Шок-контент: автор моего любимого литературного ютуб-канала Армен и Федор до блогерской карьеры был пивным сомелье!

https://youtu.be/g8CfjYTCspM?si=zsmXOO1uvImE74-W

Пришла в закрытый канал, чтобы просто сказать, что мне очень сильно нужен этот лабубу, который так уютно читает книжку и пиво пьет. У него даже свой мини-холодильник!! Визуализация на идеальные выходные.

Все-таки хорошо, что я не удаляю заметки про пиво и книги, иногда такое золото попадается. Вот, например, доказательство сюжетообразующей роли пива в великом Преступлении и наказании, а как не верить Федору Михайловичу? Правда, верить безумному рассказчику из «Колокольчиков Достоевского» Сергея Носова нельзя так же слепо, но аргументы железные 🍺 + 📖 = 💫

https://gorky.media/fragments/pivo-zdes-deistvuet-otrezvlyayushche

Последняя среда 25 года, а настроение последней пятницы. Всем чирс!

Недавно в разговоре споткнулись об Эдуарда Лимонова на словах моего друга о том, что очень стыдно, но он прочитал все сочинения, и – о ужас – ему понравилось. Вот так хорошая литература встает на темную полку стыдных книг из-за сомнительных поступков автора. Но я считаю, что вся нацбольная мракобесия – не больше и не меньше, чем художественный акт, перформанс, вышедший далеко за пределы музеев, который кто-то воспринял слишком всерьез. И в этом случае он становится не мрачным периодом биографии, который заставляет тебя выбирать между личностью художника и его произведением, а логичным продолжением всего написанного в другой форме искусства. Это было с нами в разгар появления на полках свеженапечатанной «Москвы Майской», и я, не найдя на полках ничего более раннего из Лимонова (не в хронологии событий, а в хронологии издавания), взяла Москву в качестве единственного, что я у него читала, и кайфанула.

Это история начала карьеры поэта, который перебрался из Харькова в Москву, потому что теснота провинции больше не умещает его эго. Перебиваясь нестабильными шабашками на пошиве брюк и проедая недельный заработок за день в ресторане с гражданской женой Анной, он стремился вклиниться в самое ядро московской тусовки. Герой совершенно уверен в собственном гении и болезненно смущен провинциальным происхождением, но все двери богемных притонов и официальных литературных институций берет нахрапом, не испытывая пиетета ни перед одной именитой фамилией, с обладателями которых пил, кутил и чьего признания искал. В общем, начало у истории есть, а конца нет, потому что перед нами живой 25-ти летний Лимонов, только мечтающий закрепиться в столице и в истории литературы, глотнувшей свежего майского воздуха 69-го года.

Впрочем, живой Лимонов – это сильное упрощение. Перед нами два Лимонова – рассказчик и персонаж. Такое дистанцирование от самого себя позволяет ему быть честнее и показывать себя без стыда со всеми неприглядностями. Хотя ими он тоже любуется, ведь такие уязвимости подпитывают эго не меньше, чем признание творчества. Такой вот я, гад, стою перед вами как есть, любите меня. Прям полюбить вряд ли получится, но искренность эта весьма обаятельна. Еще приятнее, чем рассматривать собственные изъяны как прыщи в увеличительное зеркало, только показывать на чужие прыщи. Его грубая оценка оживляет тех, о ком принято говорить с некоторым придыханием. Например, Эрнст Неизвестный здесь – не великий скульптор, а мачо в окружении моделей, и вызывает у героя не уважение к гению, а честную зависть к женскому вниманию такого ранга, которого Анне он присудить не мог. И раз мы вместе с ним проходим путь внедрения в богему, таких примеров будет много.

Если мы с расстояния почти 60-ти лет немножко боимся притронуться к обветшавшим страницам истории, молодой Лимонов в них живет – трогает немытыми руками, ставит на них чашку, рисует на полях.

Интересно, что книга получилась не только оттиском той эпохи, но и захватила сегодняшний день на последних страницах, где классический вопрос «что хотел сказать автор» заменяется на «что вообще написал автор». Вот так поговорили между собой эпоха оттепели прошлого века и эпоха сегодняшнего все-всё-понимают.

Недавно узнала о классном способе мотивации для чего угодно - «по приколу». Мол, вот, ты мучаешься комплексом самозванца, борешься с внутренним критиком, и это не дает ни начать, ни закончить какой-то процесс. А попробуй делать не чтобы получить одобрение, награду или внятный результат, а по приколу. Не получилось - ну пофиг, я же сделала просто по приколу. Получилось - вау, а я же просто по приколу делала! Ситуация win-win со всей своей трибуной тараканов в голове. Казалось бы, с таким инстаграмом и психолог не нужен, но я плачу и за VPN, и за психотерапию.

И вот алгоритмы инсты подкинули мне видео одной дамы, которая как будто таким принципом руководствовалась, и получилась супер-самобытная штуковина. Всратенькая по продакшену, но в этом она только выигрывает. Это целый сериал про то, как мама объясняет дочери, зачем нам нужно хранить коробку из-под телевизора через теорию Деррида, почему мы не выбрасываем просроченные лекарства по Фуко, почему мы не выкупаем товары из корзины маркетплейсов по Лакану. Такая старая-добрая пелевенщина. Но если Пелевин давно потерял бунтарский постиронический шик, стал вылизанным, выглаженным феноменом мейнстрима, то elenakatsiuba1976 - это то, что должно занять эту давно свободную скучающую нишу, которой нужен терапевтический кринж.

Если вы вдруг находитесь в поисках красивых эпитетов, чтобы сделать комплимент грудям вашей женщины, вот неполный список идей для вдохновения от Мо Яня из книги «Большая грудь, широкий зад»:

🎃гладкие и нежные драгоценные тыквочки
🕊️Два исполненных жизни голубочка
🏺Две сияющие чистым и влажным блеском фарфоровые вазы
🌺Бутоны мака
🦋Порхающие в горном ущелье бабочки
🦅Птицы, распушившие после спаривания свое прекрасное оперение
🦔Задранные вверх мордочки ежика
🐷Красивые поросята
👯‍♀️Груди разбойные и лихие
🌰Финики сосков
💎Гладкие и нежные груди, словно вырезанные из нефрита, несравненные сокровища
🎂Белоснежные фэнтуани с медовой начинкой, несравненное кушанье

Ну и проявляйте фантазию тоже.

На тему скандала с могильной, так сказать, эстетикой в рекламе Бренда Predubezhdai подумался пример того, как и когда упоминание смерти в маркетинге может быть уместным.

Контекст. Очень нишевый бренд очень нишевой косметики делает очень нишевый креатив. Кто-то им восхищается, кто-то его терпит, но недавняя публикация с фотографией реальной могилы предположительно чьего-то домашнего животного переполнила чашу терпения, и началось излияние говн.

Тема, правда, не простая. Сама идея столкновения эстетик чего-то приятного и чего-то отталкивающего мне нравится, но когда оно уместно и порождает новые смыслы. Сейчас столько смыслов понарождалось, но не по теме рекламируемого продукта, а об области дозволенного в и за рамками маркетинга.

Я хотела написать, что кейс неудачный, но KPI кампании нам неизвестен, а резонанс на этические темы в гедонистическом контексте инстаграма это даже какой-то плюсик в смысле шевеления общественной мысли. Поэтому можно говорить только субъективно, и мне не нравится, потому что я не вижу смысла за таким визуальный жестом.

История (в смысле продолжительности времени) и отсутствие личных отношений с усопшими - отличная дистанция для как бы неподобающего пренебрежения. Великие философы, хоть и многоуважаемые, настолько пыльные, что относимся мы к ним как к объектам. Классическое развлечение для гостей Калининграда - прийти на могилу Канта и похихикать над тем, как ловко мы присоседили его к пантеону великих русских мыслителей. Никто не обижается, многие готовы набить книгами шопер с могильной плитой Канта или Ницше, особенно прикольно, если это книги их оппонентов.

Правда, уверена, что подобный финт с условным Пушкиным обошелся бы репутации бизнеса дорого. Писатели, особенно русские, они как бы святые, о них не принято шутить. А о философах - пожалуйста, особенно в хтоническом, готическом ключе. Хочется верить, что профессиональные размышления о небытии порождает чувство юмора в этой области.

Прочитала «Пламя свободы. Свет философии в темные времена» Вольфрама Айленбергера. Пафос названия в хорошем смысле сбивается эпиграфом, в качестве которого автор выбрал сроки песни Билли Айлиш, это ли не знак, что оно нам надо.

💫Но знаков и дальше предостаточно. Эта книжка – пазл из фрагментов мыслей и переживаний женщин-философов в ситуации, как мы надеемся, непредставимой сегодня – краха понятного миропорядка, морально-этических принципов и исчезновения любых островков безопасности накануне и во время Второй мировой.

Ханна Арендт – немецкая еврейка, которой нужно бежать из страны ради спасения жизни, но в мире наступающего фашизма, поглощающего все больше людей антисемитизма и ненависти к беженцам бежать практически некуда.
Айн Рэнд, убежавшая от сталинского режима в штаты, оставившая семью в коммунистическом терроре без способов связаться с ними, чтобы не навлечь беду, надеялась найти безопасность для свободы своего существования и самовыражения, но столкнулась с тем, что американское общественное устройство далеко не ее мечта.
Симона де Бовуар, с другого конца пылающей Европы, бежала из оккупированной немцами Франции во внутреннюю эмиграцию – в формирование основ экзистенциализма.
Симона Вейль – совсем отчаянная дама, не бежала опасностей, а бросалась на них, в надежде доказать себе и другим единственно возможную истинность существования в таких условиях. Уходила на войну, отдавала последнее нуждающимся, пока не нашла убежище в религиозном откровении.

Бежали разными дорогами, задаваясь по пути вопросами – что есть свобода, как и можно ли ее достигнуть, от кого она и для чего? По пути формировали базу для своих программных работ, которые, еще немного и принесут им успех и мировую славу, но сначала миру нужно остыть.