Срочно переписываем кинговский роман «Под куполом» в роман «За МКАДомСадовым»

«Не от хорошей, надо думать, жизни как бы вполне коммерчески успешные авторы берутся за такую подработку», — пишет Галина Юзефович про грядущую коллабу Мистера Биста с Джеймсом Паттерсоном. Может, с другими авторами и так, но за хорошую жизнь Паттерсона я бы не беспокоился.

Дело в том, что Паттерсон — не столько писатель, сколько бизнес-империя имени себя. И последние десятилетия львиную долю книг он публикует в соавторстве. И делятся они на две* категории:

1) сотрудничество с малоизвестными писателями: Паттерсон набрасывает скелет сюжета, начинающий ноунейм делает основную часть работы, потом звезда полирует. Книга выходит с двумя фамилиями на обложке (Паттерсон — кеглем побольше, соавтор — поменьше); незвёздный соавтор делит роялти с звёздным коллегой, но с учётом бешеных тиражей внакладе не остаётся. Теоретически такое сотрудничество может быть ещё и трамплином для самостоятельной карьеры, но подобных прецедентов вроде пока не случалось.

2) сотрудничество со звёздами: тут Паттерсон делает вроде бы всё сам, а звезда только предоставляет экспертизу в своей сфере деятельности, чтобы разбавить формульное повествование относительно достоверными деталями (фамилии на обложке — уже одного размера). Результат предсказуем: вместе с Долли Партон он выпускает триллер о певице-сонграйтерше, c Биллом Клинтоном — триллеры о президенте США, вот и с Мистером Бистом, видимо, напишет триллер о видеоблогере. Паттерсон получит фантастическую даже для себя аудиторию, Мистер Бист зашибёт копеечку (по меркам своего богатства), не особо отвлекаясь от съёмки очередного глупого, но невероятно популярного видео; все будут довольны.

Кстати, с начала года Паттерсон в соавторстве с тремя разными людьми, чьи имена вам ничего не скажут, выпустил три разных романа. Неважно, какое отношение это имеет к Литературе с заглавной буквы, давайте помнить об этом, когда нас настигает страх чистого листа. Пока вы выбираете шрифт для заголовка своего диплома, Паттерсон уже пишет ещё пару романов и наслаждается жизнью.

* Был ещё роман «Извержение», который Паттерсон дописал по черновикам покойного Майкла Крайтона — но это немножко другое.

«Мне нравится последний сезон: он темный и немного страшный, потому что все были в таком же состоянии. Помню, как после репетиции «Про дурачка» с Ромой Зверем все выходили и полчаса молчали, хотя у нас достаточно веселая компания обычно».

Сегодня мне хочется, чтобы вы почитали интервью @cry_me_iriver_t30 с @therrmaitz0 и послушали эту песню, поскольку ни одна песня за последние годы не произвела на меня столь опустошающего впечатления.

Читая о новом папе римском, узнал, что слово этимологию слова «понтифик» принято возводить к значению «строитель мостов». Версия эта небесспорна, но слишком хороша, чтобы её отбрасывать — в конце концов, хочется почаще вспоминать, что уважения достойны люди, которые посвящают жизнь наведению мостов, а не возведению заборов.

Мне так понравилось этой зимой вести читательский клуб по «Франкенштейну», что я уже придумал, какую книгу (столетней выдержки на этот раз) буду обсессивно перечитывать вместе с участниками клуба этим летом — можете попробовать угадать, какую!

А пока что рад рассказать про другой клуб, который устраивают мои друзья из InHound: c 19 мая по 17 августа они будут медленно читать и обсуждать рассказы о Шерлоке Холмсе — все хиты от «Этюда в багровых тонах» до «Последнего дела».

Как всегда в этом блоге, пост не рекламный, а по любви — зато специально для вас есть промокод на скидку, который будет активен аж до 10 июня: RACHE

«На мой взгляд, для художественного произведения язык — это всё. Именно он создает реальность, способную поглотить все признаки нереального. И верим мы только ему. Потому-то так важно, переселяя текст в иную культурную традицию, немножко «придерживать» язык перевода, не давая ему право завладеть тем, что не очень уклюже называется художественным целым. Иначе язык перевода закружит оригинальный текст и уведет его в другую сторону. С этим прежде всего мне и пришлось бороться — причем эдаким аптекарским образом, постоянно взвешивая на маленьких весах каждый новый пассаж и стараясь ни в коем случае не оказаться «остроумнее» Кэрролла, предупредившего сразу все подобные попытки Алисиным «хотите каламбурить — каламбурьте без меня».

Умер Евгений Клюев — замечательный поэт и переводчик, автор недавнего и очень примечательного перевода «Алисы»; очень жаль. Я еще в совсем юные годы когда-то прочитал его «Между двух стульев» — пожалуй, эта книга больше многих других повлияла на моё дурацкое чувство юмора.

«За то, что Клюев выбрал себе работу со студентами, говорившими на 157 языках, его зачастую называли Вавилонской башней. Клюев радовался, что его не называли вавилонской блудницей, а когда его спрашивали, на скольких языках ему приходится говорить ежедневно, Клюев признавался, что только на одном — языке дружбы. Который — тут он почему-то загадочно улыбался — понятен каждому».

Томичи, очень завидую вам, потому что у вас на этой неделе пройдёт очередной том фестиваля «Том». Нетомичи — садитесь в автобус и поезжай: — в программе заявлены Алексей Конаков («Табия тридцать два»), Камилла Магамедова («Тру-крайм свидания»), Карина Шаинян («Саспыга») — а ещё Ирина Прохорова, Надежда Плунгян, Кирилл Головастиков и другие.

Друзья, наверняка вы слышали, что у новосибирского книжного магазина «Карта мира» случились «технические причины» — и им будет кстати финансовая помощь.

Магазин предпочитает не раскрывать подробности неприятностей и имеет на это полное право. Я со своей стороны ручаюсь за них головой: «Карту мира» делают лучшие книжные люди, которых мне посчастливилось знать, и если они просят помощи, то значит, действительно надо. Если есть свободный рубль — пришлите им, в Новосибирске (увы) немного приличных книжных магазинов, и терять «Карту» нельзя никак. А ещё лучше — заходите и купите у них книжек.

У меня нет ни одного цензурного слова, чтобы прокомментировать это

Ребята, наверное, вы уже видели новости. К нашим коллегам сегодня пришли с обысками. Пока мы не можем дать развернутый комментарий, так как не обладаем полной информацией и не знаем всех подробностей. Нам страшно и тревожно. Мы до сих пор не знаем, в чем именно заключаются претензии.
Мы всегда работали в рамках закона, каким бы он ни был, и поэтому то, что происходит сейчас, ощущается как огромный шок и несправедливость. Тем не менее, мы надеемся, что скоро ситуация прояснится.

Спасибо всем, кто сейчас рядом с нами — мысленно, словом, поддержкой. Это очень много значит. Обнимаем вас.

Кучно взялись за книги: и за издателей, и за распространителей. Это значит одно: литература — всё ещё важнейшее из искусств. Как говорится, если вы читаете — вы и есть сопротивление.

Лучшая форма сопротивления — действие, даже если оно выражается в покупке книг. Поэтому сегодня — пять отличных книг издательств Individuum и Popcorn, о которых этой ночью все мысли.

— «Отечество. История о войне, семье и совести в нацистской Германии» — о том, что даже в условиях войны и оккупации важно помнить, что люди — это люди.
— «Киноспекуляции» — о кино и любви к кино: потому что любовь к искусству и есть одна из форм сопротивления.
— «Профессия: репортерка. Десять дней в сумасшедшем доме» и другие статьи основоположницы расследовательской журналистики» — о том, почему рассказывать о несправедливости не просто морально важно: эти рассказы могут изменить мир.
— «Кожа» — о том, что одна несправедливость не лучше другой, и мы должны бороться со всеми.
— «Младший брат» — о том, что как бы ни старались мерзкие старики взять вас под контроль, вы всегда сможете их победить, если за вами правда и воля к свободе.

Золотой сезон начинается пятнадцатого мая и кончается пятнадцатого сентября — четыре месяца.

Варлам Шаламов. Колымские рассказы