТО ЭТО?
— Отец Бетси. Меня подключили из Омахи. Пожалуйста, господин президент, успокойтесь и дайте им работать. Я хочу вернуть свою дочь.
— Хорошо, господин Барнс, — твердо ответил президент. — Работайте, генерал. Сообщите, если что-нибудь будет нужно.
Начальник Меридиональной станции вытер пот со лба.
— Что-нибудь есть?
— Нет, босс. Нельзя ли что то сделать со станцией в Рио? Они плотно уселись на нашей частоте.
— Сбросьте на них кирпич. Или бомбу. Джо, скажи президенту…
— Я слышал, босс Передатчик замолчит!
— Тсс! Тихо! Бетси, ты слышишь меня? — прилипший к наушникам оператор щелкнул переключателем. Из динамика донесся ясный и нежный голос девочки:
— … кого-то слышать. Ох,
я так рада! Приходите скорее — майор ранен.
Начальник подскочил к микрофону.
— Да, Бетси, мы поторопимся. Ты должна нам помочь. Ты знаешь, где ты?
— Наверное, где-то на Луне. Мы плюхнулись, как мешок с картошкой, и я только хотела пошутить над пилотом, как ракета упала. Я расстегнула ремни и нашла майора Питерса, но он не двигался. Он не умер — мне кажется он выдыхает воздух, и я что-то слышала, когда прижалась шлемом к его шлему. Мне только что удалось открыть люк, — добавила она. — Это не Форсайд — там должна быть ночь. А здесь светит Солнце, я уверена, мне довольно жарко в скафандре.
— Бетси, оставайся снаружи. Ты должна быть там, где можешь нас увидеть.
— Хорошая шутка, — рассмеялась она. — Только я смотрю ушами.
— Да Ты увидишь нас ушами. Слушай, Бетси, мы будем обшаривать Луну пучком света. Ты услышишь это как звук рояля. Мы разбили Луну на восемьдесят восемь нот. Когда ты услышишь звук, кричи «Есть!». Потом скажешь нам, какую ноту слышала. Сможешь это сделать?
— Конечно, — уверенно сказала девочка, — если рояль не расстроен.
— Конечно, нет. Ладно, мы начинаем.
— Есть!
— Какая нота, Бетси?
— Ре-диез в первой октаве.
— Это точно, Бетси?
— Я слышала.
— Где это у нас? — спросил оператор. — В Море Тьмы? Сообщите генералу! — он вернулся к микрофону. — Бетси, радость моя, мы почти нашли вас! Теперь проверяем только этот район. Пока мы перенастраиваем технику, хочешь поговорить со своим папой?
— Да! А можно?
— Конечно!
Через двадцать минут он прервал их и услышал:
— … конечно нет, папа Да, я испугалась немного, когда корабль упал. Но люди позаботились обо мне. Так всегда было.
— Бетси?
— Да, сэр?
— Приготовься слушать снова.
— Есть! — и через минуту. — Это соль тремя октавами ниже.
— Вот эта?
— Именно она.
— Проверьте по сетке и скажите генералу поднимать корабли. Им придется осмотреть десять квадратных миль. Всего! Бетси, мы почти знаем, где ты. Мы близко и скоро тебя найдем. Может, ты пока зайдешь в ракету и остынешь?
— Мне не жарко. Я только чуть-чуть вспотела.
Через сорок минут прогремел голос генерала:
— Они нашли корабль! Она машет им рукой.
Начальник подскочил к микрофону.
— Да, Бетси, мы поторопимся. Ты должна нам помочь. Ты знаешь, где ты?
— Наверное, где-то на Луне. Мы плюхнулись, как мешок с картошкой, и я только хотела пошутить над пилотом, как ракета упала. Я расстегнула ремни и нашла майора Питерса, но он не двигался. Он не умер — мне кажется он выдыхает воздух, и я что-то слышала, когда прижалась шлемом к его шлему. Мне только что удалось открыть люк, — добавила она. — Это не Форсайд — там должна быть ночь. А здесь светит Солнце, я уверена, мне довольно жарко в скафандре.
— Бетси, оставайся снаружи. Ты должна быть там, где можешь нас увидеть.
— Хорошая шутка, — рассмеялась она. — Только я смотрю ушами.
— Да Ты увидишь нас ушами. Слушай, Бетси, мы будем обшаривать Луну пучком света. Ты услышишь это как звук рояля. Мы разбили Луну на восемьдесят восемь нот. Когда ты услышишь звук, кричи «Есть!». Потом скажешь нам, какую ноту слышала. Сможешь это сделать?
— Конечно, — уверенно сказала девочка, — если рояль не расстроен.
— Конечно, нет. Ладно, мы начинаем.
— Есть!
— Какая нота, Бетси?
— Ре-диез в первой октаве.
— Это точно, Бетси?
— Я слышала.
— Где это у нас? — спросил оператор. — В Море Тьмы? Сообщите генералу! — он вернулся к микрофону. — Бетси, радость моя, мы почти нашли вас! Теперь проверяем только этот район. Пока мы перенастраиваем технику, хочешь поговорить со своим папой?
— Да! А можно?
— Конечно!
Через двадцать минут он прервал их и услышал:
— … конечно нет, папа Да, я испугалась немного, когда корабль упал. Но люди позаботились обо мне. Так всегда было.
— Бетси?
— Да, сэр?
— Приготовься слушать снова.
— Есть! — и через минуту. — Это соль тремя октавами ниже.
— Вот эта?
— Именно она.
— Проверьте по сетке и скажите генералу поднимать корабли. Им придется осмотреть десять квадратных миль. Всего! Бетси, мы почти знаем, где ты. Мы близко и скоро тебя найдем. Может, ты пока зайдешь в ракету и остынешь?
— Мне не жарко. Я только чуть-чуть вспотела.
Через сорок минут прогремел голос генерала:
— Они нашли корабль! Она машет им рукой.