У мифа есть книжка с такой обложкой, как будто это средненькая фэнтези-художка, и названием ещё хуже, но на самом деле О дивный тленный мир — это крутая журналистская работа о профессиях, связанных со смертью. Хэйли Кэмпбелл пообщалась с
💀 похоронной агенткой,
☠ директором патологоанатомической службы,
💀 создателем посмертных масок,
☠ опознателем жертв катастроф,
💀 уборщиком мест преступлений,
☠ палачом,
💀 бальзамировщиком,
☠ санитаркой паталогоанатомического отделения,
💀 акушеркой скорби,
☠ могильщиком,
💀 оператором крематория и
☠ сотрудницей института крионики
— и словила много инсайтов о том, как в современном (британском) обществе устроена смерть.

Моя любимая часть — это что Хэйли Кэмпбелл — дочка Эдди Кэмпбелла, художника аланмуровского Из ада. И в самом начале она рассказывает, что заинтересовалась смертью, когда рассматривала в детстве снимки жертв Джека Потрошителя, которые отец использовал для работы. И всю книгу меня не покидала мысль, что вот, если бы не комикс Из ада, этой книжки бы сейчас не было, и вся жизнь Хэйли сложилась так именно из-за, блин, аланмуровского комикса Из ада! Разве это не потрясающе? А ещё некоторые её респонденты рассказывают, как они оказались там, где оказались, благодаря родителям, и образуется какой-то дополнительный нарратив про время и преемственность, и следы нашего присутствия в мире, и, короче, прикольно.

Смерть же, надо признать, тема достаточно банальная, и ей сложно впечатлить, но у Кэмпбелл и тут получается. Она крутая. В её исследовании есть место и рефлексии об обществе, и какому-то ненавязчивому гуманизму, и шокирующим деталям, и научным фактам, и личной истории о трансформации, которую она пережила, пока писала книгу, а мы не переживаем только потому, что читаем выдержку, а не видим всё это своими глазами.

Хотя какая-то маленькая трансформация, наверное, всё же была. Я собираюсь, как дойдут руки, завещать своё тело науке, потому что теперь я знаю, про что это, и идея клёвая — а это ни много ни мало изменение в планах на посмертие.

В оригинале между тем книга выглядит вот так и называется All the Living and the Dead. Ставлю сотку, выйди книга в индивидууме, а не мифе, выглядела и называлась бы нормально, но ей немного не повезло.

У Гонзо оказывается вышел сборник пьес Мартина Макдоны (Залечь на дно в Брюгге, Три билборда на границе Эббинга, Миссури), но они его по непостижимым причинам называют Макдонахом.

Перевод Сергея Карпова - у @jaromirhladik уже выходила отдельно пьеса Палачи, но там был не Карпов.

Несколько лет назад прочитала пост, который преследует меня до сих пор - про то, что астмо отличается полной неспособностью сделать что-то интересное со штрих-кодом на книге, его просто лепят как есть, и готово.

Я решила не быть частью проблемы и знаю, как именно штрих-код считывается сканером и какие цветовые сочетания читаются, а какие нет - всё чтобы дать себе пространство для маневра.

И вот смотрю сегодня на эту обложку Распознаваний @kongressw (предзаказала и вам советую), и первая мысль такая: бля, идеальное сочетание, горчично-жёлтый читаться будет хорошо 🗿

Хочу простого человеческого не читать каждый день такие новости и тем более такие новости
@₽%^?*&

Подкосов в феврале мимоходом:

21 мая 2021 года примерно в одиннадцать утра мы с Максимом Семеляком взяли по кружке пива в легендарном «Супе» на Брестской и сели разговаривать. Повода было два: новый перевод важной книги о панк-роке «Прошу, убей меня» и моя давняя издательская мечта о книге самого Максима. Первая идея не реализовалась по причинам геополитическим и юридическим, вторая — вышла книгой «Средняя продолжительность жизни»

Я: следующие три месяца ищу её

Вот эта вот @&!#*, кстати, называется гроликс/grawlix и как будто выигрывает у нормальных ругательств по всем фронтам: добавляет интриги, содержит #&¿%€ экспрессии и ещё и рейтинг книжки не повышает своим присутствием. Люблю 💜🤬

Искусство перевода комиксов в середине 2000-х.

Кстати, как по мне, иногда зацензуренная брань в комиксах работает даже лучше, чем явные ругательства — появляется простор для воображения 😁

Пост без негатива, несмотря ни на что, %$^№@* как обожал те времена!

Прочитала Случайных богов Анны Деллы Субин. Великолепная книжка про колониализм и историю религии — по названию вообще не ожидаешь, что это будет деколониальное исследование про эксплуатацию теории религии в колониальных целях и то, как из "религии" возникла "раса" и после переросла религию, но это оно. Но поговорить я хочу не об этом.

Монотеистический движ, на котором завязана наша (российская, западная, глобально-северная) культура мне никогда не нравился, потому что в нём есть какая-то претензия на полную универсальность, с которой я, при всём уважении, не вайблю. Чтобы Бог работал как нечто, антетитическое всему живому, что-то над всем и вмещающее всё, Бог должен быть... да ничем конкретным, по сути. Пустым означаемым. А пустое означаемое нельзя изучить, нельзя осмыслить, нельзя ничего, что представляло бы для меня интерес.

А как только Бог перестаёт быть универсальным, он теряет смысл, потому что... ну, по всем тем причинам, почему квирам, женщинам и небелым людям не нравятся монотеистические боги. Они не для нас.

Есть ещё тот фактор, что мой жизненный опыт показывает, что в мире нет иерархий, которые не были в какой-то степени выдуманными, а монотеистические религии предлагают иерархию, всерьёз претендующую на реальность. Иерархию Бога над людьми. Не могу с таким согласиться добровольно без верифицируемости/фальсифицируемости — а этим добром никакие религии, к сожалению, не обладают.

Но это вступление. Поговорить я хочу о том, что т.н. языческие боги — напротив, ок, если не как что-то, во что я могу поверить, то как сторителлинговый инструмент.

Языческие религии не предлагают ничего универсального. Божественность в них — про что-то конкретное, что-то концептуализируемое. Нельзя исследовать "божественность как что-то", используя её в монотеистическом смысле, зато языческие боги в этом плане предлагают огромный простор.

Мои любимые истории про божественность (и детерминизм, потому что обычно они идут комплектом):

1. Journey into Mystery Кирона Гиллена

2. Descendants of Olympus, вторая часть фанфика по Перси Джексону, о котором я писала выше

3. Sandman

4. The Wicked + The Divine тоже Кирона Гиллена

Это подборка чисто из моего читательского опыта, поэтому она такая.

Что объединяет все эти штуки? Они препарируют божественность как самостоятельную тему, как нечеловеческое состояние, которое соотносится с человеческим определённым образом.

Причём для того, чтобы это соотношение было возможно, в трёх из четырёх произведений возможен апофеоз, т.е. переход человека в статус божества. Цитата вверху относилась в Случайных богах к христианской парадигме, где человеческое не может быть божественным и никакой "переход" между этими состояниями не мыслим, но вообще ничто не мешает этим состояниям быть противоположными с возможностью перехода. Но я понимаю, почему христианству нужен был запрет на теозис (то же самое, что апофеоз, но для христиан, которым не нравилось, что у греков и римлян богами назначали всех подряд, типа императоров, их любовников и детей).

Вернёмся к содержанию. Вероятно, это постмодернистское клише, но божественность, приобретая интерпретацию, становится чем-то негативным. Хотя, возможно, постмодернизм не при чём, и это обычные сторителлинговые законы: если мы берёмся изучать божественность как центральную тему истории, в ней как состоянии должен содержаться конфликт. То есть чем-то позитивным она может быть, только не будучи центральной темой истории. That tracks. Anyway...

В Journey into Mystery божественность — это несвобода. В Descendants of Olympus — монструозность. В Сэндмене нет какого-то центрального определения, потому что это скорее частная история, чем общая, но в какой-то степени в Сэндменовской божественности (окей, или состоянии, более близкому к божественному, чем к человеческому) есть и ригидность/несвобода, и одиночество. В ВикДиве божественность — это неполноценность.

И это, блин, потрясающе, какой простор языческая божественность даёт нам для изучения нечесловеческой природы, к которой мы тем не менее можем рилейтиться, даже не будучи чем-то, что существует. С моей агностической колокольни.

Кстати, несмотря на все эти негативные интерпретации, мне всегда хотелось быть идеей больше, чем человеком — и поэтому Викдив на последнем месте моего списка, в нём Гиллен слишком прямолинейно выбирает человечность. В Journey into Mystery выбрать человечность было нельзя, за попыткой выбрать что-то за пределами своей божественной природы оказывается смерть — и то, как безупречно Гиллен связывает божественную роль Локи (на личном уровне) + саму божественность как состояние (на общем уровне) + цикличную природу супергеройских комиксов (на метауровне) обеспечивает ему первое место в моём рейтинге навсегда. Сэндмен структурно и тематически очень похож, но он скорее как красивый гобелен, чем как сложное уравнение. А Descendants of Olympus в конце вообще подошёл к тому, что метанарративы (в т.ч. божественность как монструозность) ведут кривыми дорожками ко всяким геноцидальным идеям и, в общем, перерос свой метанарратив о божественности. Монструозность теперь общая.

Так, вела ли я к чему-то этим постом... наверное нет. Короче, Случайные боги — местами очень скучная, но очень крутая книжка, я от неё вообще отвлеклась, но там миллион потрясающих мыслей, которые, наверное, стоило фиксировать, пока я читала её месяц, но не срослось.

Пытаюсь вспомнить штуки, которые использовали бы монотеистического бога как околоцентральную тему, пришли в голову только Хроники Нарнии (дышу ровно), Тёмные начала Филипа Пулмана (тоже дышу ровно) и Рождественская песнь в прозе (обожаю, но у Духов Святок ОЧЕНЬ языческий вайб. Дух нынешних Святок мне всегда казался смесью Деда Мороза с Дионисом — менее христианский образ представить сложно.)

Является ли божественность в них чем-то сверх добродетели/антагониста?