Вот уже три дня мне снятся сложные сюжетные сны, так или иначе подвязанные к этому гениальному фанфосу по Перси Джексону.

Замес простой: детей Зевса, Посейдона и Аида в лагере убивают, поэтому Перси приходится убедить всех, что он сын Афродиты — включая Афродиту. Сначала ты такие ок, убивают и убивают, lore reasons, смешно.

Потом эти lore reasons начинают развивать, и я уже не помню все этапы ужаса, шока, напряжения и хз че там ещё было, которые я прошла, но блять, это было... это было...

Я в восторге от того, насколько тут усложнено моральное измерение серии — это уже не "добро с изъянами" против "зла, которое вроде как можно понять", это один пиздец против другого пиздеца, и стороны выбираются исходя из того, какая сторона перемолола персонажа меньше. Возникает третья сторона, но тоже не идеальная, а 1) исходящая из понимания, что две основные пиздец и 2) тупо по личным причинам. И вроде как добро победило, но в то же время есть понимание, что никакого добра не было.

На самом деле там всё сильно менее мрачно, чем я сейчас описываю — это всё ещё пересказ Перси Джексона с твистом, там бывает и весело, и смешно, но ужасы... ужасы не развидеть.

Предлагаются такие вещи как:
* Афродита начинает мутить с Салли Джексон, уверенная, что у них уже есть общий ребёнок
* Девушка на протяжении месяцев наблюдает, как её друзья и сиблинги по очереди сходят с ума, сама начинает сходить с ума, а потом боги заставляют её смотреть, как убивают всех выживших
* Деметра принимает Нико и Бьянку ди Анжело как своих детей, а потом доказывает Аиду, что он больше не имеет родительских прав
* Перси приходится убить друга, который... бля, ладно, это важные спойлеры, но просто знайте, это пиздец

Там дальше продолжение по второй пенталогии на 430к слов — я обычно больше 200к не читаю, но что, если мне накинут ещё отборного лора, который мне будет сниться год? И как все произошедшие изменения скажутся на римлянах? Каким будет конфликт с Геей, если с Титанами получилось провернуть такое?

Короче, я основательно ебанулась, прочитайте кто-нибудь и ебанитесь со мной, рекомендую чаще читать вкладки, висящие в браузере несколько лет, иногда там истории, которые изменят вашу жизни и/или поломают психику (в хорошем смысле). Пока я это писала, поняла, что сейчас пойду читать вторую часть. Надеюсь, первая книжка пройдёт быстро, я её не люблю.

О птичках и листочках

Со мной случились почти подряд четыре произведения:

1. Орнитология Шекспира, Джеймс Хартинг, @libra_verlag
2. Ворон. Культурная история, Мишель Пастуро, @led_project
3. Резиденция, Netflix
4. Сциапоника, Илья Долгов, @vsesvobodny

Были сделаны следующие выводы в следующем порядке:

1) Я ничерта не понимаю в птицах.

2) Хартинг в предисловии к орнитологии пишет, что есть другие книги про Шекспира и [что угодно], и я бы прочитала их все, и не только про Шекспира. Лучший формат, чтобы о что-то узнать - если скучны птицы, есть Шекспир, если скучен Шекспир, есть птицы, если обе темы скучные, их пересечение всё равно развлекает, да и длится это всего 150 страниц.

3) Я не знаю, как выглядит жаворонок. Зато знаю, как выглядит сокол. Давно ли я знаю, как выглядит сокол? Могу ли я отличить филина от совы? Видела ли я когда-нибудь ворона и ворону одновременно, чтобы понять, что я их различаю?

4) Вóроны пиздецки умные, но уважаю я их не поэтому, а потому что их ненавидели христиане, а значит, птицы хорошие.

5) Если серьёзно, то в сочетании с тем, что воронов уважали многие языческие религии, ворон получается очень символически нагруженной птицей, причём разнообразно нагруженной. Может ли голубь понимать мир так, как понимает его ворон, бывавщий по обе стороны моральных баррикад? Не является ли познание из нескольких позиций моральной субъектности более полноценным, чем познание только из маргинальных позиций или только из добродетельных? Можно ли сказать, что именно в этом внеморальном познании есть т.н. мудрость, прописываемая ворону и, кстати, сове, которую тоже многие не любили?

6) Ворон символически занимает довольно трикстерскую позицию - его можно интерпретировать с десятка разных сторон, он бывает по обе стороны морали и ни за одной не закрепляется (даже в христианстве, где "добродетельные" эпизоды вызывали много вопросов, потому что христианство не подразумевает возможности взаимосуществования противоположных моральных оценок). В конце концов, ворон всеяден.

7) Для человека с ником Huginn и фамилией Воронёнкова я мало разбиралась в воронах до этого (см пункты 1 и 3), но теперь понимаю, что они очень крутые. И умные. Можно ли приручить ворона?..

8) Как объект (книга) Сциапоника нравится мне бесконечно больше, чем как текст.

9) В растениях я тоже не разбираюсь.

10) Как же хорошо, что я всегда обходила стороной адмаргинемовские книжки про птиц и растения. Они бы мне не понравятся. Лэнг про сады не берём. Ничего про сады не берём.

11) Плевать ли мне на нечеловеческих живых существ? Не плевать ли мне на человеческих живых существ?

12) Я уважаю птиц и растения как чуваков, которые живую где-то рядом. Я уважаю их право на территорию. Я признаю их онтологическую тождественность мне и другим людям, что признают немногие. Но волнует ли меня ворон как субъект, а не как культурная концепция?

13) Возможно, интерес к природе открывает нам какие-то неизведанные слои бытия, невидимые без этого интереса. Иначе я объяснить Сциапонику не могу.

13) Надо заставить кого-то, кто любит растениеводство, прочитать Сциапонику и объяснить мне.

14) Вот эти концепции, которые там выводятся - они зачем? Куда они ведут? Ведут ли они куда-то? О какой тени мы %₽\@× говорим? *gasp* Было ли в этом всё это время какой-то психоаналитический подтекст?

15) Книги Пастуро, кстати, ровно такие, какими я их всегда представляла.

В этот славный День независимых книжных думаю о том, что вообще не всегда получается поддерживать их так, как они этого заслуживают, и очень многие независмые книжные я просто люблю, а хожу в немногие, но люблю всё-таки невероятно, безгранично. За позицию, за вкус, за книги, которых нигде уже нет, или про которые вообще никто не знает (унесла из Фаланстера на этой неделе сборник научной конференции института исследователей стрит-арта'23) - за любовь к книгам, такую необъятную, что люди готовы заняться самым безумным в позднем платформенном капитализме делом.

Очень переживаю на этой неделе за Фаланстер. Что мы все будем делать без Фаланстера в случае чего? Зачем что-то делать без Фаланстера? Надеюсь никогда не узнать.

У мифа есть книжка с такой обложкой, как будто это средненькая фэнтези-художка, и названием ещё хуже, но на самом деле О дивный тленный мир — это крутая журналистская работа о профессиях, связанных со смертью. Хэйли Кэмпбелл пообщалась с
💀 похоронной агенткой,
☠ директором патологоанатомической службы,
💀 создателем посмертных масок,
☠ опознателем жертв катастроф,
💀 уборщиком мест преступлений,
☠ палачом,
💀 бальзамировщиком,
☠ санитаркой паталогоанатомического отделения,
💀 акушеркой скорби,
☠ могильщиком,
💀 оператором крематория и
☠ сотрудницей института крионики
— и словила много инсайтов о том, как в современном (британском) обществе устроена смерть.

Моя любимая часть — это что Хэйли Кэмпбелл — дочка Эдди Кэмпбелла, художника аланмуровского Из ада. И в самом начале она рассказывает, что заинтересовалась смертью, когда рассматривала в детстве снимки жертв Джека Потрошителя, которые отец использовал для работы. И всю книгу меня не покидала мысль, что вот, если бы не комикс Из ада, этой книжки бы сейчас не было, и вся жизнь Хэйли сложилась так именно из-за, блин, аланмуровского комикса Из ада! Разве это не потрясающе? А ещё некоторые её респонденты рассказывают, как они оказались там, где оказались, благодаря родителям, и образуется какой-то дополнительный нарратив про время и преемственность, и следы нашего присутствия в мире, и, короче, прикольно.

Смерть же, надо признать, тема достаточно банальная, и ей сложно впечатлить, но у Кэмпбелл и тут получается. Она крутая. В её исследовании есть место и рефлексии об обществе, и какому-то ненавязчивому гуманизму, и шокирующим деталям, и научным фактам, и личной истории о трансформации, которую она пережила, пока писала книгу, а мы не переживаем только потому, что читаем выдержку, а не видим всё это своими глазами.

Хотя какая-то маленькая трансформация, наверное, всё же была. Я собираюсь, как дойдут руки, завещать своё тело науке, потому что теперь я знаю, про что это, и идея клёвая — а это ни много ни мало изменение в планах на посмертие.

В оригинале между тем книга выглядит вот так и называется All the Living and the Dead. Ставлю сотку, выйди книга в индивидууме, а не мифе, выглядела и называлась бы нормально, но ей немного не повезло.